Глава 48

Серж.

И не успел я задать эти вопросы, как со всех сторон прискакали всадники и стали рапортовать:

— Все на месте.

— Кто на месте? — захотелось взвыть мне громким голосом, как в ответ по городу завыла сирена и очень знакомый голосок, обладательницу которого я готов был сейчас растерзать, объявил через громкоговоритель:

— Внимание. Тревога.

И, помолчав чуть, добавил:

— Код зелёный.

Что она творит? Какая тревога? Какой зелёный код? И что тут началось. Всё вокруг нашей группы пришло в движение. Мама с Санни с серьёзным видом мне кивнули и быстрым шагом куда-то отправились, таща свои поклажи. Служащие ратуши с похожими, только сейчас обратил внимание, сумками тоже устремились с рабочих мест в разные стороны. Через минуту площадь опустела, и из двери показалась Татьяна. Помахала ручкой сановникам и сказала:

— Время пошло. Соревнования между районами начались.

Нам подвели коней. И мне ничего не оставалось делать, как взгромоздиться верхом и, пристроившись рядом с ординарцем, прошипеть:

— Татьяна, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

И мне рассказали и про Максимилиана, и проворовавшегося главного по убежищам, и про инициативу мамы.

Я ехал и ошалевшими глазами смотрел, как организованно город эвакуируется в, как их? ПГУ. Немощных тащили на носилках. Никто не суетился, все действовали слаженно и организованно.

— Ты как это сделала? — только и смог спросить я, наблюдая всё это действо.

— Кнутом и пряником, — улыбнулась мой ординарец.

— Ты их секла, что ли?

— Не, монетой наказывала. А на что ты думаешь, мы и убежища оснастили, призы приготовили за лучшее ПГУ.

Через минут тридцать все жители эвакуировались. До одного. Сановники, проверив списки у дежуривших около каждого убежища, довольно хмыкали. Мы даже спускались в некоторые и наблюдали не испуганных, недовольных людей, а спокойных, довольных граждан, причём явно привыкших к подземным условиям. С разделением по интересам и группам.

— Ну что, господин комендант, — после осмотра всех ПГУ ко мне обратился глава проверяющих, — результаты превосходные. Мы сообщим о вашем опыте королю. Думаю, такие учения будут теперь проводиться в каждом городе. Просим вас поделиться с нашей канцелярией опытом.

Только я хотел промычать, что, вообще-то, я ни слухом, ни духом. Не привык я на чужих лаврах почивать. Мне своих хватает. Как Татьяна вытащила из небольшой сумки, небо, весь город теперь с этими сумками бегает, стопку листов и отдала сановнику.

— Всё приготовлено.

— Ординарец ваш? — Татьяну оглядели с ног до головы, затормозив чуть взгляд на груди. — Симпатичный.

Я помрачнел и глазами приказал симпатичному ординарцу скрыться с глаз долой. Во-первых, чтоб на неё не глазели, во-вторых, построжить надо. Это же она всё за моей спиной провернула. И мне даже никто не пикнул в донесениях. Грозно глянул на командующего гарнизона.

Какие невинные у него были глаза. Ягнёночек новорождённый. Хотелось превратиться в дракона и вспылить, но потом оценил всё трезво и успокоился. Почему? Потому что понял, что за жителей, маму, Санни и Татьяну теперь я спокоен. Да, самодеятельность. Да, побурчу, чтоб больше за моей спиной такое не делали, но потом поблагодарю и, может быть, даже обязательно поцелую.

Сановников пришлось приглашать к себе в замок в гости. Они решили остаться на завтрашнее награждение. А мне так хотелось побыть со своими, но, видно, не судьба. Мельком только поймал в коридоре Татьяну и, пока до нас не донёсся дробный топот Саниных ног, целовал. Несколько раз удавалось взять за руку мою фиктивную невесту и гладить  по ладошке. Её глаза блестели, а улыбка не сходила с губ. Мама это замечала и кривилась. Конечно, мне дорожку ковровую, считай, в столицу выстлали с морем перспективных невест, а я тут с ординарцем помолвился.

И что пришло в мою голову? Я решил купить кольцо и в следующий прилёт попросить Татьяну стать моей невестой. Настоящей.

И меня прямо распирало от чувства. Нового, тёплого, радостного, от которого даже Максимилиана хотелось расцеловать.

Естественно, не стал. Вручил ему специальный значок-награду. Отличающийся от других. Всем жителям выигравшего ПГУ вручали серебряные значки. Женскому полу — дубовый листок с зелёной эмалью и прожилками. Мужчинам – листок с двумя желудями серебряными. Так вот, Максимилиану достался стальной значок. И когда ему огласили, из какого материала сделана награда, все радостно засмеялись, зашумели и захлопали. А главный по убежищам потом любовно гладил жёлуди пальцем и шептал:

— Есть у меня ещё силёнки, значит.

День награждения официально объявили выходным днём с гуляниями. Я тоже гулял. С высокими гостями, чтоб их. Периодически видел мелькающее в толпе розовое платье, державшее за руку чёрный мундирчик с огромным леденцом в руке. А вечером пришлось ехать на стихийно организованный приём. Санни осталась с мамой дома. У них вовсю шла подготовка ко дню бабушек. Большая и маленькая девочки отмахнулись от приглашения:

— Папа, нам не до глупостей с бабушкой, — серьёзным тоном ответил мой когда-то молчаливый ребёнок, — мы нацелились на главный приз этого праздника, а для этого нужна наша командная работа. Нам репетировать надо.

У мамы, по-моему, в глазах слёзы гордости за внучку блеснули.

— Мои корни просыпаются в Санни, — шепнула она мне уходя.

Хоть в экипаже мы оказались с Татьяной вдвоём, и вдоволь нацеловавшись, я усадил свою фиктивную невесту себе на колени и начал расспрашивать:

— Что они там задумали?

Татьяна, обняв меня за шею, перебирала мои волосы своими тонкими, нежными пальчиками и рассказывала:

— Этот раз праздник решили провести около реки. Я там была вчера вечерком с Санни, заехали глянуть: очень живописное место. Слуги вначале шатры разобьют со столами, стулья расставят, а потом уже наши дамы будут съезжаться. Как мама Рина рассказывала, там столько всего будет оцениваться. И как выходят, и внешний вид, и как представляются. Надо рассказать о себе немного. Потом бабушки рассказывают о внучках, а те о бабушках.

— Ничего себе, как сложно, — поймал я её пальцы и поцеловал.

— А что ты думал! К этому за полгода готовиться начинают. Кстати, ты знаешь, в чём наши конкурсантки пойдут?

Я вопросительно поднял бровь.

— В чёрных мундирах. Только вместо штанов юбки.

Какая-то мыслишка догадкой промелькнула у меня в голове. Как проблеск молнии.

— Стесняюсь спросить, но поинтересоваться нужно. В моём гардеробе мундиры ещё остались.

Татьяна отвела глаза в сторону и кивнула.

— Сколько изъяли?

— Пять, — со вздохом проговорила девушка, — фасоны несколько раз не нравились. Но у тебя что-то там осталось ещё.

Я только головой покачал, а потом наши разговоры закончились. Не до них. Да и к чему говорить, когда времени и так мало. После бала я сразу улечу.