Глава 33

Открыв рот, Чарушина разглядывала огромные сооружения для хранения бетонных плит и арматуры и жалась к столбу шлагбаума, страшась сделать хоть шаг внутрь этого огромного полигона. Ей казалось, что земля дрожит у нее под ногами, и, вероятно, так и было, ведь в огромных цехах изготавливались железобетонные конструкции и работало мощное и тяжелое оборудование.

Тураев, в костюме и оранжевой защитной каске, быстрым широким шагом приближался к ней со стороны белого кирпичного административного здания. Надя заметила, что лицо мужчины выглядело напряженным и, пожалуй, даже несколько злым.

— Какого черта вы творите?! — крикнул он, находясь от нее еще за несколько метров.

Чарушина не ответила. Она продолжала молча взирать на владельца предприятия, ощущая при этом странный холодок в подвздошье. Все-таки было в этом человеке что-то такое, отчего Надя чувствовала себя рядом с ним беззащитной и слабой. В руках Тураева была еще одна каска, которую он сразу же нахлобучил на ее голову, как только оказался рядом.

— Вы как, вообще, права получили?! — рявкнул он, нависая над ней.

— Нормально, как все, — отшатнулась Надя, придерживая каску. — С третьего раза.

— А здесь что делаете? — Тураев немного снизил тон, но левое веко его все же пару раз дернулось, выдавая высшую степень раздражения.

Чарушина вжала голову в плечи, но затем зыркнула на него и заявила:

— Я ехала к вам.

— Вот как?.. — растерялся Тураев. — Зачем? Вы могли бы просто позвонить. Впрочем, ладно… — дернул он шеей. — Не вижу смысла ни в наших разговорах, ни во встречах. К тому же, я должен уехать по делам. Сами знаете, завтра похороны. — Встретив ее немигающий взгляд, он быстро облизал губы. — Утром вы так спешно умчались, что я уже и не думал, что мы когда-нибудь увидимся просто так. Точнее… — мужчина ослабил галстук, довольно резко дернув его за узел. — Ведь получается, что мы с вами по разные стороны баррикад. Смерть Лизы, обвинения против Ржевского… Это похоже на дурной сон, от которого никак невозможно проснуться, и все же…

— И все же при этом вы ходите на работу! — закончила фразу Надя. — Стараетесь делать вид, что ничего не произошло? И как, получается?

Ноздри Тураева гневно затрепетали. Скривив губы, он процедил:

— Да что вы можете знать о том, что я чувствую? Вот это все, — он обвел рукой пространство, — моя жизнь, понимаете? Мне ведь не в наследство завод достался. Я много работал, чтобы… — не закончив, Тураев сжал челюсти, и желваки на его скулах заходили туда-сюда.

Чарушина подумала, что она наконец приблизилась к пониманию мужской логики. Все мужчины, включая Ржевского, Кораблева, Рура и ее отца, жили исключительно работой, своим делом, которое для них было превыше всего остального. Разумеется, сама Наденька не претендовала на звание единственного света в окошке для того же Павла, но признавать очевидное было неприятно. Есть ли у нее шанс составить конкуренцию в мужском мире? Вне всяких сомнений, да. Но что будет, когда у нее появятся дети?..

"Господи, какие дети… Я же хотела… Мы хотели…" — Чарушина покачнулась, сбитая с толку осознанием того, что их дети с Ржевским могут не родиться по вполне объективным причинам. От охватившей ее внутренней паники она побледнела. Это не осталось незамеченным, и Тураев бросил на нее внимательный взгляд. Подобной жалости к себе она допустить не могла.

— Не злитесь, пожалуйста, — миролюбиво произнесла Надя. — Я правда пришла к вам по делу. Это касается вашей жены, Лизы.

— Господи… Ну что вы можете мне еще сказать из того, чего я не знаю? — вздохнул Тураев и посмотрел на часы.

— А вы действительно знаете все?

