Глава 37

Рассвет на вершине мира был зрелищем, которое, я уверена, мало кто видел из смертных. Мы проснулись от холода, пробирающего до костей, и тишины, такой глубокой и звенящей, что казалось, будто мир еще не успел родиться. Небо на востоке медленно светлело, переходя от бархатно-черного к чернильно-синему, а затем по горизонту разлилась первая полоса расплавленного золота. Солнце поднималось из-за дальних пиков, и его лучи, пронзая разреженный воздух, заливали наше плато светом такой первозданной чистоты, что хотелось плакать от восторга.

Праздник прошлой ночи оставил после себя приятную усталость и чувство свершения, которое согревало лучше любого костра. Орки, впервые за долгие годы проснувшиеся свободными на своей священной земле, выглядели иначе. Из их глаз ушла многовековая тень отчаяния, плечи расправились, а в движениях появилась уверенность хозяев, а не узников.

— Домой, — сказал Скалолом, собирая свой походный мешок. — Домой, к нашим, чтобы рассказать им радостную весть.

— Они не поверят, — засмеялась Рысь. — Три века рабства не так легко забыть.

Спуск с горы оказался не менее трудным, чем подъем, но теперь нас вела вперед не призрачная надежда, а твердая уверенность в своих силах. Мы шли, не таясь, и боевые песни четырех орочьих кланов, сплетаясь в единый мощный хор, эхом отдавались в ущельях. Это была песнь возрождения, песнь вернувшейся силы.

— Слушайте, как поет гора, — сказал Зуба, останавливаясь на одном из поворотов тропы. — Она радуется вместе с нами.

И действительно, ветер в расщелинах скал звучал по-особенному, мелодично, почти музыкально. Словно сама Железная Мать пела песню освобождения.

Мы прошли мимо святилища, где вчерашняя битва оставила свои шрамы, тела убитых рогопрыгов и три свежих каменных кургана над могилами наших павших братьев. Орки остановились, и каждый вождь произнес короткую молитву духам предков, благодаря за победу и прося упокоить души тех, кто отдал свои жизни за свободу.

— Они умерли не напрасно, — торжественно сказал Острозуб. — Их жертва вернула нам свободу.

— И каждый орк, который пройдет здесь, будет помнить их имена, — добавил Скалолом, укладывая на курганы новые камни.

К полудню мы уже спустились довольно низко, чтобы снова войти в зону леса. Здесь было заметно теплее, воздух стал плотнее, а под ногами вместо голого камня захрустела прошлогодняя листва. И именно здесь, на границе камня и зелени, Грок и Зуба снова почувствовали это.

— Стойте, — резко сказал Грок, внезапно останавливаясь и прижимая ладонь к стволу старой корявой сосны, а его лицо исказилось от боли. — Что-то не так. Деревья… они не просто боятся, как у развалин башни. Они кричат от боли.

— Кричат? — переспросил Дробитель, настороженно оглядываясь. — Что ты имеешь в виду?

— Земля больна, — подтвердил Зуба, опустившись на колени и касаясь пальцами почвы. — Глубоко под нами… что-то гниет. Что-то чужое, злое, что отравляет корни и пьет соки земли. Это… магия людей. Старая, искаженная магия.

Адриан, шедший впереди, резко остановился. Его лицо, еще час назад расслабленное и почти счастливое, снова стало жестким и сосредоточенным. Он достал свой кристалл-детектор. Артефакт, который на вершине горы сиял чистым, белым светом, теперь тускло мерцал больным, грязно-фиолетовым цветом.

— Он прав, — проговорил магистр, хмурясь на показания артефакта. — Здесь, под нами, мощный источник темной магии. Искаженной, неестественной. Это похоже на…

Он недоговорил, но я видела, как в его глазах мелькнул ужас узнавания.

— Похоже на что? — нетерпеливо спросила Рысь.

— На эксперименты времен Черной Башни, — мрачно ответил Адриан. — На те самые опыты, которые триста лет назад создали первых тварей.

Тяжелая тишина повисла над нашей группой.

— Ведите, — коротко приказал он братьям. — Ведите туда, где боль сильнее всего.

