Глава 15

После того, как я накормила орков незатейливым завтраком из жидкого супа и остатков каши, я едва держалась на ногах. Каждое движение давалось с трудом, словно я шла по дну озера в тяжёлых доспехах. Голова кружилась, а перед глазами время от времени мелькали тёмные пятна. Магическое истощение оказалось гораздо серьёзнее, чем я предполагала, но, хоть убей, я не знала, как пополнить резерв. Эмму это не интересовало или она попросту не запомнила.

Грок и Зуба помогли мне убрать грязную посуду, но время от времени я замечала их обеспокоенные взгляды. Они переглядывались между собой, явно волнуясь о моём состоянии, но не решались что-либо сказать. Когда я поставила последнюю миску на полку и тут же схватилась за край стола, чтобы не упасть, Зуба не выдержал.

— Эмма, — осторожно начал он, — может быть, тебе стоит отдохнуть? Ты выглядишь очень бледной.

— Я в порядке, — соврала я, стараясь выпрямиться. — Просто немного устала.

— Немного? — скептически хмыкнул Грок. — Ты еле на ногах стоишь. И руки дрожат.

Я посмотрела на свои ладони и с удивлением обнаружила, что он прав — пальцы мелко подрагивали, словно я замёрзла. А ведь на кухне было достаточно тепло от постоянно горящей печи.

— Может, это от недосыпа, — попыталась я найти разумное объяснение. — Последние дни были… напряжёнными.

В этот момент дверь распахнулась, и в кухню вошла Горха со свёртком в руках. Массивная орчиха окинула меня оценивающим взглядом, и её жёлтые глаза сузились от беспокойства.

— Как я и думала, — проворчала она, ставя свёрток на стол. — Совсем никудышная стала. Слабая, бледная, еле дышишь.

— Спасибо за заботу, — насмешливо хмыкнула я, прислоняясь к стене. — Я почти в порядке.

— В порядке? — Горха презрительно фыркнула. — Ты же вот-вот в обморок грохнешься. Гром рассказал, что тот маг сказал: ты пуста. Магически пуста.

Я вспомнила слова инспектора Корвина о том, что моя аура едва различима. Тогда я подумала, что это хорошо — значит, он не распознает истинный уровень моих способностей.

— Знаю, и что ты предлагаешь? — спросила я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Горха развернула свёрток, обнажив пучок сушёных трав странного фиолетово-серебристого цвета. От них исходил резкий, но не неприятный запах — смесь горных трав и чего-то сладкого.

— Трава восстановления духа, — пояснила орчиха, осторожно перебирая сушёные стебли. — В прежние времена наши шаманы использовали её, когда истощали свои силы в ритуалах. Не знаю, поможет ли она магам вроде тебя, но попробовать стоит.

— А где ты её взяла? — удивилась я. — Думала, что орочья магия под запретом.

— Под запретом использование, — мрачно усмехнулась Горха. — Но никто не запрещал хранить старые знания. На случай, если они когда-нибудь понадобятся.

Она взяла медный котелок, налила в него воды и поставила на огонь. Затем начала добавлять травы по несколько стеблей каждого вида, что-то бормоча на древнем орочьем языке. Звуки были гортанными, ритмичными, и казалось, что сами стены кухни отзываются на них еле слышным эхом.

— Это заклинание? — осторожно спросила я.

— Молитва, — поправила Горха. — К духам предков, чтобы они благословили целебный отвар. Может, и не сработает для человека, но хуже не будет.

Вода в котелке начала закипать, и травы стали отдавать свой цвет и аромат. Жидкость приобрела глубокий лиловый оттенок с серебристыми переливами, а запах стал более насыщенным, теперь в нём слышались ноты горного ветра, дождя и чего-то неуловимо магического.

— Дедушка рассказывал, что во времена его молодости шаманы пили такие отвары после больших ритуалов, — сказал Грок задумчиво. — Говорил, что они помогали восстановить связь с духовным миром.

Отвар тем временем дошёл до готовности. Горха процедила его через чистую ткань в глиняную кружку, и я увидела, что жидкость слегка светится изнутри — едва заметное мерцание, как лунный свет на воде.

— Пей, — приказала орчиха, протягивая мне кружку. — Залпом, не раздумывая.

Я взяла кружку дрожащими руками. Отвар был горячим, и от него поднимался ароматный пар. Запах одновременно пугал и привлекал — в нём была такая древняя сила, что волосы на затылке встали дыбом.

— А если не поможет? — спросила я, поднося кружку к губам.

— Тогда будешь восстанавливаться своими силами, — пожала плечами Горха. — Недели две-три. Если повезёт.

Выбора у меня не было. Я глубоко вдохнула, собираясь с духом, и залпом выпила весь отвар. Жидкость оказалась удивительно приятной на вкус — сладковато-горьковатой, с нотками лесных ягод и горных трав, но едва она достигла желудка, как по всему телу разлилось странное тепло.

— Ого, — выдохнула я, чувствуя, как это тепло поднимается вверх, заполняя грудь и голову. — Это действительно…

Договорить я не успела. Мир вокруг начал плыть, краски стали ярче, а звуки — приглушённей. Ноги подкосились, и я почувствовала, как Грок подхватывает меня под руки.

— Тащите её в спальню, — распорядилась Горха. — И пусть спит спокойно. Никого не пускать, даже если придёт сам Гром.

Последнее, что я запомнила, это ощущение мягкого матраса под спиной и голоса орков, обсуждающих что-то у двери. А потом меня накрыла тьма — глубокая, тёплая, исцеляющая.

