Эпилог

Мама продолжает компостировать мозг о вреде подгузников для мальчиков, а я вдруг понимаю, что я стала невосприимчива ни к ее лекциям, ни к бабушкиным. Первая хочет наверстать упущенное в моем детстве, вторая все никак не может смириться с тем, что теперь не главная в моей жизни. А мне абсолютно все равно. Сейчас, когда до родов остается совсем ничего и мне стало легче дышать, все кажется абсолютно несущественным. Отдвигаю телефон подальше и принимаюсь гладить примкнувшего ко мне Артемона.

Поначалу я жуть как пугалась, когда эта шерстяная морда стала постоянно ошиваться со мной на кровати. А уж, когда он стал класть свою голову мне то на подросший живот, то на грудь, я, кажется, заработала себе прядь седых волос. Мнительность во время беременности возросла в стократ. И, естественно, первая мысль – коты ложатся на больные места. Я больная и умираю.

Отпустило чуть позже, когда после многочисленных параноидальных проверок, все оказалось в норме. Как мне объяснил Костя, Артемон так показывает свою привязанность ко мне. Не знаю так ли это, но доброта кота стала очевидной. Правда, по-прежнему пугает тот факт, как он отнесется к детям. Если он ревновал Костю ко мне и продолжает это делать, стоит мне при четвероногом погладить его хозяина, то страшно представить, что будет, когда Вдуев будет нянчиться с детьми.

Когда непрекращающийся мамин словесный поток начинает уже давить на уши, я все же не выдерживаю:

– Мам, я устала и хочу спать. Кстати, памперсы не вредны, если их вовремя менять. И они никак не влияют на способность к деторождению.

– Очень даже влияют. Создается парниковый эффект и сперматозоиды гибнут.

– Сперматогенез начинается в семь лет. Так что мимо, мамуля.

– У тебя на все есть ответы?

– Нет. Например, я не знаю, как убрать растяжки на животе. Но знаешь, мне на них уже пофиг.

– А я говорила, надо было чаще мазать маслом.

– Мозг себе намажь маслом, шарпейка, может, шестеренки тогда заработают, – перевожу взгляд на бабушку, усаживающуюся на кровать.

– Изольда, ты все никак не можешь отойти в мир иной? – ну что ж, ничего нового. – Черви по тебе явно грезят. Пора быть ближе к земле.

– Только после тебя.

Аккуратно встаю с кровати, стараясь не привлекать к себе внимание. Ну, нравится им задирать друг друга, как бы они в этом ни признавались. Кто я такая, чтобы мешать их забавам?

Прохожу на кухню и принимаюсь оформлять сырную и мясную тарелку. Содержимым последней по традиции я делюсь с рыжим.

– Вкусно? Давай договоримся, ты будешь такой же паинькой с детьми. Окей? А если нет, будешь жить с бабушкой и дедом. Оно тебе надо? – могу поклясться, что он все понимает. – Вот и славно. Не шипеть. Не прыгать в кроватки и не нападать. Так уж и быть, на елку можешь запрыгивать в мое отсутствие.

– А тебе не кажется, что елку пора бы убрать?

– Не кажется, бабушка. Она будет стоять до последнего дня зимы.

– Это нерационально. Вам будет некогда ее убирать, когда родятся дети.

– Значит, будет стоять до следующего нового года, – спокойно произношу я, отправляя в рот кусочек бастурмы.

– В кого ты такая упрямая?

– В себя.

– Надеюсь, дети будут более послушными.

– Надежда умирает последней.

– Какая ж ты все-таки язва.

– Язва, к который ты приходишь без приглашения и которая тебя никуда не посылает, хотя порой хочется.

– То есть мне еще и предупреждать надо о том, что я хочу проводить внучку в роддом?

– Можно не предупреждать. Просто не надо меня поучать. Мне тридцать шесть лет. Я взрослая девочка, которая сама распоряжается своей жизнью.

– Я не поучаю, а хочу как лучше. Вот разве тебе можно бастурму? Там куча соли.

– Можно. Мои анализы, как и вес – в норме.

– Ладно. Детка, я хотела поговорить о насущных делах.

– Нет, я не буду сдавать квартиру. Нам и так хватает денег. Я уже тебе это говорила.

– Ну, почему? Ведь вы все равно живете только у Кости. У женщины должны быть свои деньги. Это сейчас ты получаешь декретные, а дальше что? Столько месяцев могла сдавать квартиру, накопить и положить на вклад. Мало ли как жизнь сложится. Ты это знаешь? Думаешь, легко работать, имея малышню одного возраста? На года три ты как минимум выпадешь из профессии. Это сейчас Костя хороший, а что будет дальше?

– А тебе так хочется, чтобы Костя оказался говнюком, чтобы потом меня тыкать как неразумного котенка, приговаривая «я же говорила?». Считай, что я стала слишком самонадеянной. Но я уверена, что он не говнюк, а хороший мужик, каких хрен найдешь. Хватит ждать от него подвоха. Мы любим друг друга, как бы тебе это было неприятно осознавать.

