Глава 4

Натягиваю наимилейшую улыбку и открываю дверь. Даже не надо знать бабушку, чтобы понять – она зла.

– Добрый день.

– Почеши мою пиздень! – все еще хуже, чем я могла себе представить, раз она начинает с матов.

– Ой, давай ты как-нибудь сама почешешь. Все-таки процесс интимный.

– Ты еще язвить мне будешь после того, что устроила Стасу?! – ах, Стасик. Очень подходящее имя. – Ты хоть осознаешь, что упустила?

– Осознаю в полной мере, бабушка. Я упустила слюнявое, гундосое, жадное и страшное существо. На досуге поплачу о своей несчастной женской доле. Я очень-очень сожалею.

– У этого, так называемого, существа три квартиры, дача и две машины. А самое главное в придачу идет больное сердце и отсутствие детей.

– Больное сердце?

– Да. Его отец и дед померли от инфаркта в пятьдесят. Тебе всего-то надо было подождать семь лет. А при лучшем раскладе и того меньше. И не пришлось бы самой выплачивать ипотеку. Вот что мне с тобой делать, гадкая девчонка?

– Для разнообразия можно оставить меня в покое.

– Разбежалась. Держи, – передает мне Матильду, сама скидывает с себя туфли. С каждым разом ее каблуки становятся еще выше. Как она это делает? Даже я, любительница каблуков, в тридцать пять уже призадумываюсь над тем, чтобы носить их реже.

К счастью, сняв туфли, она не замечает мужские тапки, впрочем, как и собака. Хотя собакой Матильду назвать сложно. Ни лаять, ни бегать она не умеет. Настоящая «охранница».

Расположившись на диване, бабушка закидывает ногу на ногу и, выпрямив спину, начинает прожигать меня взглядом. Я прохожу это примерно трижды в месяц. Несмотря на то, что я могу кого угодно послать в задницу, нахамить именно ей не получается.

Несмотря на специфичность и постоянный мозготрах, я ее люблю. Да и, если уж объективно смотреть, по большей части растила меня, после смерти папы, именно она, а не мама.

– Стас сказал, что ты ушла с каким-то мужчиной. Кто он?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Аля!

– Хочешь пельменей?

Если бы не грохот от двери, я бы получила порцию отборного мата, что позволяю себе есть такую гадость. Ну, какой же он все-таки придурок. Сказала же, тихо!

– Это балконная дверь. Пойду закрою.

Усаживаю собаку на диван. Учитывая, что я ни на грамм не доверяю этому сученышу, проверяю ванную, а заодно и спальню на наличие оного самого. Его нет. Вот только я точно помню, что мой ноутбук лежал на середине кровати. А сейчас на краю. Убью! Хотя, ладно, у меня пароль.

Закрываю на замок входную дверь и возвращаюсь в гостиную.

– Ненормально это все, Аля. Тебе надо сходить к психологу.

– Я там один раз была.

– И что?

– Сделала для себя вывод, что психологу доктор нужнее.

– Какая же ты язва. Ты никогда с таким характером не найдешь себе мужчину.

– Сколько тебе раз сказать, что я его не ищу?

– Да как ты не понимаешь, что женщине нужен мужчина?! Тебе надо замуж и точка.

– Я там уже была, мне не понравилось, – парирую в ответ. – Оставь прерогативу готовить еду, после того как отпахала на работе, убирать, когда не хочется, выслушивать нытье, подтирать капли на ободке и постоянно закрывать крышку унитаза, для счастливиц, которые этого хотят. А я наелась.

– То, что ты потратила восемь лет своей жизни на какое-то говно, не делает тебя замужней.

– Скажи спасибо, что закорючку в ЗАГСе не поставила, а то пришлось бы делить имущество.

– Ты просто не того мужчину встретила. Вопреки мнению, что все мужики козлы, это не так. Куча хороших и достойных мужчин.

– Поэтому ты три раза была замужем? – не скрывая сарказма выдаю я.

– Конечно. И каждый из них был прекрасен. Строитель, сантехник и врач. Все в хозяйстве пригодились.

– Полагаю четвертый муж тоже будет.

– Конечно, – не задумываясь бросает бабушка.

– Дай угадай. Патологоанатом?

– Язва!

– Повторяешься.

Синхронно переводим взгляд на мой вибрирующий мобильник: «Мама».

– Поставь на громкую, хочу поздороваться с этой тварью. Божьей разумеется.

– Не начинай.

– Ставь на громкую.

Час от часу не легче. Ставлю на громкую, заведомо чувствуя грядущий капец.

– Привет, мама. У меня в гостях бабушка.

– Это старая вешалка еще жива? Упокой, Господи, ее мерзкую душу.

– И тебе привет, Шарпеевна.

