Глава 49

Татьяна.

Из экипажа я вышла на ватных ногах, и в голове стоял розовый туман, в котором танцевали розовые фламинго. И вообще, мне никуда не хотелось выходить и ни о чём думать, но надо было. Сорока на хвосте принесла, что сегодня куча народу объявят о помолвках, но драконов из них было только четыре. Вздохнула. Ладно. Хоть так. Эй, небо, я сделала, что могла!

И потом танцевали. Смеялись. Кричали «ура» и радостно аплодировали объявлениям о помолвках. Все были счастливы. И моя персона тоже.

Потом, когда Серж улетел, я долго стояла и смотрела ему вслед. И всю поездку домой я вспоминала этот вечер. Самый чудесный за последний десяток лет моей жизни.

Утром Санни забежала ко мне полежать только на минутку, потому что ей ужасно некогда. Колбаса моя деловая. И потом, повалявшись, обнялась и убежала по своим очень важным делам.

Даже завтракала я в одиночестве. Девушки сказали, что они потом. Столько дел, столько дел! А праздник намечен ровно в полдень, а туда ещё и доехать надо. Ну, может, и к лучшему, потому что мама Рина заподозрила бы неладное, увидев не сходящую с моего лица глупую улыбку.

В таком настроении я припорхала в ратушу на работу. Надо было подумать, что всё-таки делать с недостающей парой, но ничего в голову не приходило. Я как-то отупела за вчерашний день.

Из-за этой расслабленности я секунд десять не могла понять, что за сигнал разносится по ратуше. И потом с резким, холодным потом до меня дошло, что это. Это был сигнал с гарнизона о тревоге. На город летят гаргульи.

Я вскочила и помчалась в комнату с артефактом. Распахивались двери, и выглядывали мои сослуживцы. А я бежала и думала: «Может, тоже учебная тревога? Пожалуйста, пусть будет учебная».

Но в глубине души понимала, что это самое настоящее нападение. У Сержа в разговоре прозвучала фраза: что-то странное происходит с гаргульями. Что везде они летают, а здесь тихо. Получается — это было просто отвлечением внимания. А у нас в городе сейчас почти нет драконов.

Я ворвалась в артефактную и врубила сирену.

— Внимание, внимание! Тревога! Код красный!—добавила я совершенно спокойным, даже можно сказать мёртвым голосом.

За дверью послышались быстрые шаги. Мои знали, что означает красный. В городе началась эвакуация. И тут забили часы на башне. Полдень. Полдень? Санни! Мама Рина! Они же ни сном, ни духом!

И я бегом помчалась к экипажу. Возница уже собирался бежать в своё ПГУ, когда я крикнула:

— Распряги мне лошадь.

И через минут пятнадцать я уже мчалась туда, где собрались со своими внуками и внучками бабушки нашего города.

Я опоздала, когда дорога, сделав крюк, вывела меня на то самое место, там уже кружились страшные ожившие существа и хватали испуганных людей. Взмывали с ними в воздух и несли в горы. Я соскочила и с криком, махая руками, помчалась на них. В следующую минуту сзади налетела большая тень, в меня вцепились морщинистые лапы, и, засыпая в когтях гаргульи, я ещё пробовала искать глазами на земле Санни.

Сквозь сомкнутые веки светил какой-то зеленоватый свет. С трудом открыла глаза. Рядом слышались чьи-то стоны. В голове гудело. Взгляд упёрся в темноту. Повернула голову, стены до какой-то высоты были покрыты мхом, который и давал этот мертвенный зелёный свет.

— Где это я? — вялая мысль пошевелила хвостиком. Вдруг я резко всё вспомнила и с трудом приподняла голову.

Вокруг лежали люди. Мы находились в пещере с низкими потолками, каменными колоннами и достаточно огромной. Я не могла понять, где она заканчивалась. Повернулась на живот и встала на четвереньки. Потрясла головой, чтобы сбросить сонный дурман. Помогло. Аккуратно поднялась. Хорошо, что рядом стоял, как его, сталагмит, кажется. Обхватила его руками и стала оглядываться. Мне нужно найти Санни. Мама Рина тоже где-то здесь. Я кашлянула и позвала:

— Санни. Санни. Санни.

— Таня, мы здесь, — донёсся до меня тонкий голосок. Я заворочала головой. И, шатаясь, брела от колонны к колонне на звук Санниного голоса. Обходила тела женщин и детей, стараясь ни на кого не ступить и не запнуться. Эта гадость, что впрыскивали гаргульи через когти, была убойная.

Дезориентация полная. Только я успела добрести до Санни и лежащей рядом мамой Риной, ноги подкосились, и я рухнула на каменный пол. Подползла к Санни, и мы обнялись. Девочка уткнулась мне в грудь лицом, стремясь спрятаться от всего этого ужаса.

Я сидела и гладила её по голове, сама лихорадочно анализировала ситуацию. Так, налёт. Город сто пудов эвакуировался, но все участвующие в празднике бабушек леди со своими внуками здесь. И я вместе с ними. Сколько нас? Прикинула на глаз: взрослых больше десяти, но меньше двадцати, и дети. Совсем маленьких там не было – от 5 лет.