– Неприятно? Какой ты еще ребенок, Аля. Я волнуюсь о тебе, бестолочь. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Я не вечная, а на твою непутевую мать никакой надежды.

– Ну, так у меня все хорошо насколько это может быть. Пора уже отпустить меня. Тебе так не кажется? Особенно, учитывая, что у тебя появился кандидат в мужья?

– Я подумаю. Кстати, о кандидате и свадьбе. Я дожму его до весны. Летом будет свадьба.

– Ты сейчас серьезно? На черта в вашем возрасте свадьба?

– Чтобы не жить в грехе, разумеется. Ну и, конечно же, в случае если Вася решит умереть раньше меня, забрать все, что причитается вдове.

– Тебе все мало?

– Много не бывает. Я тебе все потом отдам, глупышка. Мало ли Костя говнюком окажется. А так квартира, дача, машина и счета все мои.

– Не срастётся, Изольда. Все записано на меня, – ну как он умудряется появляться вот так тихо? Поди еще и подслушивал. Хотя, я нисколько этому не расстроена. Видеть гримасу разочарования на бабушкином лице чуточку приятно.

– Ну что ж, все равно свадьба будет в августе.

– А что так? – насмешливо бросает Костя, шагая в мою сторону.

– Каждый мужчина в этом мире должен страдать. И умирать исключительно женатым. Ты что не знал сей прописной истины? – облегчение. Да, пожалуй, я испытываю именно его, от осознания, что Костя привык к моей родственнице и делит ее слова как минимум на двое.

– Благодаря знакомству с вами, уже в курсе.

– Раз ты уже дома, Константин, мне бы хотелось кое-что обсудить с тобой. А тебе не кажется, что твоя квартира хоть и хороша, но мала для четверых? Может быть, лучше продать ваши квартиры и купить четырехкомнатную? –омммммммммммм…

– Нет. У меня другие планы.

– Какие?

– О которых лучше не говорить вслух, а то мало ли не сбудутся. Вы нас извините, но хотелось бы провести в своем доме сегодняшний вечер наедине с Алей.

– Ну хоть бы на ужин пригласил, – театрально возмущается бабушка, подхватывая свою сумочку.

– Насколько я вижу, в духовке курица с кожей. Вам нельзя.

– Я забыла чей ты внук.

– Память в вашем возрасте она такая.

– Хам.

– И вам хорошего вечера, Изольда, – парирует в ответ, помогая надеть бабушке шубу.

– Пока, бабуль. Я позвоню из роддома.

Провожаю взглядом бабушку и облегченно выдыхаю, когда Костя наконец ее спроваживает.

– Буду бить, Аля.

– Вау. Ну, наконец-то мы дошли до БДСМ. Я согласна даже на связывание, – тянусь к нему, чтобы поцеловать, а этот гад отстраняется и кидает мне под ноги тапки.

– Сколько раз надо сказать, чтобы не ходила босиком? – и словно намеренно целует меня в щеку.

– Полы не холодные.

– Холодные.

– Так значит бить ты будешь за отсутствие тапок? Это не слишком сексуально, – вот в этом-то и проблема. Три месяца отсутствия секса – это много для активного мужика. А он именно такой. Плюс еще два месяца. Итого почти полгода. Это капец как меня тревожит. Точнее тот факт, что, возможно, он не видит во мне женщину, а исключительно мать его детей.

Накрываю на стол, ставлю курицу вместе с картофелем, чувствуя на себе пристальный Костин взгляд.

– Не грузись. Все будет хорошо, – неожиданно произносит он, вставая из-за стола.

– Точно знаешь?

– Сто процентов. И кроватки я соберу в твое отсутствие. Хватит этих дебильных суеверий. Мне нечего будет делать неделю. И чтобы потом как в жопу ужаленный не бегать, я все подготовлю, – закрываю глаза и чувствую его губы на своих. Но…поцелуй мимолетный.

– А не ты ли говорил бабушке про суеверия?

– Я?

– А кто не хотел делиться с ней планами?

– Тю. Это чтобы она быстрее свалила отсюда. А касательно планов – хочу на все лето снять коттедж со всеми удобствами и с бассейном. Воздух для детей, то-се. А если нам понравится, то потом можно подумать о своем коттедже. Ты как?

– Я не против. Главное, чтобы там не было огорода.

– Огород с двойней? Вот тебе и БДСМ. Нет уж, уволь.

– Кость, ответь мне честно на один вопрос. Только честно. Пожалуйста.

– Чую херня будет. Но давай.

– Я для тебе сексуальна? Ну, хотя бы еще возбуждаю?

– Что нужно сказать чтобы минимизировать последствия?

– В смысле?

