Глава 9

Несмотря на мои надежды, Конд Корви не ушел: в очередной раз за ночь, он принялся снимать с себя одежду.

– Что вы делаете, Ваше Величество?

– А на что это похоже? – он стянул рубашку, оголив торс.

То, как красивый мужчина раздевается – особый вид искусства. Я не имею в виду стриптиз. Там низменная основа, задействующая порочное стремление к сексу. Здесь же я видела иное. Король расстегивал пуговицы, а у меня замирало сердце. Освобождал от ткани развитые плечи, а я переставала дышать. Мои чувства были сродни ожиданию, которое испытываешь, распаковывая подарок на день рождения – все в тебе трепещет от радостного предвкушения. Конд не замечал, что я наблюдаю за ним – все его движения были естественными, без намерения соблазнить меня. Мне пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения.

– Пришел ваш черед спать на диване, – когда король взялся за пуговицу штанов, я указала ему пальцем на прокрустово ложе. – Мне, больному человеку, положены более комфортные условия.

– Хотите, чтобы после сна на диване у меня сделалась кривой шея? – он склонил голову набок. – Или ходил в раскоряку, как утка, готовая снести яйцо?

– Да боже ж ты мой! Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое. Дали, наконец, выспаться. Вы не замечаете, что совершенно несносны? У меня руки чешутся стукнуть вас по темечку!

Да, я знаю. Запрещенный прием. Но мне на самом деле нужно было остаться одной. Если на меня так действует обыкновенное расстегивание рубашки, то что будет, когда Аполлон ляжет рядом?

Я выдохнула и попыталась взять себя в руки. Что это? Почему я так остро реагирую на Конда Корви? Побочное действия от прописанной доктором мази? Или последствия массажа спины, сделанного самим королем? А может, опять приворотная магия? Нет–нет, гнать его от себя! Пусть обижается, но я не собираюсь отдаваться первому встречному представителю чужого мира. Мне курортный роман ни к чему. Пусть соблазнитель хоть трижды будет королем и раскрасавцем. Майся потом на Земле от воспоминаний и нереализованных возможностей. Лучше совсем не начинать.

– И это ее благодарность, – скорбно произнес Конд и, подняв брошенную на пол рубашку, напялил на себя. – Хорошо, я уйду, раз уж вы так отчаянно призываете на помощь бога. Я уважаю чужую религию. Но… – он немного подумал, однако не решился продолжить тираду, полную упрека, и просто махнул рукой. –  Неприятной вам ночи, леди.

И ушел. А я призадумалась над его последним пожеланием.

Что значит, неприятной ночи? Без его Величества свет мне будет не мил? Так я его потушу.

Я со всей силой дунула в лампу – не знала, как она «выключается». Огонь возмущенно дернулся, но послушно погас.

Я легла, положив ладони под щеку. Анализируя прощальный спич Конда Корви, улыбнулась. Хоть и не хорошо всуе поминать имя Господа, но оно странным образом усмирило несносного самодержца. Неужели у меня появился кнут?

Интересно, а какая здесь религия? О том, что она не имеет главенствующей роли в государственном управлении, говорит хотя бы то, что мне ни разу не встретилось изображение местного бога и горящей под ним лампадки ни в покоях короля, ни вне их. Где–где, а уж у кровати тяжело больного должны быть хоть какие–то символы веры.

Я взяла с соседней половины кровати подушку и положила себе на голову. С коридора доносилось бряцание оружия. Смена караула, должно быть. Закрыла глаза, чтобы уснуть, но тут же вновь открыла – почуяла аромат, исходящий от подушки. На ней спал Конд Корви.

– Твою же мать!

Мысли тут же закружились вокруг несносного короля. Глупо было бы спрашивать, чего он добивается. И так понятно: вбил себе в голову, что я особая, вот и кружит в попытке приручить, соблазнить, окольцевать. Хорош, конечно, но мне нет места в отсталом мире. Я урбанистка. Мне подавай движение, запах бензина, рев мотора, шипение кофеварки и писк незакрытого холодильника. Если Анне каким–то чудом повезло перетянуть герцога Э в свой мир, то король ни за что не пойдет на то, чтобы оставить родину.

– Да что же они так громко бряцают! Спать же невозможно! – я, натянув поплотнее подушку на уши, повернулась на другой бок. Мысленно отругала себя, что сделалась такой нервной. Вчера никакой шум не мешал дрыхнуть на полу, а сегодня ко всему придираюсь. По открытым рукам, удерживающим подушку, полоснуло холодом. Я в недоумении сдвинула ее и уставилась на распахнутое окно. Ничего себе! И когда оно успело открыться? На улице мороз, тут не до проветриваний!

А когда в квадрате окна, едва освещенном предрассветной серостью, замаячила фигура, намеревающаяся закинуть на подоконник ногу, я, недолго думая, швырнула в нее подушку. С тихим «ох» лазутчик, не ожидающий катапультирования перьевой и достаточно тяжелой постельной принадлежности, полетел вниз. Затрещали ломающиеся кусты, и я кинулась посмотреть, кого убила. Упасть со второго этажа, да еще спиной вперед – шанс уцелеть слишком мизерный.

Но стоило мне перегнуться через подоконник, как тут же чья–то рука вцепилась в мои волосы. Я не упоминала, но природа наградила меня отменной гривой, которую я на ночь бережно заплетаю в косу. Так что было за что подержаться.

Я взвизгнула от боли и едва не вывалилась. Лишь выступ подоконника, в который я уперлась животом, помог удержать равновесие. Если только выживу, завтра полюбуюсь на огромный синяк поперек тела.

