Глава 32

В голове сотни мыслей. И ни одной положительной. В гинекологии я почти полный ноль, но прекрасно помню, от чего высокий ХГЧ. Никакой двойней там и не пахнет!

– Что с тобой сделали? Ты бледнее, чем была. Аля! – не сразу понимаю, что напротив меня стоит Костя.

– Ничего не сделали. У меня анемия, но это фигня. Мне сказали, что у меня очень сильно повышен ХГЧ. Это такая штука, которая показывает беременность. Но у меня там все очень завышено. Это может быть пузырный занос. А это пиздец, Костя. Или синдром Дауна.

– Пиздец, Левина, это когда пациент – врач. И ты тому яркий пример. Хватит ныть. Пошли делать УЗИ, – перевожу взгляд на нелюбимую мной гинекологичку. Ну, почему именно эта?

– А можно мне вместе с ней?

– Даже нужно. Истерику будете устранять. Я на это не нанималась.

– Аль, хватит трястись. Может, там все нормально.

– Ага, как же. Я и нормально – понятия несовместимые.

Ложусь на кушетку и понимаю, что руки ходят ходуном. Не могу поднять долбаное платье. Наконец, каким-то чудом справляюсь с этой задачей.

– Мне твой живот не нужен. Будем смотреть трансвагинально.

– Тогда выйди, – перевожу взгляд на Костю. Вместо слов он крутит пальцем у виска.

– Серьезно? А будущий папаша там чего-то не видел? Подозреваю, что не только видел, но и совал.

Кажется, от такой наглости обалдела не только я, но и Костя. Зато после ее слов действительно стало пофиг. Закрываю глаза и принимаюсь молиться. Откуда я вообще знаю молитву? Господи, только не пузырный занос. Пожалуйста, пожалуйста. Кажется, проходит целая вечность. Сколько можно меня мучить?

– Выдыхай. Нет у тебя никакого пузырного заноса. И никакого синдрома Дауна тоже. Когда говоришь у тебя были последние месячные?

– В начале июля.

– Точно?

– Да.

– То есть в июне они были?

– Логично, если были в июле, – зло бросаю я, открывая наконец-то глаза.

– Ничего не путаешь?

– Нет. Да что там?

– Нормально все. Беременность маточная. А ХГЧ на пике, потому что у тебя примерно тринадцать недель.

– Тринадцать?!

– Да.

Перевожу взгляд на Костю. Не надо обладать экстрасенсорными способностями, чтобы понять, что он сейчас делает. Считает. Если бы я не лежала на кушетке, то здесь бы и грохнулась. Принимаюсь загибать пальцы. Итого выходит…конец мая. Деревня. Капот. Охренеть. Просто охренеть.

– Кого хотите? Мальчика или девочку? – в очередной раз перевожу взгляд на Костю. Не знаю кто из нас шокирован больше.

– Мальчика, – первым нарушает молчание Костя. – Если девочка, Аля не захочет давать мою фамилию. А пацан все стерпит и продолжит род Вдуевых, – ага, разбежалась.

– Девочку, конечно. И, разумеется, с моей фамилией.

– Вам повезло. Каждый получит то, что хочет. У вас двойня. Мальчик и девочка.

Что я там говорила? Шокированы? Нет, вот сейчас это то самое чувство. Вдул так вдул. Нелюбимая мной гинекологичка что-то активно говорит, показывает ошалевшему Вдуеву разделительную мембрану, разделяющую двойню. А я…а я не понимаю, как так вышло и я умудрилась прошляпить тринадцать недель беременности.

Дальнейшая госпитализация кажется каким-то пустяком после таких новостей. Подумаешь, анемия. Это фигня после двойни. И даже душная двухместная палата, в которой я пока одна, не пугает. Вот реакция Кости – да. Мы слова друг другу не сказали. Он просто уехал за моими вещами. И, кажется, его нет целую вечность. Зато не прекращающие болтать старший Вдуев и бабушка есть.

– И все-таки мой внучара ювелир. Королевская двойня. Это ж надо так вдуть.

– Вообще-то двойня зависит от женщины, – тут же парирует бабушка в ответ.

– Да что ты говоришь? А вдул кто? Воздух? Мой вдуй, значит, он ювелир.

– Хватит. Давайте вы не будете спорить.

– Прости, Мальвинушка. Голова не болит?

– Болит, – не задумываясь бросаю я. Подумаешь, соврала. Я готова на что угодно, чтобы эта парочка свалила. – Поэтому мне бы хотелось остаться одной.

– Намек понят. Пойдем, старая.

Секунда и бабушкина сумочка прилетает в физиономию старшего Вдуева. Матюгнувшись, он берет ее за руку и наконец выводит из палаты. Прикладываю руку к животу и, кажется, впервые в полной мере осознаю, что беременна. Это не сон, не галлюцинации. И не выдавание желаемого за действительное.

Сердце начинает барабанить как сумасшедшее, когда в палату входит Костя. Ну, давай, скажи что-нибудь хорошее.

– Если хочешь, чтобы я носил тебя на руках, необязательно падать. Я согласен и просто так, – усмехаясь бросает он, садясь на кровать. – Кто ж так падает, Аль? Никакого инстинкта самосохранения. Болит? – проводит рукой по голове.

– Уже не болит.

– Так себе будет история о том, где были зачаты дети. Капот, да?

