Глава 20

Десять дней прошло после возвращения патруля, которому встретились новые твари. Каждое утро я провожала взглядом небольшие группы орков, уходящих в Дикий Лес. Они несли с собой сети, верёвки, железные клетки — всё необходимое для поимки одной из новых тварей. И каждый вечер возвращались с пустыми руками, мрачными лицами и новыми царапинами на доспехах.

Воздушники оказались слишком осторожными, кольцевики прекрасно чувствовали ловушки, а броневики-кровососы попросту проламывали любые препятствия. Каждая неудача добавляла напряжения в общину, а я чувствовала растущую тревогу за каждого орка, отправляющегося в лес.

Все эти дни прошли в непрерывной готовке. С утра до ночи я стояла у плиты, создавая одно магическое блюдо за другим. Каша ясного зрения для утренних разведчиков, суп стойкости для дневных патрулей, тушёное мясо храбрости для вечерних дозоров. Каждое блюдо требовало концентрации, вложения намерений и магической силы.

К вечеру я едва держалась на ногах. Руки дрожали от усталости, перед глазами плясали тёмные пятна, а голова была тяжёлой как чугунный котёл. Горха, видя моё состояние, каждый вечер готовила небольшую порцию целебного отвара. Всего полкружки лиловой жидкости, пахнущей горными травами и древней магией. Я выпивала его перед сном, и к утру чувствовала себя почти восстановившейся — достаточно, чтобы снова начать магическую готовку.

— Нельзя так продолжать, — ворчала Горха, протягивая мне очередную порцию отвара. — Даже самый сильный маг может выгореть дотла.

— А что мне делать? — устало отвечала я, принимая кружку дрожащими руками. — Орки рискуют жизнями каждый день. Я не могу их подвести.

— Можешь. И должна, если хочешь прожить дольше года, — строго сказала орчанка. — Но ты упрямая, как горный камень.

В один из таких вечеров, когда я особенно устала после приготовления сложного зелья выносливости, я решила расспросить Горху о том, что меня давно мучило.

— Горха, — осторожно начала я, прихлёбывая отвар, — а откуда в Диком Лесу столько тварей? Они же не могли появиться сами по себе.

— Старая история, — медленно проговорила она. — Мой дедушка рассказывал, а ему — его дедушка. Лет триста назад, ещё до Великого Заточения, группа магов-отступников решила, что мир должен принадлежать им.

Она помолчала, собираясь с мыслями, а я терпеливо ждала продолжения.

— Сильные были. Очень сильные. Они построили огромную башню в самом сердце этого леса, — Горха указала рукой в сторону окна, за которым чернела стена деревьев. — Башню из чёрного камня, что тянулась до самых облаков.

— И что они там делали?

— Создавали армию, — мрачно ответила орчиха. — Выращивали тварей в подземельях башни. Смешивали кровь разных животных, вливали в них тёмную магию, превращали в чудовищ. Хотели захватить весь мир и править им как боги.

Горха встала и подошла к окну, глядя в темноту леса.

— Но боги — настоящие боги — не простили им такой дерзости. Прогневались и послали на башню небесный огонь. Три дня и три ночи полыхала та башня. Маги кричали, пытаясь спастись, но огонь пожирал даже камень.

— А твари?

— Твари были заперты в подземельях. Когда башня рухнула, многие погибли под обломками. Но некоторые выбрались наружу, — Горха повернулась ко мне, и в её жёлтых глазах отразился свет очага. — Они были созданы как воины, как убийцы, и без хозяев начали убивать всё живое.

Я представила себе толпы чудовищ, вырывающихся из развалин башни, и поёжилась.

— Тогда-то королевство и поставило барьер, — продолжила Горха. — Сначала его охраняли маги, патрулировали границы, убивали тварей, что пытались вырваться. Но прошли годы, маги решили, что лучше использовать орков. Мы сильнее людей, выносливее, лучше сражаемся с чудовищами.

— И вас заставили охранять лес?

— Сначала платили, — горько усмехнулась орчиха. — Хорошо платили. Многие кланы пришли сюда добровольно, за золото и славу. А потом началась война, мы проиграли, и нас просто заперли здесь.

Горха вернулась к столу и села напротив меня.

— Но твари размножаются, становятся умнее. Каждое поколение опаснее предыдущего. А мы… мы остаёмся прежними. Даже слабеем.

Эта история объясняла многое: почему твари такие неестественные, почему их так много, почему они становятся всё более опасными. Но порождала и новые вопросы. Что случится, если барьер падёт? Смогут ли орки сдерживать тварей бесконечно?

Гнетущие размышления прервал грохот открывающейся двери. В кухню ворвались Грок и Зуба, их лица светились от восторга.

— Эмма! — воскликнул Зуба, подпрыгивая на месте. — Ты должна это увидеть!

— Что увидеть? — удивилась я, откладывая пустую кружку.

— Огород! — радостно заорал Грок. — Овощи выросли! Там уже цветы есть!

Я растерянно посмотрела на братьев. С момента посадки прошло всего несколько дней. Даже самые быстрорастущие овощи не могли дать цветы за такой срок.

— Вы уверены? — осторожно спросила я. — Может, вам показалось?

— Нет, нет! — Зуба схватил меня за руку и потащил к выходу. — Пойдём, увидишь сама!

Горха окинула нас насмешливым взглядом, но тоже поднялась и направилась следом.