— Конечные обстоятельства преступления я узнаю, когда найдут Ржевского и докажут его вину. А я уверен, что так и будет, — Тураев несколько раз сжал и разжал кулаки. — Доказательства его вины настолько очевидны, что даже смешно оспаривать их. Все известно…

— Тогда, может быть, вы объясните мне, что их связывало? — вспыхнула Надя. — Мне вот тоже интересно, какого черта мой любимый человек творил за моей спиной! С вашей женой, между прочим!

Мимо них прошли несколько рабочих. Они громко поздоровались с Тураевым, и он, прихватив Чарушину за локоть, потащил ее за собой.

— Что вы себе позволяете?! — зашипела она, пытаясь отодрать от себя его руку. — Куда вы меня тащите?

— В свой кабинет! Или вы хотите, чтобы все слышали, о чем мы тут с вами говорим?!

— Можно подумать, эти люди не знают, что у их начальника или владельца, или как вас тут называют — шефом? жену убили! Давайте теперь расскажем им, кто убил и за что!

— Надя! — Тураев резко остановился и прижал ладонь ко лбу. — Прошу вас, прекратите… Вы не понимаете…

— Где уж мне, — тяжело дыша, Надя обхватила себя за плечи, чтобы унять нервную дрожь.

Когда они подошли к зданию, Тураев набрал код на цифровом реле справа от двери.

— Пойдемте, Надежда. Вам совершенно нечего бояться. Сейчас я позвоню и перенесу свои дела. И мы спокойно поговорим, хорошо? — Он ждал ее ответа, придерживая тяжелую дверь.

Чарушина кивнула. Все что окружало ее, теперь не вызывало ни восторга, ни удивления. Бетонная пыль осела на ее обуви и одежде, в груди продолжало саднить, и горькие слезы подобрались так близко, что готовы были пролиться в любой момент.

Надя задержала дыхание и сосчитала до пяти, чтобы подавить в себе эмоции. Затем последовала за Тураевым. Он стремительно миновал пост охраны и так же быстро, не оглядываясь, стал подниматься по лестнице. Люди, попадавшиеся на его пути, вежливо расступались, но Чарушина не успевала даже толком разглядеть их. В кабинет Тураева они вошли, минуя большую приемную. Серьезная секретарша тут же подскочила:

— Максим Викторович, вам звонили из "СтройИнвеста! Я сказала, что вы уже…

— Сделайте так, чтобы нас не беспокоили, — отрезал Тураев и, открыв дверь кабинета, пропустил Надю вперед.

Чарушина успела лишь кивнуть, но секретарша уже оказалась занята телефонным разговором.

— Садитесь, — велел Тураев и подошел к своему месту во главе длинного офисного стола буквой Т.

Надя села на самый край неудобного стула с прямой спинкой.

— Итак, — мужчина уперся кончиками пальцев в столешницу. — Я вас слушаю.

Надя закинула ногу на ногу и приподняла подбородок.

— Нет, это я вас слушаю, Максим Викторович! Расскажите, как вы познакомились со своей женой?

— Я уже говорил вам и не вижу смысла снова возвращаться к этой теме.

— В клубе, я помню. Она работала администратором. И что же это за клуб? Массажный салон, надо полагать?

— Что? — сдвинул брови Тураев. — О чем это вы? Я не посещаю подобных заведений. К вашему сведению, у меня есть личный массажист.

— Разумеется, — усмехнулась Чарушина. — Люди вашего, — сделала она ударение, — положения привыкли к высшему разряду обслуживания.

Тураев обошел стол и остановился у окна. Скрестив руки на груди, он с интересом разглядывал Наденьку и молчал.

— Хорошо, — кивнула она. — Не будем переходить на личности. Что это был за клуб?

Тураев склонил голову к плечу.

Чарушина поерзала на стуле и нехотя соединила колени.

— Дайте-ка я угадаю… Уж не клуб ли "Эгоист" стал местом вашего с ней знакомства?.. — осторожно предположила Надя, вспомнив информацию, полученную от Заи.

Тураев лишь на мгновение сместил взгляд в сторону от ее лица, но она, заметив это, покачала головой:

— Ну конечно, именно там… И как это было? Что это за место? Сама я в клубы не хожу и спрашиваю исключительно из любопытства.

