Глава 42

Спустя месяц после триумфальной победы у барьера в битве, в которой ни один орк не пострадал, до нас, наконец, дошли истинные вести из столицы. Слова лорда Валерия о том, что королевство «очищено от предателей», оказались наглой ложью, призванной выставить нас мятежниками. На самом деле, как сообщил прибывший под покровом ночи Дерен, король лишь недавно получил журнал с доказательствами и оказался в отчаянном положении. Окруженный заговорщиками, он не мог доверять собственной гвардии. Его единственной надеждой стала неожиданная сила, пробудившаяся на границе. Тайный гонец, отправленный верными королю людьми, прибыл в Сарготу с просьбой о помощи, и Великий Совет вождей принял решение, которое изменило историю: объединенная армия орков, впервые за триста лет покинувшая свои земли, двинулась на помощь человеческому королю.

Наш удар был сокрушительным. Заговорщики не ожидали появления четырех сотен элитных орочьих воинов у стен столицы. Орки прорвались через их заслоны, уничтожили последних тварей, которых они держали в тайных лабораториях под городом, и вместе с верными королю гвардейцами подавили мятеж в самом его сердце.

Через несколько дней, когда порядок в столице был восстановлен, а уцелевшие заговорщики брошены в темницы для допросов, орки вернулись в Сарготу, а спустя неделю прибыл Дерен. Молодой маг выглядел измученным, но в его глазах светилось облегчение. Адриан долго говорил с ним наедине, а после ужина, когда Саргота погрузилась в сон, он нашел меня на крыльце моего дома.

— Дерен привез не только отчет для Совета, — начал он тихо, присаживаясь рядом. — В ходе допросов вскрылась вся правда. Правда о твоем назначении в Сарготу.

Я напряглась, инстинктивно чувствуя, что сейчас услышу нечто важное.

— Твое отправление на границу не было случайностью, — медленно произнес Адриан. — Это был первый ход в плане заговорщиков. Община Саргота была выбрана как полигон. План был прост: твари должны были совершить свою первую крупную вылазку и уничтожить Сарготу. Это должно было посеять панику и доказать «неспособность» короля защищать свои земли.

Он говорил тихо, но каждое его слово било как молот.

— Но была одна проблема — орки. Даже ослабленные, они могли оказать сопротивление и сорвать «чистоту» эксперимента. Поэтому их нужно было убрать, тихо и незаметно. Исполнителем должна была стать ты, Эмма.

— Что? — прошептала я.

— Ты сговорилась с одним из магов. Ты не хотела отрабатывать контракт среди «дикарей». Тебе пообещали, что как только орков не станет, твой контракт аннулируют. Ты должна была добавить в общий котел грибы врон — смертельный яд для орков. Они бы умерли во сне. Но ты… ты перепутала грибы и едва не отравилась сама.

Так вот оно что. Судьба той, чье тело я заняла, оказалась еще более трагичной и глупой. Она стала пешкой в чужой игре и сама же случайно смахнула себя с доски.

— Есть еще кое-что, — Адриан говорил с сочувствием. — Когда заговор был раскрыт, и стало известно о твоем участии, твой отец… он публично отрекся от тебя, Эмма. Заявил, что не имеет ничего общего с дочерью-преступницей, и присягнул на верность королю.

Я ждала, что эти слова вызовут во мне боль, обиду, хоть что-то. Но внутри была лишь холодная, звенящая пустота. Отец? Та жизнь казалась мне сном, далеким и чужим. Моя настоящая жизнь, моя семья была здесь.

— Мне все равно, — спокойно сказала я. — Тот человек мне не отец. Моя семья здесь.

Адриан мягко сжал мое плечо. Этот жест сказал больше любых слов.

— И я совсем ничего этого не помню, — тихо сказала я, нарушив молчание. — Ни сговора, ни обещаний… ничего.

— Я знаю, — так же тихо ответил он.

— Потому что я не та Эмма, — выдохнула я, наконец произнеся вслух то, что так долго хранила в тайне.

Адриан не удивился. Он лишь повернулся ко мне, и в его глазах, в которых отражались далекие звезды, я увидела теплую, нежную улыбку.

— Я знаю, — повторил он. — Точнее, догадывался с самого начала. Просто ждал, когда ты сама мне об этом скажешь.

— Но… как?

— Для магистрадуша человека — это пламя, — объяснил он. — У каждого свой цвет, своя яркость. У той Эммы был тусклый, серый огонек. А у тебя… твой синий огонек горит для меня ярче солнца. Все, кто владеет магией, видят, что ты иная. Я сразу понял, что в этом теле другая душа.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Он знал. Все это время знал и молчал.

— Откуда ты пришла? — спросил он мягко.

— Я не помню, — честно призналась я. — Помню только аварию… скрежет металла… и потом очнулась здесь. Словно вся моя прошлая жизнь стерлась.

— Жаль, — вздохнул он. — Но, знаешь, таких, как ты, в нашем королевстве было всего двое за несколько столетий. Мы называем вас «пришедшими». И каждый из вас принес в этот мир что-то новое, что-то, что изменило его навсегда.