– Ага. У меня тогда овуляция была. Я это знала, но не думала, что забеременею.

– Охрененное у тебя бесплодие.

– Вообще-то я не бесплодна. У меня нормально все было. Просто… не получалось столько лет.

– Ты сейчас серьезно?

– Ну, да. Все проблемы из-за головы. Но говорить об этом стремно. Посчитал бы меня за сумасшедшую. Ты не рад, да?

– Да я в ахуе. Скажу честно – я ссу. Не представляю, как с одним люди справляются, а тут сразу двое. Мне видео, как назло, попалось на днях про эту постродовую депрессию, где баба скинулась с двенадцатого этажа вместе с ребенком.

– А ты умеешь поддерживать, дорогой муж.

– Ты не дослушала. Я к тому, что на хрен все эти геройства. Сама да сама. В нашем возрасте есть преимущества. Не работать можешь не только ты, но и я. Чтобы ты не свихнулась, будем вместе безработными. А еще наймем двух нянек, когда захочется выдохнуть.

– Это посторонние люди.

– Поставим камеры. Короче, не спорь. Ну и на деда с бабкой можно иногда спихнуть.

– Мы еще не родили, а ты думаешь как спихнуть.

– Я рационально мыслю, а ты эмоциями. Когда родятся, поймешь кто был прав. Давай к стеночке.

– В смысле?

– Двигай булками к стене, я рядом лягу.

Прижимаюсь к стене, и Костя ложится рядом на бок, затем приподнимает мое платье вверх, оголяя живот.

– Когда он начнет расти? – проводит рукой по животу.

– Вообще-то вроде как уже должен.

– То есть, если бы не твой гемоглобин, который привел к обмороку, мы бы узнали только, когда начались роды?

– Не утрируй.

– Ну а что? Живот ты бы приняла за ожирение на фоне того, что мы обжираемся. А шевеление за газы, учитывая, что мы снова жрем что попало.

– Ну а как я могла узнать, если у меня были месячные.

– А они точно были?

– Да! Ну это не они, как мне объяснила врач. Ну, в общем неважно.

– Да уж, конечно, неважно. Еще на море могли догадаться, что блевала ты не от отравления.

– Хорошо, что блевала.

– В смысле?

– В прямом. Если бы не это, я бы каждый день попивала коктейли. А так я проанализировала, мы пили всего три раза. И не на ранних сроках. Ничего же не будет плохого?

– Ой, я тебя умоляю, у нас полстраны зачато под градусом. И ничего. Как назовем?

– Ну, это же очевидно. Буратино и Алиса.

– Кстати, Алиса мне нравится. Без прикола. Алиса Вдуева. Норм.

– Костя, нет. Ни за что.

– Аль, ну какая разница, если она все равно выйдет замуж и сменит фамилию?

– Ей может достаться какой-нибудь Зажопин и тогда что? Нет и точка.

– Ладно, но у пацана будет моя фамилия. И это не обсуждается.

– Тогда давай сразу назовем его Пьеро или Карл, чтобы уже совсем его затюкали в школе.

– Меня же не затюкали. Как-то жив, здоров и проблем с женским полом не было.

– Ну, блин, Костя.

– Ну, блин, Аля, – парирует в ответ. – Если уж мне суждено быть отцом, я хочу, чтобы моя фамилия продолжила род.

– Ладно. Давай сначала родим, а потом ты, может, передумаешь.

– Не передумаю. Давай мальчика Демидом назовем?

– Демид Вдуев? Кто из нас грохнулся?

– Зато Демид Константинович звучит хорошо.

– Мне нравится Артем.

– Помимо того, что это какое-то пидарское имя, тебя ничего не смущает?

– Нет.

– Артем созвучно с Артемоном. Так что никого Артема.

– Ладно. Ты прав. Илья Константинович?

– Илья с запасом гнилья. Дальше.

– Владимир Константинович?

– Ты в курсе, что Владимир это Вова?

– Фу, Боже. Тогда нет. Игорь Константинович?

– Ничего так. Но у меня есть знакомый Игорь. Редкостный дебил. Может, Федор?

– Ага. Федя топчик. Ты ку-ку, что ли?

– Согласен. А как тебе Максим Константинович?

– Хм…а мне нравится. Макс Вдуев. Очень даже ничего.

– Берем. Ну чо, Макс и Алиса, будете вести себя хорошо? – то ли гормоны, то ли настроение такое, но становится так хорошо, когда Костя целует мой живот. – Говорят, хорошо себя будут вести.

– Ага.

– Время посещения закончено, – синхронно переводим взгляды на вошедшую медсестру.

– А можно еще немножко?

– Нельзя, – стерва.

– Я не хочу, чтобы ты уходил.

– Ща разрулим.

Не знаю, как ему это удается, но Костя возвращается через десять минут.

– Все, сегодня спим вместе.

– Как тебе это удалось?

– Природное очарование.

– Ну, я серьезно?

– И я тоже. Давай бочком. Тебе же так можно спать?

– Конечно, можно.

Ложусь на бок и Костя тут же ложится рядом, положив руку на мой живот. Боже, как хорошо, что я тогда с ним напилась.

– О чем думаешь? – ну не говорить же о таком вслух.

– О том, что у тебя говорящая фамилия. Вдул так вдул.

– Залететь с первого раза это искусство. Кто молодец? Я молодец.