— Любопытство… — процедил Тураев. — Я вам больше скажу, Надежда Николаевна, вашего любопытства не хватит на то, чтобы попасть туда.

— Вот как? Это еще почему?

— Потому что это мужской клуб.

— Ах, простите! — скривила губы в язвительной улыбке Надя. — Наверное, именно там работает ваш личный массажист?

— Что вы привязались к этому массажу? Это клуб для деловых людей. Мужчин, да. Есть ведь женские клубы по интересам, так почему бы и…

— Лиза Соловьева работала там администратором. Значит, это уже не совсем мужской клуб.

— Это было недолго. Теперь там работает исключительно мужской персонал.

— Допустим. Но дело в том, что я знаю о вашей покойной жене несколько больше, чем, вероятно, известно следствию. Разумеется, я не могу с точностью заявлять, повлияют ли эти факты на его ход, но в моей адвокатской практике подобные вещи играют существенную роль. Несостыковки, которые возникают в результате сбора информации, в конечном итоге могут перевернуть дело с ног на голову.

— К чему вы ведете? — лицо Тураева стало непроницаемым.

— Сегодня я встретилась с одним человеком, который довольно хорошо знал вашу жену. Я бы сказала, очень хорошо знал. Так вот, мне стало известно, что та Лиза Соловьева. которая, судя по документам, стала Елизаветой Тураевой, не очень-то рвалась осчастливить вас. Да и вообще кого-либо из мужчин.

Из горла мужчины вырвался глухой хохоток.

— Она была лесбиянкой? — прищурился он.

Надя выдержала паузу, а затем, без тени улыбки, произнесла:

— Ваша жена на протяжении какого-то времени, с большой долей вероятности была жертвой физического насилия. К тому же, она изменила кое-что в своей внешности. Я могу только догадываться о том, заметили ли вы это. Или же, как я успела понять, вы относитесь к тому типу людей, которым наплевать на подобные тонкости.

Тураев отлип от окна и сел напротив Нади.

— Хотите сказать. что я не в состоянии определить натуральную красоту от искусственной? — склонившись над столом, он обвел медленным взглядом лицо Нади, спускаясь все ниже, пока не уперся в ее сложенные на столе руки.

— Лиза говорила о том, что не хочет никаких отношений. И я верю тому человеку, который поведал мне об этом.

— И кто же это?

— Неважно, — Наденька поднялась. — Я просто хотела предупредить вас о том, что передам всю известную мне информацию следователю. Уверена, что если копнуть глубже, вскроется много всего интересного. Да вы и сами об этом знаете, Максим… Викторович.

Она развернулась и направилась к двери, чувствуя спиной его взгляд. Взявшись за ручку, замерла лишь на секунду, но тут же услышала хриплый оклик Тураева.

— Подождите, Надя.

Чарушина осталась стоять к нему спиной. Услышав скрип стула и шаги, она прикусила внутреннюю часть щеки, думая о том, услышит ли ее крик секретарша в приемной.

Тураев подошел так близко, что у нее зашевелились волосы на затылке и задрожали колени.

— Мне не хотелось говорить вам об этом, Надя. Но вы вынуждаете меня. Собственно, я, наверное, в любом случае когда-нибудь бы…

Она развернулась и подняла на него глаза. Зрачки Тураева тут же увеличились.

— Вы чудесная девушка, Надя. Привлекательная и умная. Очень привлекательная… — сказал он очень тихо.

Надю окутало непонятной энергетической волной. Кажется, Тураев не шутил.

— Не пытайтесь запутать меня… — пробормотала она, вдавливаясь спиной в дверную ручку. — Это не поможет. Я знаю, что вы лжете!

— Вы ничего не знаете, Надя.

— Я, может и нет, но в прокуратуре…

— Вы сделаете только хуже.

— Вы мне угрожаете?

— Господь с вами… Нет! Я предупреждаю.

— Вот оно что, — Надя передернула плечами. — Я ухожу. Всего доброго!