Гаргульи потерпели фиаско с нашим городом. А вот если бы они напали недели две назад – страшно было подумать. Хотя мне, конечно, от этой мысли приятнее дышать, но ситуацию с нами она не меняет. Мы сидим в пещере глубоко под землёй, и, если вспомнить всё, что я слышала и читала, нашей милой честной компании предстоит стать батарейками для кристаллов, из которых будут вылупляться гаргульи. И это если я что-нибудь не придумаю.

Дамы потихоньку приходили в себя и садились. Растерянно оглядывались, хватали в объятия внуков и внучек, и… Они все, увидев меня, старались подсесть к нам поближе, словно в поисках защиты.

Очнулась и мама Сержа, судорожно вздохнула, вспомнив всё, и тоже придвинулась к нам. Никто ничего не говорил, но все смотрели на меня.

Так, думай, Таня, что можно сделать? Ничего, ёлки зелёные. Я реально не знала. Ладно.

— Санни, солнышко, обними бабушку, ей тоже нужна поддержка, а я встану и осмотрюсь.

Это единственное, что я могла сделать в этой ситуации. И не успела я подняться, как в дальней стене открылся проём, и одна за другой, тяжело волоча за собой кожистые крылья, в нашу пещеру вошли четыре гаргульи, а за ними бил яркий фиолетовый свет. Мамочка моя, там был тот самый родильный дом.

Я подумала, что нас просто всех схватят и потащат через проём туда, но нет. Гаргульи стали вести себя странно. В лапах одной или одного фиг его знает, какого они пола, еле светился белым светом кристалл, размером с китайское поме́ло. И он, скребя длинными когтями по каменной поверхности, двинулся к нам. Подносил то к одному, то к другому человеку. Дамы всхлипывали и старались отстраниться. Около некоторых кристалл вспыхивал. Гаргульи, сто́ящие сзади, подходили к этому несчастному и вытаскивали в другой зал.

Ужас обуял меня, когда я увидела, что среди них были и дети.

— Рина, что происходит? Почему они тащат именно этих?

Женщина с мертвенно-белым лицом проговорила дрожащими губами:

— Они выбирают драконов.

— Что это значит?

— Небо, спаси нашу страну, — прошелестела Рина, — у гаргулий должна вылупиться императрица.

Мороз пробежал от её шёпота. Человек одиннадцать вместе с детьми оказались драконами. Когда начали забирать детей, поднялся крик, женщины бросались на монстров, но их отбрасывали в сторону резким ударом. В кого-то запускали когти, и они опадали на пол. Проём зарос.

— Подождите, — вспомнила я, — но гаргулий можно спалить драконьим огнём, почему женщины, ладно дети, не обернулись в драконов и не поджарили этих тварей?

— Не могли, — мне ответила сбоку дама с залитыми глазами. — То, что впрыскивают через когти гаргульи, блокирует на какое-то время возможность оборота.

Все замолчали. С трудом причесала свои мысли. Убирай ненужное, акцентируясь только на здесь и сейчас. Вставай и осмотрись. Что-то крутится на задворках. Сколько у нас времени? Не знаю. Но понимаю, что потом и нас ждёт такая же участь. Посадила Санни к бабушке на колени и встала.

Иду, осматриваю пещеру. Что, что не так? Звуки. Звуки воды. Пошла на них. В глубине увидела водопадик. Внизу вода собиралась он в неглубокую лужу, которая чуть капала через щель сбоку. Ручеёк-водопад вяло тёк из неширокого лаза, но в который человек мог пролезть. Чисто теоретически это может быть выход на поверхность, но может и не быть. Может через метра три превратиться в вертикальную шахту, и как ты выберешься? Никак.

В голову положила. Порадовалась, что в пещере есть вода, и хорошо бы всех напоить, чтобы вывести токсин из крови. Хорошая мысль. Зачерпывая воду ладошками, пила, пока не поняла, что лопну сейчас.

Если логически мыслить: судя по отверстию, воды периодически здесь скапливается много, но щель для отвода неширокая, значит, пещера наполняется как бассейн. Так? Да. И что это даёт?

Вернулась к своим:

— Там вода. Все должны встать и пойти напиться. По возможности растормошите и напоите спящих. Я дальше пойду осматриваться.

Дамы с трудом поднимались и, держась друг за друга, двинулись в указанную сторону. А ты, Татьяна, думай дальше. И смотри. На чём ты остановилась? Бассейн. После воды мозг активизировался. Бассейн. До какого-то уровня. Уровень! Точно. Мох. Вот что меня зацепило. Весь мох прорастал до определённой высоты. То есть там, где стены впитали в себя влагу. Это значит что? Значит вода где-то начинала вытекать наверху. И судя по всему, дыра там должна быть здоровой. Но она могла вести дальше к центру земли. Так?

Нет, — резко сказала я себе. Не может. Почему? Потому что воздух здесь был не спёртый, не тяжёлый, не влажный. Значит где-то там наверху есть отверстие, через которое изливалась вода, и вело оно наружу. И если это так – у нас появился шанс выбраться отсюда.

Я шла медленно вдоль стен. Втягивала в себя воздух и, подняв руку, я должна почувствовать, где оно, по дуновению воздуха. Есть. Здесь. Наверху стена переходила в уступ. Значит, за ним был проход. Но как туда добраться? Метров пять отвесная гладкая стена без единой зацепки. Хотя метра через три вон есть трещинка.

— Все сюда! — закричала я.