Проснулась я от аппетитного запаха жареного мяса и тихого, насколько это возможно для орков, говора, доносящегося из кухни. Ещё слышался звон посуды и шипение сковороды — кто-то явно готовил. Открыв глаза, я обнаружила, что за окном уже догорал закат, красноватые лучи солнца пробивались сквозь промасленную бумагу, окрашивая комнату в тёплые тона.

Привлечённая запахами и звуками, я поднялась с кровати и направилась на кухню. То, что я увидела, заставило меня остановиться на пороге от удивления.

За большим столом хлопотали несколько орчих, лица которых показались мне знакомыми, кажется, я видела их на праздничном ужине, а рядом с ними возились Грок и Зуба. На плите стояли несколько сковородок, в которых что-то аппетитно шипело, а на столе были разложены свежие овощи, куски мяса и другие продукты, которых я не видела уже несколько дней.

— Эмма! — воскликнул Зуба, заметив меня первым. — Ты проснулась! Как самочувствие?

Прислушавшись к своему телу, через секунду я радостно улыбнулась. Самочувствие было удивительным. Слабость исчезла без следа, голова была ясной, а в теле ощущалась приятная бодрость.

— Намного лучше, — ответила я. — А что здесь происходит?

Одна из орчих — молодая мать, которую я видела на празднике с младенцем на руках, — подошла ко мне и осторожно коснулась моего лба огромной ладонью.

— Температуры нет, цвет лица хороший, — удовлетворённо проворчала она. — Значит, трава Горхи сработала. Меня зовут Урга.

— А я Бракка, — представилась вторая орчиха, та самая, что сидела рядом с маленьким орчонком Клыком. Она помешивала что-то в большом котле деревянной ложкой.

Третья орчиха, самая высокая и мускулистая, кивнула мне с места у плиты.

— Ворга, — кратко представилась она. — Обычно я воюю, но готовить тоже умею.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась я. — Но что это за продукты? И почему вы здесь?

— Торговец привёз всё, что ты просила, — гордо объявил Грок. — Строго по списку! Свежее мясо, хорошие овощи, даже молоко и яйца есть!

— И мы решили помочь тебе с готовкой, — добавила Урга, переворачивая котлеты на сковороде. — Пока ты восстанавливалась. Сегодня готовим ужин вместе.

— Сегодня? — переспросила я. — А который сейчас день?

Орчихи переглянулись, и Бракка мягко улыбнулась.

— Дорогая, ты проспала почти два дня. Отвар Горхи подействовал сильнее, чем мы ожидали.

Я ошарашенно уставилась на них. Два дня?

— Не волнуйся, — поспешила успокоить меня Ворга, помешивая тушёные овощи в чугунной сковороде. — Мы накормили всех. Правда, еда была простая: каша на воде, жареное мясо, тушёные корнеплоды. Ничего особенного.

— Зато теперь есть хорошие продукты, — добавил Зуба, указывая на стол, где аккуратными рядами были разложены свежие овощи. — Морковь без гнили, лук крепкий, картофель хороший!

Урга заботливо усадила меня за стол, предварительно подложив мягкую подушку на деревянную лавку, и поставила передо мной миску с ароматным супом. Рядом лежал кусок свежего хлеба, ещё тёплого, с хрустящей корочкой.

— Ешь, — велела она тоном, не терпящим возражений. — Специально для тебя сварила. Простой суп — свинина, картофель, морковь, лук. Никаких трав и специй. Твоему организму после такого глубокого сна нужна обычная пища.

— Спасибо, — поблагодарила я, сглотнув ком в горле.

Суп оказался действительно простым, но невероятно вкусным. Нежное мясо, разваристый картофель, сладкая морковь, ароматный лук — всё было приготовлено с заботой и мастерством. Я ела жадно, только сейчас осознав, что ужасно проголодалась. Хлеб оказался пышным и мягким внутри, с золотистой корочкой снаружи — явно свежеиспечённый.

— А где вы взяли муку для хлеба? — спросила я между ложками.

— Торговец привёз, — ответила Бракка, подливая мне молока в глиняную кружку. — Белую муку, хорошего помола. И дрожжи свежие. Ворга у нас мастерица по выпечке.

— До Великой скорби предки нашей семьи пекли хлеб для всего клана, — гордо добавила Ворга, выкладывая лепешки на деревянное блюдо. — Рецепты передавались из поколения в поколение. Моя прабабушка научила бабушку, бабушка — мать, а мать — меня.

Я доела суп, отложила ложку, чувствуя, как в животе разливается приятная сытость, и съела самый вкусный хлеб, запивая его молоком. Молоко было жирным, с едва заметной сладостью.

— Урга, — обратилась Бракка к подруге, собирая грязную посуду, — завтра не забудь прихватить с собой в патруль тот амулет удачи.

— Не забуду, — кивнула Урга, вытирая руки о чистую тряпицу. — К западным заставам идём, а там в последнее время неспокойно. Лишняя защита не помешает.

— И я топор наточила, — добавила Ворга. — Давно не была в дальних краях.

— Вы завтра идете в Темный лес? — спросила, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. Эти женщины — матери, у которых дома остаются дети, — завтра отправятся в смертельно опасный лес, где рыскают чудовища, и говорят об этом так буднично, словно собираются на прогулку к соседям.

— Все патрулируют, для орков это нормально, — с улыбкой ответила Ворга, подложив в мою тарелку еще один кусочек хлеба с зажаристой корочкой.

Взяв в руки теплый ломтик, я подумала, что завтра приготовлю им такой завтрак, что ни одна тварь им будет не страшна, и чтобы Бракка, Урга и Ворга вернулись к своим деткам живыми и невредимыми.