Тураев схватил ее за руку и резко привлек к себе. Но не для того, чтобы сделать что-то страшное или неприличное. Он прижался губами к ее уху и прошептал:

— Это Ржевский познакомил нас с Лизой. И попросил оформить с ней брак.

— Это что, шутка такая? — растерялась Надя.

— Я похож на человека, который любит пошутить?

Лицо Тураева было так близко, что Чарушина могла разглядеть каждый миллиметр его кожи. Могла, но сосредоточилась на вертикальной морщинке между его густых бровей.

— Ваш Ржевский тот еще манипулятор, — сказал Тураев и чуть надавил на дверь за ее ухом.

Надя замерла, не пытаясь даже вырваться из его рук, настолько была ошарашена его признанием.

— Как же можно заставить такого человека, как вы, жениться? Нет, я знаю, что женщины частенько предлагают себя, чтобы… Но вот подобное мне кажется просто… Это невозможно!

— А разве я сказал, что все произошло просто так? Ржевский вынудил меня.

— Что, простите? Вынудил? Вас? Господи, как?!

— Я думаю, подробности излишни, — Тураев убрал ладонь, которой держал Надю за плечо, но перед этим, словно специально, скользнул ею по ее груди.

— Нет-нет, раз уж начали, то продолжайте! — упрямо заявила Чарушина.

— Послушайте, Надя, мне кажется, я уже и так был достаточно откровенен и не собираюсь открывать вам все то, что, по сути, вас не касается.

— Да вы издеваетесь, Максим! — воскликнула она. — Скажите на милость, зачем человеку так поступать, если он, по вашему мнению, затем пойдет на подобное преступление? Если Павел вас шантажировал, то… — Надя покраснела и бросила быстрый взгляд в сторону окна. Ей не хватало воздуха, и голова кружилась от всех этих подробностей. — Почему вы не заявили в полицию? Или не сказали об этом следователю сейчас?

— Вот еще! — огрызнулся Тураев. — Мне достаточно того, что лично я не имею отношения к убийству Лизы. А ваш Ржевский пусть сам выкручивается! Если у него мозгов и ресурсов хватит.

— Да чем же он вас так за жабры прихватил? — вспылила Надя.

Тураев дернулся, будто от пощечины.

— Извините, вырвалось… Максим, пожалуйста! Все, что вы скажете, останется между нами, — спешно добавила Чарушина. — Я вам обещаю. Я же адвокат!

Несколько минут они молча сканировали друг друга взглядами.

— Мой адвокат Половиков, — жестко напомнил Тураев.

— Хотите, пригласим его для нашей беседы? — предложила Надя с таким лицом, словно Половиков был ее любимым коллегой. — Я вас умоляю, Максим, расскажите, что между вами произошло! Ради женщины, которая сейчас… которую завтра… Боже мой, я ни за что не поверю, что она была вам безразлична! Полтора года Лиза находилась рядом с вами. Вы заботились о ней, давали деньги… — Надя смутилась. — Черт, это должно было прозвучать не так, но ведь я не знаю, как оно происходило между вами. Дело ведь даже не в том, верю ли я в невиновность Ржевского! Павел — он… он… — Надя стянула ворот у горла, — я… мы…

— Вам плохо? — Тураев схватил ее за руку и нащупал пульс. — Присядьте! Хотите, я вызову врача? — он усадил ее обратно на стул, а сам присел перед ней на корточки.

— Не надо врача! — Чарушина вцепилась в его плечи. — Только расскажите мне все! Я должна знать. Если вам нужны гарантии, то… Скажите, какие, и я беспрекословно выполню их!

Тураев покачал головой и обхватил ее колени.

— Какая же вы все-таки, Наденька… опрометчивая. Ну, хорошо, я доверю вам то, что не доверил бы никому. Но обещайте, что не забудете о гарантиях.

— Да! Не сомневайтесь во мне!

Она чувствовала тепло от его ладоней на своем теле, но опять не сделала ни единой попытки освободиться. В конце концов, правда стоила гораздо дороже и ее коленей, и каких-либо обязательств и гарантий.

