Глава 21

Громкий стук в дверь разорвал утреннюю тишину. Я рывком села на кровати, сердце вдруг бешено заколотилось в груди, а в голове ещё кружились обрывки снов о зелёных полях и цветущих растениях.

Стук повторился — настойчивый, не терпящий отлагательств. В нём слышалась едва сдерживаемая паника.

— Эмма! — послышался приглушённый голос Грока сквозь деревянную дверь. — Быстрее! Это важно!

Что-то в интонации его голоса заставило меня мгновенно вскочить на ноги. Я наспех накинула платье и, не тратя времени на обувь, босиком бросилась на кухню. Каменный пол был холодным под голыми ступнями, но я едва это замечала.

В дверном проёме стояли Грок и Зуба, и с первого взгляда было ясно — случилось нечто серьёзное. В их глазах читалась такая тревога, какую я видела только во время возвращения патрулей с ранеными. Братья перебивали друг друга, пытаясь одновременно рассказать новость, их голоса звучали хрипло от волнения.

— Эмма, там… — начал Грок, но голос предательски дрогнул.

— Маги приехали! — перебил его Зуба, хватая ртом воздух. — Трое! Новые, таких мы ещё не видели!

— И они ходят по общине, — продолжил Грок, нервно переминаясь с ноги на ногу и то и дело поглядывая через плечо. — Заглядывают во все дома, что-то ищут, опрашивают всех подряд.

— Гром сказал, чтобы ты лучше на глаза им не показывалась, — быстро добавил Зуба, оглядываясь на дверь, словно ожидая, что в любой момент могут появиться нежелательные гости. — Сказал: «Спрячьте девчонку подальше, и чтобы духу её не было».

Я кивнула, ощущая, как холодок пробегает по позвоночнику. После вчерашнего разговора с Торгом о пробуждающихся способностях орков появление магов казалось зловещим совпадением, слишком подозрительным, чтобы быть случайностью.

— Старейшина Торг тоже передал, — продолжил Зуба, понижая голос до едва слышного шёпота и наклоняясь ближе, — чтобы ты сегодня не готовила и магию свою не использовала. Вообще никакую. Даже самую простую.

— А если проверяющие пойдут на кухню, — Грок сглотнул, собираясь с духом, и его голос стал почти умоляющим, — мы тебя должны увести тайной тропой в Дикий Лес.

— В лес⁈ — я чуть не вскрикнула от ужаса, но вовремя сдержалась и прошептала, прижимая руку к груди: — Но там же твари! Это же самоубийство!

— Не волнуйся, — поспешно успокоил меня Грок, его большие руки нервно сжимались и разжимались. — Мы знаем безопасное место. Старая пещера в скалах, туда твари не заходят. Духи предков охраняют то место.

— Дедушка рассказывал, — добавил Зуба, его глаза загорелись воспоминаниями. — Там наши предки прятались во время первых набегов тварей. Место священное, проклятые существа его боятся.

— И мы останемся с тобой, — твёрдо добавил Грок, выпрямляя плечи. — Не бросим одну.

Я посмотрела на этих орков-подростков, которые готовы были рискнуть жизнями ради моей безопасности, на их молодые, решительные лица и почувствовала, как к горлу подступает комок. Совсем недавно я боялась их как чудовищ, а теперь они стали мне ближе родных братьев.

— А если маги спросят, где кухарка? — тихо поинтересовалась я, понимая, что план побега неизбежен. — Они же знают, что сюда назначили выпускницу Академии.

Братья переглянулись, и Грок пожал массивными плечами.

— Скажем, как и все — сбежала, — в его голосе прозвучала горькая усмешка. — Контракт нарушила и убежала в первые же недели. Таких было много. Слишком много.

— Да, — согласился Зуба, кивая. — Предыдущие кухарки долго не задерживались. Маги привыкли к тому, что люди отсюда убегают.

— Хорошо, — кивнула я, хотя при мысли о побеге в Дикий Лес сердце сжималось от ужаса. Но что ещё мне оставалось? Если маги обнаружат истинный масштаб моих магических способностей, если узнают о пробуждающихся талантах орков, последствия могут быть катастрофическими. Память о судьбе общины Каменного Сердца была ещё слишком свежа.

Мы устроились на кухне в тревожном ожидании. Братья нервно жевали хлеб, но я видела, что они едят автоматически, не чувствуя вкуса. Я нервно перебирала складки платья, прислушиваясь к звукам снаружи.

Время от времени доносились голоса, хлопанье дверей, чей-то натянутый смех — община жила своей обычной жизнью, но в воздухе чувствовалось напряжение, словно перед грозой. Мне казалось, что даже птицы за окном щебетали как-то неуверенно.

— Как они выглядят? — шёпотом спросила я, не в силах больше молчать.

— Странно, — нахмурился Грок, отламывая кусок хлеба и рассеянно крошащий его пальцами. — Один высокий, в чёрной мантии с серебряными знаками. Лицо худое, как у мертвеца, глаза холодные.

— Второй поменьше, — продолжил Зуба, передёргивая плечами. — В тёмно-синем, но с золотыми нашивками. У него рыжая бородка и противный голос. Говорит так, словно у него мёд на языке, но от слов его в жилах кровь стынет.

— А третий… — Зуба замялся, подыскивая слова.