На улице уже опустились густые сумерки, но братья тащили меня к огороду так решительно, словно дело не терпело отлагательств. Когда мы добрались до участка за общим домом, я остановилась как вкопанная, не веря собственным глазам.

Наш маленький огород действительно цвёл и зеленел. Картофельные кусты поднялись чуть ли не по пояс, их листья были сочно-зелёными, здоровыми, а белые цветы усыпали верхушки растений. Морковная ботва колыхалась на ветру пышными зелёными кустиками, между которыми проглядывали мелкие белые соцветия. А свёкла уже выпустила высокие стебли с красноватыми листьями.

Но больше всего меня поразила капуста. Кочан, который мы закопали, дал росток толщиной с мою руку. Стебель тянулся вверх почти на метр, а на его верхушке красовались жёлтые цветы, собранные в пышные соцветия.

— Ничего не понимаю, — потрясённо прошептала я, присев на корточки и осторожно потрогав зелёные побеги картофеля. — Это невозможно.

Листья были настоящими, живыми, слегка влажными от вечерней росы. Запах тоже был правильным — свежий аромат растущих овощей. Но скорость роста была совершенно невозможной.

— Эмма, — послышался знакомый голос за спиной.

Я обернулась и увидела старейшину Торга.

— Старейшина, — поднялась я, отряхивая руки от земли. — Я не ожидала вас здесь увидеть.

— А я давно наблюдаю за этим местом, — спокойно ответил Торг, подходя ближе. — За тем, что здесь происходит. За Гроком и Зубой.

Он задумчиво посмотрел на братьев, которые с гордостью демонстрировали разросшиеся растения, затем снова перевёл взгляд на меня.

— То, что ты считаешь невозможным, на самом деле вполне объяснимо, — медленно проговорил старейшина. — Твоя магическая еда пробудила в этих мальчишках кое-что очень важное.

Торг присел на корточки рядом с картофельным кустом и осторожно коснулся его листа. Растение слегка дрогнуло под его прикосновением, словно узнавая.

— Дух шамана, — тихо сказал он. — Связь с землёй, с растениями… То, что мы потеряли после Великого Заточения.

Грок и Зуба переглянулись, в их глазах читалась смесь удивления и смущения.

— Мы… мы ничего особенного не делали, — неуверенно сказал Грок. — Просто поливали и разговаривали с растениями.

— Разговаривали? — переспросила я.

— Ну да, — Зуба покраснел. — Рассказывали им, как дела в общине, какая погода… Глупо, наверное.

Торг поднялся и положил руки на плечи братьев.

— Совсем не глупо, — сказал он с теплотой в голосе. — Так делали наши предки. Шаманы разговаривали с духами земли, растений, камней. Просили их о помощи, благодарили за дары.

Он повернулся ко мне, и в его древних глазах я увидела что-то похожее на надежду.

— Раньше каждый орк чувствовал связь с природой. Мы не просто жили на земле — мы были её частью. Земля откликалась на наши нужды, растения росли там, где мы их просили расти, звери приходили, когда мы их звали.

Старейшина снова посмотрел на огород, где растения продолжали тихо колыхаться на ветру.

— Но твоя магическая еда, Эмма, начала что-то менять. Каждое твоё блюдо пробуждало в нас забытые способности, а эти мальчишки оказались особенно восприимчивыми. Ты сделала для нас больше, чем мы могли мечтать, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Ты вернула нам нашу суть. Наших духов.

В его словах была такая благодарность, что я почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Я… я просто готовила еду, — пробормотала я. — Хотела помочь.

— Именно поэтому и получилось, — улыбнулся Торг. — Магия, творимая из желания помочь, всегда сильнее магии принуждения или выгоды.

Он обвёл взглядом огород, где в звёздном свете серебрились листья овощей.

— Завтра я расскажу об этом Совету. Впервые за долгие годы я чувствую, что перемены возможны.

Перед уходом я сорвала пару молодых листиков свёклы — они были нежными, сочными, с красноватыми прожилками — и набрала горсточку земли с огорода, вдруг вспомнив о рецепте, прочитанном в одной из книг. Первый урожай заслуживал особого блюда — чего-то, что отметило бы это важное событие и укрепило связь орков с землёй.

Вернувшись к себе, я была слишком взволнована, чтобы ложиться спать. Поэтому, вытащив из шкафчика все книги, принялась листать страницы, пока не нашла именно то, что искала — рецепт «Хлеба единения с землёй», древнего орочьего блюда, которое готовили во время праздника урожая. Согласно описанию, этот хлеб не только насыщал тело, но и укреплял духовную связь с природными силами.

Я принялась за подготовку теста, используя муку из запасов и воду из горного источника. Но главными ингредиентами были щепотка земли с нашего огорода — той самой земли, которая откликнулась на заботу Грока и Зубы, — и измельчённые листики свёклы.

Замешивая тесто, я напевала древнюю орочью песню, которую пела Горха, готовя для меня отвар. Мелодия была простой, ритмичной, под неё хорошо работалось. А магия текла легко, пропитывая каждую крошку теста силой земли и роста.

«Пусть этот хлеб укрепит связь с землёй, — мысленно обратилась я к невидимым силам. — Пусть орки вспомнят, кто они такие. Пусть духи предков благословят новое начало».

Когда хлеб был готов, я, наконец, легла спать. Но даже во сне я видела зелёные поля, где орки работали рядом с растениями, говорили с землёй и получали в ответ богатые урожаи. Это были хорошие сны — полные надежды и возможностей, которых раньше я не видела.