– Как ты меня назвала?

– Шарпей. Видела твои последние фотографии. Шея как у шарпея.

А вот тут бабушка лукавит. Мама в свои пятьдесят три выглядит идеально. Но уколоть друг друга у них это святое. К этому я тоже привыкла. Как и к тому, что надо абстрагироваться на время их словесной перепалки.

– И это мне говорит женщина, назвавшая своего сына Адольф?!

– Чья бы корова мычала. Какой надо быть отбитой на голову, чтобы назвать дочь Мальвиной?! – ну спасибо, бабушка.

– Сегодня буду краткой. Изольда, иди в жопу.

– Сама туда иди, тварь. Божья, – тут же добавляет бабушка, скидывая звонок. – Извини, не могу сдержаться.

– Я привыкла.

– Так, ладно, давай садись ко мне ближе. Сейчас буду показывать тебе мужиков. Одного я подобрала для секса. Второго на замужество.

– Ох ты Господи, они еще и разные.

– Для секса и замужества был Стас, но ты профукала без пяти минут мертвого будущего мужа. Бестолочь.

– Показывай только на замужество.

– Нет уж. У тебя когда вообще был секс? Год, два назад?

– Бери выше.

– Три?

– Выше.

– Четыре?

– Выше.

– Разрази меня гром! Пять? Да у тебя уже там все зарубцевалось! За девственницу сойдешь!

– Ага. Может, продадим, что заросло? На девственниц большой спрос.

– А что? Давай и правда кандидату в мужья скажем, что ты она самая.

– Это была неудачная шутка.

– Шутить она вздумала в тридцать пять. Значит так, делаешь, что я говорю.

– Или?

– Или то, что я говорю, то и делаешь.

– А если без игры слов?

– Делаешь то, что я говорю или говорить будет нечем! Итак, Владимир, сорок шесть лет.

– Он еще и Вова?

– Он еще и владелец автомастерской. Вот он подойдет тебе в мужья. Может, помрет скоро и ты богатая вдова. У него тоже нет детей. Давай, смотри.

– Не буду. И встречаться я с ним не буду. Хватило сегодняшнего слизняка.

– Аля!

– Я долго буду ждать, пока ты мне спину потрешь?

А вас, челюсть, я попрошу остаться. К сожалению, у меня не галлюцинация. Перед нами в одном полотенце стоит мой сосед. Вашу ж мать.

И тут до меня доходит. Собака разрывается в лае!

– Аля? – удивленно произносит бабушка, переводя на меня взгляд.

– Матильда умеет лаять?

– Иногда мне хочется тебя прибить! Молодой человек, вы кто?!

– Аля, двигай булками, пора познакомиться с твоей бабушкой.

А это сложно, ибо булки приросли к дивану. Поняв, что я двигаться не собираюсь, этот придурок берет стул и ставит его напротив бабушки. Усаживается на него и закидывает нога на ногу. Картина маслом.

– Константин. Я и есть тот мужчина, с которым сегодня ушла ваша внучка из кафе. Давайте начистоту, Изольда. Ваша внучка взрослая, самостоятельная девочка, у которой уже есть мужчина. Это я, если что. Вы ее так зашугали, что она не хочет вам об этом говорить. Но мне кажется, что уже пора прекратить ненужные свидания с раздражающими ее слизняками, – даже странно, что речь этого шута вышла вполне связная и даже как-то…круто, что ли. – Из плюсов: я не рукожопый. Кстати, про жопу. Она у меня как орех, – а, ну вот уже и Костя вернулся. – Но я вам ее не покажу. Зарабатываю достаточно. Хватит даже на Алины слабости в виде дорогущего нижнего белья, – вот же сукин сын. Сто процентов рылся в моем комоде! – Работаю мастером на час. Есть своя двушка, машина и дача. Хорошо и вкусно готовлю, – переводит на меня взгляд. – Чистоплотен. Унитаз не обссыкаю и сидушку за собой опускаю. Из минусов: дед, любящий у меня погостить. Кстати, хотите с ним познакомлю? Но сразу предупреждаю, он у меня страдает от одного недуга: сатириазис, – вот же козел.

– Это что еще такое? – удивленно интересуется бабушка.

– Это повышенное половое влечение и связанная с ним половая активность. Хочешь тебе дедушку подкатим? Он у него ого-го, я каждый раз за стеной слышу, как он наяривает разных девиц, судя по разным стонам.

– Вот еще, со стариками связываться, – чуть ли не фыркает бабушка. – Константин, я хочу узнать вашу фамилию и отчество, чтобы навести на вас справки. Уж извините, мне так спокойнее.

– Да, пожалуйста. Адрес как у Али, только квартира девятнадцать. Вдуев Константин Александрович.