— Третий самый страшный, — вздрогнул Грок. — Молодой, но от него исходит такая сила, что даже Гром в его присутствии стал осторожнее. И смотрит он на всех, как на насекомых. Словно мы для него не люди, а какие-то твари.

Мы продолжали сидеть в напряжённой тишине, когда за дверью раздались приближающиеся голоса. Сначала тихие, неразборчивые, затем всё более отчётливые. Я узнала несколько орочьих голосов — кто-то что-то объяснял с заискивающими интонациями, оправдывался, издавал натянутый смех. А между ними звучали чужие голоса — высокомерные, холодные, пропитанные властью и презрением.

— Кухня следующая, — прошептал Грок, прислушиваясь к звукам за дверью. — Готовься, Эмма.

Голоса становились всё ближе. Теперь я могла различить отдельные слова:

— … а здесь находится кухня общины, — говорил знакомый голос Торга, но в нём слышалось едва сдерживаемое напряжение, словно старейшина из последних сил держал себя в руках. — Ничего особенного, господа инспекторы, обычное место для приготовления пищи…

— Мы сами посмотрим, — холодно ответил чужой голос, в котором звучала неприкрытая угроза. — Откройте дверь. Немедленно.

Грок и Зуба одновременно вскочили и подхватили меня под руки, потащив к дальней стене кухни. Я и не подозревала, что там есть какой-то проход, но братья явно знали о нём. Грок нащупал что-то в кладке между камнями — видимо, скрытый механизм — повернул, и часть стены бесшумно отошла в сторону, открыв узкий коридор, из которого тянуло затхлым холодком.

— Быстро! — прошептал он, и мы нырнули в темноту, а через мгновение за нашими спинами раздался скрип открывающейся двери и голоса входящих в кухню. Чьи-то тяжёлые шаги прошли по каменному полу, что-то звякнуло — видимо, кто-то поднял крышку котла или сдвинул миску.

Мы крались по тёмному коридору на ощупь, стараясь не производить ни малейшего звука. Воздух здесь был затхлым, пах сыростью и чем-то древним, покрытым пылью веков. Стены были сложены из крупных камней, покрытых скользкой влагой, а под ногами хрустел песок и мелкие камешки.

— Что это за проход? — едва слышно прошептала я, касаясь рукой холодной стены.

— Старые туннели, — ответил Зуба так же тихо, его голос эхом отдавался в узком пространстве. — Их построили ещё наши предки, до Великого Заточения. На случай осады или внезапного нападения.

— Каждая орочья община имеет такие ходы, — добавил Грок. — Традиция, которая не раз спасала жизни.

Мы шли по извилистым коридорам, которые то поднимались, то опускались, то сворачивали под невероятными углами. Время тянулось мучительно долго — казалось, прошло несколько часов, хотя, вероятно, минуло лишь десять минут. Наконец, впереди забрезжил слабый свет.

Грок осторожно выглянул из выхода, несколько секунд внимательно оглядывался, прислушивался, а затем махнул нам рукой — путь свободен.

Мы выбрались наружу у самой стены, граничащей с Дикими Лесом. Здесь, между двумя сторожевыми башнями, в глубокой тени каменной кладки, виднелась неприметная калитка, настолько маленькая и искусно скрытая плющом, что её можно было заметить, только зная о её существовании.

Грок первым рванул к калитке, его массивная фигура двигалась на удивление быстро и тихо. Следом за ним бежала я, босиком по холодной утренней земле, чувствуя, как острые камешки впиваются в ступни. Зуба замыкал наш побег, прикрывая меня своей спиной. Осталось всего несколько шагов, и мы будем в относительной безопасности тёмного леса…

Но судьба распорядилась иначе.

Из-за угла ближней башни, словно материализовавшись из воздуха, вышел человек в тёмно-синей мантии с золотыми нашивками. Один из магов! Тот самый, с рыжей бородкой, о котором говорил Зуба. Он увидел нас — троих беглецов, застывших на полпути к спасению — и на его лице медленно расплылась холодная, торжествующая улыбка.

Маг резко поднял руку, пальцы сложились в сложную фигуру, и он сделал быстрый, точный пас в воздухе. От его руки тотчас потянулись почти невидимые серебристые нити.

А через секунду я почувствовала, как невидимая сила обрушилась на меня с весом падающей горы, словно я бежала на полной скорости и врезалась в плотный кусок ваты, или внезапно упала в бочку с густым мёдом. Воздух вокруг стал вязким, каждое движение требовало невероятных усилий.

Грок и Зуба тоже замерли, но их остановка была ещё более жуткой — они застыли в странных, неестественных позах посреди бега. Грок завис с поднятой ногой, готовый сделать следующий шаг, а его лицо исказилось в гримасе ярости и отчаяния. Зуба застыл в повороте, протягивая ко мне руку, словно пытаясь дотянуться до меня через невидимую стену. Их глаза по-прежнему двигались, полные ужаса и бессильной ярости, но тела были полностью парализованы магией.

Маг же с предвкушающей улыбкой медленно приближался к нам, и с каждым движением заклинание становилось сильнее, словно сжимая нас в невидимых тисках.

— Интересно, интересно, — протянул маг, останавливаясь в нескольких шагах от нас. Голос у него был молодой, но в нём звучали нотки садистского удовольствия. — И что же мы тут имеем?