— Это может быть опасно, — предупредил Острозуб. — Если там действительно что-то из времен отступников…

— Мы должны знать, — твердо ответил Адриан. — Темная магия снова активна, кто-то возобновил эксперименты, это угроза для всех нас.

Мы свернули с тропы и пошли за Гроком и Зубой, которые теперь двигались, как лунатики, ведомые невидимым зовом. Они вели нас через густые заросли, где ветви цеплялись за одежду словно живые руки, по дну высохших ручьев, где камни были покрыты странной маслянистой пленкой, все глубже в ущелье, которое становилось все более мрачным и зловещим.

— Воздух здесь неправильный, — прошептала Рысь, морща нос. — Пахнет смертью и… чем-то еще.

— Магией, — ответил Адриан. — Много магии. Слишком много.

Чем дальше мы шли, тем хуже становилось вокруг. Скалы здесь были покрыты нездоровой слизью, которая переливалась радужными разводами, как пятна масла на воде. Деревья стояли голые и мертвые, их ветви тянулись к серому небу, как руки утопленников. Листья на них давно опали, но неестественным путем, они висели на ветках черными, сморщенными лохмотьями, источая отвратительный запах гнили.

Воздух стал холодным и влажным, он пах гнилью, химикатами и еще чем-то сладковатым — тошнотворным запахом испорченной магии. На некоторых камнях виднелись странные наросты, похожие на грибы, но светящиеся зеленоватым светом.

— Не трогайте ничего, — предупредил Адриан. — Эти наросты могут быть ядовиты или магически активны.

Наконец Зуба остановился у подножия отвесной скалы, казавшейся совершенно монолитной. Стена была покрыта тем же маслянистым налетом, но здесь он был гуще, почти черный.

— Здесь, — прошептал он, указывая на гладкую каменную стену. — Боль идет отсюда. Изнутри. Такая сильная, что земля плачет.

Адриан подошел к скале и провел по ней рукой. Его пальцы вспыхнули голубым светом, и там, где он коснулся камня, налет задымился и начал исчезать.

— Иллюзия, — констатировал он. — Очень сильная. Старая работа. И я узнаю этот стиль. — В его голосе прозвучали тревожные нотки.

Он произнес короткое слово на магическом языке, потом еще одно, более длинное. Его руки засветились ярче, и весь участок скалы перед нами замерцал и растаял, как мираж, открыв темный провал пещеры. Из отверстия повеяло холодом и таким концентрированным зловонием, что несколько орков невольно отшатнулись.

— Остается только один вопрос, — мрачно сказал Адриан, глядя в черную пасть пещеры. — Кто из моих коллег решил возобновить запрещенные эксперименты? Оставайтесь здесь. Будьте наготове, — приказал он вождям. — Я, Эмма и братья пойдем на разведку. Мы должны знать, с чем имеем дело.

— Магистр, — возразил Дробитель, — пускать вас туда…

— Большая группа будет слишком заметна. А пологом всех прикрыть я не смогу, уйдет слишком много сил, а они, скорее всего, нам понадобятся, — перебил его Адриан. — Доверьтесь нам.

Дробитель лишь мрачно кивнул, сжимая топор:

— Если через час не вернетесь, мы разнесем эту гору на камни.

— И будете правы, — согласился Адриан.

Пещера встретила нас холодом и зловонием, которые буквально били в лицо. Мы шли по узкому, вырубленному в скале коридору, который плавно уходил вниз. Стены были покрыты той же маслянистой субстанцией, а местами из трещин сочилась светящаяся жидкость неопределенного цвета.

Адриан сотворил на ладони небольшой светящийся шар, который плыл перед нами, выхватывая из темноты мокрые, скользкие стены. Время от времени мы проходили мимо ответвлений коридора, из которых доносились странные звуки: бульканье, шипение, иногда что-то похожее на стоны.

— Сколько здесь ходов? — прошептала я.

— Похоже на целый лабиринт, — ответил Адриан. — Но главный путь ведет вниз. Туда, где источник силы.

Через несколько сотен шагов коридор вывел нас на широкий уступ, нависавший над огромной подземной пещерой. Мы выглянули из-за каменного козырька, и то, что мы увидели внизу, заставило меня зажать рот рукой, чтобы не закричать.