— Несколько лет назад я совершил одну, скажем так, сделку, в результате которой мне удалось приобрести пакет акций этого завода. Времена были такие, что следовало крутиться, — Тураев кашлянул. — Дела давно забытых дней.

— Павел нашел на вас компромат? — тихо уточнила Надя.

— Да. С Ржевским мы знали друг друга. Мужской клуб оказался местом, где мы могли обсудить какие-то проекты, поиграть в карты и бильярд, наладить деловые связи. В тот момент, когда мы открывали его, он…

— Подождите! Что значит — мы открывали?

— Каждый из нас вложился, тем самым обеспечив себе доход и членство.

— Вам что, дома в карты не игралось? — опешила Надя.

— Если вы будете перебивать и делать замечания, то я могу и передумать.

Надя зажала рот ладонью.

— Не стану грузить вас пояснениями того, что нарыл на меня Ржевский. Но в деловых кругах огласка подобного может нанести существенный урон моему реноме.

— Кажется, я догадываюсь… Вы скупали акции через подставных лиц… Да, был скандал с банкротством. Отец как-то упоминал об этом. Получается, вы стали спасителем предприятия…

— Иногда нужно сделать что-то не очень правильное, чтобы сохранить действительно важное.

— И что же было потом?

— Вероятно, Лизу привел Павел. Ну, то есть, он набирал штат, занимался арт-пространством. "Эгоист" это ведь не только клуб, но и ресторан, отель и несколько шоу-румов.

— Хорошее вложение, — усмехнулась Надя.

— У больших мальчиков и игрушки большие, — пожал плечами Тураев. — Ржевский был полон амбиций. Привлекательный, обаятельный, веселый… Я не думал, что ко всему прочему он еще и пронырлив, как речной уж. Умный, в меру циничный. Мне он даже нравился.

— При чем же здесь Лиза?

— Хотел бы я знать, — пробормотал Тураев. — Когда Павел вывалил все это на меня, то повел себя более чем странно. Я ждал, что он потребует денег или долю в бизнесе, но он захотел совсем другого. В этом кабинете он озвучил странное предложение заключить брачный контракт с женщиной, которая вела себя как побитая собака.

Надя поежилась от грубого сравнения, и Тураев, сузив глаза, посмотрел на нее снизу вверх.

— Вот видите, вам ведь тоже не по себе от всей этой ситуации? Представьте мою реакцию.

— Не понимаю, зачем ему это было нужно?

— Послушайте, Надя, ситуация складывалась таким образом, что мне проще было согласиться. Брачный контракт подразумевал и определенную сумму денег на содержание сроком на год.

— На год? Но вы же…

— А мы с ней друг другу не мешали. В общем-то мне даже было проще в статусе семейного человека. Больше доверия, и вообще…

— А как вы общались с Лизой?

— Никак, — хмыкнул Тураев. — Она жила в городе и в "Сказкино" приезжала редко. И то лишь для того, чтобы соседи видели ее.

— И какой она вам казалась?

— Растерянной, пугливой, напряженной. Вела себя так, будто за ней следят.

— Может, так и было?

— Откуда мне знать? Я и так чувствовал себя героем какой-то компьютерной игры! Не хватало мне еще с ней разговоры вести. Я выполнил обязательства, получил на руки документы… Но что бы вы там себе не думали, я всегда выполняю данные обещания. Разумеется, к Ржевскому у меня свои счеты, — Тураев поднялся, — но, поверьте, связываться с ним больше я не хотел. Поэтому продал свою долю остальным и теперь занимаюсь только заводом.

— Понятно… А в тот день, то есть ночь, как все было?

Тураев обвел задумчивым взглядом кабинет и посмотрел на Надю.

— Да, собственно, как… Я был на встрече допоздна. Лиза приехала днем. Горничная сказала, что она пообедала и поднялась в свою комнату, откуда не выходила до того момента, как прислуга разъехалась по домам. Не люблю чужих людей в доме.

Чарушина вскинула брови — прозвучало это двусмысленно.

— Лиза звонила вам?

— Да, сказала, что уедет рано утром.

— И вы не беспокоились о том, в доме она или нет?

В глазах Тураева появилась язвительная усмешка.