– В прямом. Скажу нет, ты обидишься и все пойдет по одному месту. Скажу да, ты непременно попросишь доказательств и я тебя трахну. Потом все тоже пойдет по еще худшему месту. Роды начнутся еще раньше. Да, хочу. Да, возбуждаешь. Но не надо об меня тереться лишний раз намеренно. Я же не железный. Чего ты как маленькая? Тебе завтра в роддом. Какой к черту секс, Аль?

– Которого у нас нет три месяца, – обиженно произношу я. – И мне не завтра рожать. Я могу приехать за день до планового кесарева. На черта мне там лежать пять дней?

– На черта – это надо спросить у врачей. Хватит грузиться из-за ерунды.

– Плюс два месяца еще без секса это не ерунда.

– Только не надо мне заливать в уши, что ты хочешь секса. Ты только-только начала нормально дышать, – к сорока зрение вроде как ухудшается. Этот же подмечает все. – Я взрослый мальчик, который способен удовлетворить свою физиологию. У меня для этого есть рука. Очень хорошее приспособление.

– Ты так ее в мозоли можешь стереть.

– Ну ты же не стерла за семь лет, – насмешливо бросает Костя.

– Ах ты, гад.

– Мне кажется, ты говорила что-то типа «хороший мужик, каких хрен найдешь». Там что-то еще было про люблю вроде.

– Реально гад, – легонько толкаю его в грудь, на что Вдуев начинает смеяться.

Три месяца спустя

Тишина и полный релакс. В интернете непременно найдутся такие ролики, где родители двойни лежат со своими спящими ангелочками на кровати. Девочка в суперстильном розовом одеянии примкнула аккурат к папочке и мирно посапывает, а мальчик, разумеется, в голубом – к мамочке. Ну и, конечно же, жирный рыжий кот в ногах, который и не думает вгрызаться в чьи-то ноги.

Почти идиллия. Почти, потому эта картинка, то есть затишье с нашими малявками – ненадолго. Наверное, есть спокойные дети, но это не про наших. Если Алиса начинает заливаться плачем, Максим подхватывает и продолжает свою песню. А первой всегда начинает именно эта капризная девчонка. Это жуть как выматывает. И я бы давно свихнулась, если бы не Костя.

В этом сумасшедшем ритме есть один существенный плюс. Набранные килограммы улетучились в неизвестном направлении. И о чудо, я не подурнела. Мы лежим с ненормальными улыбками лишь по одной причине. И нет, это вовсе не потому что наши дети мирно спят. А все потому что в холодильнике их ждет сцеженное молоко, а на пороге вот-вот появятся прадед с прабабкой. А нас ждет два дня полного релакса в гостиничном комплексе. С бассейном и СПА.

И это наша уже вторая вылазка с момента рождения детей. И если первую мы благополучно проспали в номере, лишь единожды выбравшись для галочки на массаж, то эту я намерена провести с большей пользой. Особенно, учитывая тот факт, что нам удалось поспать ночью дольше, чем обычно.

Щелчок от открытия входной двери и наши лица озаряет голливудская неприлично широкая улыбка. Аккуратно, стараясь не разбудить мирно спящую малышню, целуем по очереди в пухлые щечки и почти беззвучно встаем с кровати.

Желание получить молчаливых бабушку и старшего Вдуева тоже исполнено. Они как никто другой знают, что шуметь с нашими детьми противопоказано, ибо покой им дороже.

– Мы идеальные родители, – улыбаясь произносит Костя, как только мы оказываемся в номере.

– Уверен?

– Абсолютно. Кто еще признается, что хочет отдохнуть от крика своих кровиночек в открытую.

– О да, мы идеальные. У меня для тебя кое-что есть. Садись в кресло, включи электрический камин и налей себе вискаря.

– Что-нибудь еще?

– Пока все.

Почти год. Почти год я не носила красивого привычного для себя нижнего белья. И вот он час икс настал. Новенькое черное полупрозрачное кружево идеально подчеркивает увеличившуюся грудь. Ну и чулки. Секс в чистом виде. Наверное, странно надевать то, что будет снято через пару минут, но…душа требует именно этого.

Выхожу к Косте и моментально ловлю в его взгляде изменения. О да, именно такого эффекта я и ожидала. Возможно, я двигаюсь не так сексуально, как в просмотренных мною видео, но ему точно заходит. Наклоняюсь к нему и нарочито медленно провожу пальцами по шее. Веду вниз. Провожу руками по груди и в момент, когда он тянется ко мне поцеловать, я намеренно увиливаю. А затем поднимаю ногу. Костя стягивает с меня чулок и в момент, когда я опускаю ногу, она неприлично громко хрустит.

– Это сейчас был не треск камина, да? А твое колено? – усмехаясь произносит Костя.

– Ты бы мог сделать вид, что это камин.

– На хрена? Это же так сексуально, – смеясь произносит Костя, подхватывая меня на руки. – Похрустим суставами вместе.