Это была гигантская лаборатория, превосходящая размерами любую мастерскую, которую я когда-либо видела. Вся пещера была заполнена странными, пугающими конструкциями. Вдоль стен стояли ряды огромных стеклянных инкубаторов, каждый размером с небольшую комнату. В них плавали в мутной зеленоватой жидкости нерожденные твари в разных стадиях развития. Я видела полусформировавшихся рогопрыгов, их каменная чешуя еще не затвердела и колыхалась в жидкости, как водоросли. Кольцевики с недоразвитыми лапами извивались в своих стеклянных тюрьмах. Воздушники, чьи крылья еще не расправились, дергались в каком-то буром растворе. Это было жуткое зрелище, фабрика по производству кошмаров.

— Боги милостивые, — прошептал Адриан. — Они воссоздали технологии отступников. Полностью.

— Это чудовищно, — прошептала я. — Как можно так мучить живых существ?

— Для них это не живые существа, — мрачно ответил Адриан. — Для них это материал для экспериментов.

И среди всего этого кошмара двигались люди. Десятки людей в темно-синих мантиях магов. Они работали спокойно и методично, как ремесленники в мастерской. Одни проверяли показания магических приборов на инкубаторах: кристаллы, циферблаты, рунические индикаторы. Другие делали записи в толстых гроссбухах. Третьи вливали в кормушки для тварей какие-то светящиеся жидкости из колб и пробирок. Их движения были лишены эмоций, словно они работали не с живыми существами, а с неодушевленными механизмами.

— Сколько их? — прошептал Грок.

— Больше двадцати, — ответил Адриан, внимательно считая фигуры внизу. — И это только те, кого видно. Наверняка есть еще помещения.

Мы затаились на уступе, скрытые тенью и магическим пологом, и стали слушать. Голоса магов эхом разносились по огромной пещере, и в мертвой тишине подземелья каждое слово было слышно отчетливо.

— Магистр Тарлос, доклад о партии 7-Б, — донесся до нас холодный, бесстрастный голос.

— Партия 7-Б готова к полевым испытаниям, — ответил другой голос, столь же лишенный эмоций. — Броневики-кровососы с усиленным панцирем и кислотными железами. Эффективность против орочьих щитов девяносто два процента. Срок жизни четыре недели, что на двадцать процентов больше предыдущей партии.

— Отлично, магистр Фалькор, — ответил третий голос. — Отправляйте их к общине Каменных Кулаков. Нам нужно усилить давление на том фланге. Королевская гвардия уже стягивает силы к границе, скоро начнется паника среди населения. Как раз то, что нам нужно.

Я почувствовала, как Адриан рядом со мной напрягся. Казалось, он узнал этот голос.

— А что с воздушными? — спросил четвертый участник разговора.

— Партия 12-А показала превосходные результаты, — ответил кто-то еще. — Новый вариант кислотных желез позволяет прожигать даже зачарованную броню. Плюс улучшенное ночное зрение и бесшумный полет.

— Превосходно. Направьте их к Сарготе.

Адриан сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— А что с изменением барьера? — спросил первый голос. — Это непредвиденное осложнение. И магистр Адриан где-то в горах, ему удалось отбить уже вторую атаку тварей. Он может что-то заподозрить.

— Адриан всегда совал нос не в свои дела, — ответил недовольный голос, — Его силы не бесконечны. Что ж, тем лучше. Когда наши улучшенные твари прорвут орочью оборону и хлынут в королевство, все решат, что это орки нарушили древний договор и выпустили чудовищ на волю. Начнется хаос, паника… идеальные условия, чтобы «спасители» пришли к власти. Мы, маги, возьмем контроль над ситуацией, восстановим порядок, и благодарный народ провозгласит нас новыми правителями.

— А орки?

— А орки будут уничтожены как предатели человечества. Полностью. Таким тварям не место среди людей.

— Фалькор… — прошептал Адриан, и в его голосе была такая боль, словно его ударили ножом. — Магистр алхимии. Мой учитель. Человек, который научил меня всему, что я знаю о магии. И… и Бренилл. Мы были друзьями двадцать лет. Я считал его своим братом.