— Наденька, я же вам говорил, что мне никакого дела не было до того, чем она занимается. Собственно, ничем она и не занималась. В квартире всегда был порядок. У меня большая библиотека, Лиза пользовалась ею. Готовила сама, насколько я знаю. Продукты доставлялись. Всегда "спасибо" и "пожалуйста". По правде, она мне казалась немного не в себе, ну так я у нее справку от психиатра не требовал. Я вам еще раз повторяю — я свои обязательства выполнил. Ржевский тоже.

— А убили Лизу, — хмуро подытожила Чарушина.

— На кой черт она поехала к реке? — тут же парировал Тураев.

— Она должна была встретиться там с Павлом.

— Ну вот вам и ответ, — развел руками Тураев.

— За два дня до этого я видела их в Торговом центре. В новом районе, где такие красивые высотки…

— Как раз там у меня квартира, в которой она жила.

— Ох, понятно… — Надя прикусила костяшку большого пальца. — Вы же не думаете, что они были любовниками?

— Так вы же мне сами сказали, что Лиза, ну… Уж у меня с ней точно ничего не было. Красивая баба, но, — скулы Тураева порозовели, — не в моем вкусе.

Надя не стала уточнять. какие женщины ему нравятся. Его взгляд и так был достаточно красноречив. Вместо этого она спросила:

— И что было дальше? Как вы узнали, что ее нет в доме?

— Утром приехал мой шофер и сказал, что ворота гаража открыты. Накануне я выпил немного лишнего, поэтому решил не садиться за руль.

— Ваш шофер, он…

— Сергей? Он работает у меня совсем недавно. Пару месяцев.

— Я не могу понять одного, Максим, неужели вам было совсем не интересно, что произошло с Лизой до того, как вы поженились? И потом тоже?

— Меня не интересуют женщины, которые не вызывают во мне определенных чувств. Но вот вы, Надя…

— Не надо. Пожалуйста.

Чарушина встала.

— Я допускаю, что Ржевский был там в ту ночь. Но также он был и у себя дома. Я это точно знаю, потому что спала в нашей постели. Он принес мне цветы, а потом уехал. Получается…

— Уехать от такой женщины, как вы, Надя? — Тураев подошел к ней. — Ваш Ржевский самонадеянный идиот, раз предпочел вашему обществу сомнительные, а возможно, и преступные вещи. Таких женщин следует оберегать.

— Любых женщин нужно беречь, — ответила она. — Лиза написала вам. Вы тот человек, которому она доверилась в минуту опасности. А вы…

Тураев развел руками:

— Я увидел сообщение слишком поздно, уже после того, как обнаружилось, что Лизы нет. И теперь я должен проходить через этот позорный квест, будто я какой-то… — он поймал Надин взгляд и передернул плечами. — Простите меня, Надя, но вся эта афера случилась благодаря Ржевскому, и только он виноват в том, что произошло. Мне очень жаль, что вам пришлось пережить это, но со своей стороны…

— Ничего не закончилось, Максим. И я все еще переживаю этот, как вы выразились, позорный квест. Однако, свои выводы я уже сделала. Осталось только найти убийцу Лизы. И, поверьте, я найду.

Чарушина двинулась к дверям, когда зазвонил телефон Тураева. Надя вздрогнула и обернулась, будто почувствовала что-то нехорошее. Сердце ее сжалось в комок. Тураев поднес трубку к уху, не сводя с нее взгляда.

— Да, Роман, приветствую. Да. Что?

Надя заметила, как вытянулось лицо Тураева.

— Где? И… что с ним?.. А… Да, конечно… В прокуратуре? Да, я понял… А его состояние? О… Да…

Надя застыла, пытаясь понять по его односложным ответам, что ему сказал адвокат. Тураев отключил телефон и судорожно перевел дыхание.

— Вы только не волнуйтесь, Наденька…

— Что? — едва слышно произнесла она.

— Ржевский, он… в него стреляли и…

Кабинет вместе с его хозяином закружился перед ее глазами, и Чарушина сама не заметила, как оказалась на полу.