Он взял мою руку. Его ладонь была теплой и сильной, и от этого простого прикосновения по моему телу пробежала волна тепла, не имевшая ничего общего с магией.

— Неважно, кем ты была раньше, Эмма. Важно то, кто ты есть сейчас. А сейчас ты сердце нашей новой надежды…

С того откровенного разговора прошел год. Год, за который мир, казалось, переродился заново. Год мира, тяжелого труда и строительства. После того как первое посольство из соседней Элары официально признало нашу независимость, а королевство Вилар, после оказанной помощи, заключило союз, вести о новой свободной нации орков разнеслись по всем человеческим землям.

К барьеру потянулись первые торговые караваны. Орки, впервые за триста лет выступавшие не как рабы, а как равные партнеры, обменивали необработанные сердце-камни на зерно, инструменты, ткани и книги. Саргота из маленького военного форпоста на глазах превращалась в оживленный торговый город, в столицу, где голоса орков из разных кланов смешивались с говором людей-торговцев.

Мы строили. Не только дома и дороги, но и новое общество. Адриан, с благословения Совета Вождей, открыл первую школу, где орчата учились не только воинскому искусству, но и грамоте, математике, истории — той правдивой истории, которую от них скрывали веками.

Я же, вместе с Горхой и орчанками из всех кланов, заложила основу для нашего процветания — огромные огороды и фермы. Магия земли, пробужденная в орках, творила чудеса. Семена, посаженные в благословленную шаманами почву, давали невиданные урожаи. Наш народ больше никогда не будет голодать.

Грок и Зуба стали духовными лидерами нации. Они больше не были просто мальчишками с удивительным даром. Они путешествовали от клана к клану, обучая других орков слышать голос земли, исцелять травами, говорить с духами. Они были первыми шаманами новой эры, живым символом возрождения их народа.

И в годовщину нашей победы у Железной горы, в день, который теперь стал главным национальным праздником — Днем Обретения Воли, — Адриан попросил моей руки.

Наша свадьба не была похожа на человеческие церемонии с их пышностью и кружевами. Она прошла так, как было принято у орков в древности — в самом сердце Железной горы, на том самом плато у Узла силы. Гостями были все вожди кланов и наши самые близкие друзья.

Я стояла в кругу древних рунических камней, одетая не в белое платье, а в простое одеяние из мягкой оленьей кожи, расшитое орчанками серебряными нитями, повторяющими узоры на плитах святилища. Адриан стоял напротив, и на нем тоже была одежда в орочьем стиле — темная туника и кожаные штаны. Он выглядел не как магистр из столицы, а как вольный житель гор, нашедший свой истинный дом.

Церемонию проводили Грок и Зуба. Они не читали молитв по книгам. Они говорили с духами, и их голоса, сливаясь в единый хор, эхом отдавались от скал.

— Духи камня, духи ветра, духи огня! — взывал Грок. — Сегодня два сердца становятся одним. Благословите их союз!

— Пусть их любовь будет крепка, как эта гора, — продолжал Зуба. — Пусть их жизнь будет долгой, как река, что течет у ее подножия.

Вместо колец мы обменялись браслетами, которые Гром лично выковал из первого слитка железа, добытого в Железной горе. Металл был еще теплым от кузнечного горна, и на нем Адриан начертал руны защиты и верности. Когда мы надели их друг другу на запястья, браслеты вспыхнули мягким светом.

Вместо вина мы пили из общего ритуального рога простой травяной отвар, который я приготовила сама, вложив в него все свое счастье и всю свою любовь. Передавая рог Адриану, я встретилась с ним взглядом, и в его глазах, в которых когда-то были лишь ирония и усталость, я увидела целую вселенную нежности.

— Я клянусь защищать твой очаг, — сказал он громко, чтобы слышали все, и в его голосе звенел металл. — Я клянусь быть твоим щитом в битве и твоим теплом в ночи. Моя жизнь принадлежит тебе, Эмма из Сарготы, гражданка свободных орков.

— А я клянусь быть твоим домом, — ответила я, и мой голос дрожал от слез счастья. — Я клянусь кормить твою силу и лечить твои раны. Мое сердце принадлежит тебе, Адриан Вейрон, первый маг, ставший братом для орков.

Вожди кланов один за другим подходили и произносили свои благословения. Скалолом пожелал нам мудрости гор, Дробитель — несокрушимой силы, а Рысь — яростной страсти и верности волчьей стаи.

Когда солнце село за дальние пики, мы остались на вершине вдвоем. Мы смотрели, как звезды, огромные и яркие, зажигаются на темнеющем небе.

— Ты счастлива? — тихо спросил Адриан, обнимая меня за плечи.

— Больше, чем когда-либо могла себе представить, — ответила я, прижимаясь к нему. — Я нашла все, о чем даже не смела мечтать. А ты? Не жалеешь о столице, о своей прошлой жизни?

— Иногда, — честно признался он, — я скучаю по библиотеке в Академии. Но потом я смотрю на тебя, на этих свободных, гордых орков, на эти горы… и понимаю, что променял пыльную клетку на целый мир. Нет, Эмма. Я ни о чем не жалею.

Той ночью, на вершине мира, под безмолвным взглядом древних звезд, началась наша новая эра.