Он узнал их. Своих коллег, учителей, друзей. Все они были здесь, в этой адской лаборатории, создавая армию чудовищ, чтобы утопить королевство в крови ради собственной власти. Предательство было тотальным, чудовищным.

Грок и Зуба рядом со мной тряслись от сдерживаемой ярости. Их братьев по крови морили голодом, убивали намеренно, и это всех заговорщиков совершенно не волновало.

Мы пробыли на уступе еще около часа, собирая информацию. Мы узнали, что заговорщики использовали древние технологии отступников, найденные в руинах башни. Узнали, что в заговоре участвуют высокопоставленные чиновники в столице, включая нескольких членов королевского совета. Узнали, что они годами воровали деньги из казны, выделенные на снабжение орков, и пускали их на свои эксперименты. Узнали, что они намеренно поставляли оркам гнилые продукты и старое оружие, чтобы ослабить их, сделать их легкой жертвой для своих тварей.

Но самым страшным было то, что план был уже почти готов к воплощению. Еще неделя, и армия усовершенствованных тварей обрушится на орочьи общины. А потом на королевство.

Когда мы, наконец, выбрались из пещеры, на мир уже опустились сумерки. Мы молча вернулись в лагерь. Адриан шел, как во сне, его лицо было непроницаемой маской, но я видела, какая буря бушует в его душе. Предательство людей, которых он считал семьей, сломило его сильнее, чем любое физическое ранение.

Орки ждали нас, готовые к худшему. Они сразу поняли по нашим лицам, что новости плохие.

— Что там? — первым спросил Дробитель.

Адриан молча опустился на камень и закрыл лицо руками. Рассказывал я. Медленно, подробно, не пропуская ни одной детали того ужаса, который мы видели. Когда я закончила, в лагере повисла тяжелая, зловещая тишина. Орки слушали, и их лица каменели. Шок сменился яростью. Их обманывали. Их морили голодом, ослабляли, использовали как подопытных кроликов в чудовищной игре за власть.

— Они заплатят за это, — прорычал Скалолом, и его голос был похож на скрежет камней. — За каждого убитого ребенка, за каждого голодного старика. За каждую слезу, пролитую нашими матерями.

— Мы сожжем их гнездо, — добавила Рысь, и ее глаза горели холодным огнем. — Мы вырежем их всех до единого.

— Нас слишком мало, там сильные маги, мы с ними не справимся, — глухим голосом проговорил Адриан, невидяще взирая перед собой.

— Нам нужны все воины наших кланов, — сказал Скалолом, в его глазах горело неистовое пламя мести.

— Но как собрать все кланы? — спросил Острозуб. — На это уйдут недели. А у нас нет недель. Они готовы к атаке.

— Гонцы не успеют, — согласился Дробитель.

И тогда снова вперед вышли Грок и Зуба.

— Нам не нужно ходить, — сказал Грок, кладя руку на землю. — Мы можем позвать.

— Гора поможет нам, — добавил Зуба. — Ее голос дойдет до каждого, в ком течет кровь земли. До каждого орка от Северных Пустошей до Южных Болот.

— Великий призыв, — прошептал Скалолом. — Я читал о таком в древних свитках. Но думал, что это легенда.

— Нет, — покачал головой Грок. — Гора подсказала. Мы чувствуем это.

Они снова опустились на колени, но теперь не просили помощи у духов предков. Теперь они сами стали голосом древней силы. Они приказывали. Их голоса, усиленные мощью Железной горы, сплелись в беззвучный, но всепроникающий зов. Это не были слова. Это был чистый концентрат воли, ярости и призыва к отмщению.

Я видела, как от их ладоней по земле побежали едва заметные золотые волны. Они расходились во все стороны, проходя сквозь камни, сквозь корни деревьев, сквозь саму плоть земли, унося с собой великий призыв.

«Дети горы! Сыны земли! Проснитесь! Враг в нашем доме! Предатели пьют кровь земли! Убийцы морят голодом наших детей! Великий совет! Великая война! Железная гора зовет своих детей на последнюю битву!»