– Руку дай! – требовательно произнес женский голос. – Иначе обе разобьемся.

Нет, я не Рапунцель, чтобы позволять болтаться на своих волосах какой–то девушке, поэтому напряглась, но протянула ей руку. У меня даже не было сил кричать от боли. Мне казалось, что с меня сдирают скальп.

Незнакомка вцепилась в меня мертвой хваткой. Невероятно сильная и верткая, точно ящерица, она подтянула тело, нашла устойчивую точку опоры и ловко перебросила ноги через подоконник. Мы обе кулем свалились на пол и полчаса не могли отдышаться. Я потрогала голову, удивляясь, что все еще остаюсь с волосами.

– Я знаю, кто ты, – произнесла я, поднимаясь на одном локте.

Незнакомка хмыкнула. Сев и прижавшись спиной к стене, она стянула с головы косынку. Непослушные волосы, каждая прядь которых вилась мелким бесом, рассыпались по ее плечам. Черные, точно вороново крыло, они были невероятно красивы какой–то дикой африканской красотой.

– И кто? – она сморщила носик, отчего ее смуглое личико сделалось милым. Длинные ресницы, темные глаза, высокие скулы и энергия, прущая от нее тугой волной даже в таком статичном состоянии – любовница короля была хороша. Я даже ощутила укол ревности.

– Леди Николь.

– Просто Николь, я далеко не леди, – она поднялась как подскочила. Пружинистая, гибкая, хорошо сложенная. В этом я убедилась, увидев в полный рост фигуру, туго упакованную в удобную для скалолазания одежду. Штаны на ней сидели не в пример лучше, чем джинсы на мне. Да, Николь притягивала взгляд и вызывала восхищение.

Вот что мужчинам еще надо, когда рядом с ними такая женщина? А может, она тоже шпионка, работающая под прикрытием? С несносного Конда станется. Вон как ловко забралась на второй этаж. Дикая кошка.

– Я… Паулина. Тоже без леди, – кивнула я, принимая не такую униженную позу. Неприлично продолжать валяться на полу, тогда как над тобой стоит любовница короля.

– Вот и познакомились, – произнесла Николь и протянула мне руку помощи.

Пришла моя очередь охать. Я схватилась за живот.

– Синяк будет, – пожаловалась я и похромала к кровати, возле которой оставила свои вещи.

– А я вся закоченела, пока висела за окном, – Николь подошла к печи и положила на нее ладони. – Карнизы с этой стороны слишком узкие, едва нога помещалась. Висела на стене, будто цирковая акробатка, – она сжала пальцы в кулак и разжала. – Чуть не сорвалась. Никак не могла дождаться, когда он уйдет.

– Кто он?

– Его Величество.

– Ты что–то путаешь, – как можно безразличнее произнесла я. Сунув ноги в тапочки, я потянулась за халатом. – Здесь был Дант. Слуга

– А зачем тогда уточняешь? – она осклабилась в белозубой улыбке.

Однако. С ней нужно быть начеку. Чтобы скрыть волнение, я взяла в руки лампу и попыталась понять, как ее включить. Вертела, ощущая себя мартышкой с консервной банкой. Вздрогнула, когда огонь неожиданно вспыхнул.

По смешку догадалась, чьих «рук» это дело.

– Это ты в меня бросила жабьим проклятьем? – я сощурила глаза.

– Вот еще! – дернула плечом Николь. – Я и без него положу тебя на обе лопатки.

Передо мной определенно стояла ведьма. Ну да, все верно: Конд упоминал, что среди невест нет явных магов, а про любовниц он скромно умолчал.

– Откуда такая самоуверенность? Ведь это я, а не ты живешь в паре шагов от покоев короля.

– С Его Величеством расстояние не измеряется парой шагов. Когда он желает женщину король на расстоянии ладони от нее, – она продемонстрировала, приложив руку к груди. – Уж я–то знаю. Совсем недавно противостояла силе его напора.

– Но все равно стала любовницей.

– Ну да, – он кивнула. – Выдержала ровно час. А потом сдалась. Поэтому и хотела узнать, как долго ты сможешь держать осаду.

– Как видишь, его здесь нет, – я радовалась, что вовремя выпроводила Конда. Еще не хватало сойтись в схватке с ревнивой женщиной. Да и скрывать, что король «болен» проблематично, если за нами наблюдают даже в окна второго этажа.

– Что в тебе есть такого, чего нет у меня? – она отлипла от печи и подошла ближе. Лампа позволяла рассмотреть ей меня, а мне ее.

– В тебя не кидались жабьим проклятьем? Может, ревность других женщин выделила меня? Раз уж они поспешили избавиться от соперницы, то значит признали в ней силу?

– Фу, – она опять мило сморщила носик. – Жабье проклятье – это такая ерунда. Ты придаешь ему слишком большое значение. Всех–то дел, вовремя выпить отвар кореницы болотной.

– Как, выпить? Его разве не надо втирать в тело? – я озадаченно опустилась на кровать.

Тут пришла ее очередь удивиться.

– Можно, конечно, но зачем?

– Вот и я думаю, зачем, – я отвернулась, чтобы Николь не заметила порозовевших щек. Нет, не от смущения. А от злости. Конд провел меня. «Запомни, я всего добиваюсь». Гад. Захотел потереть спинку и потер.

– И кто в тебя втирал кореницу? – глаза Николь опасно сияли.

Вот именно, втирал. Втюхивал.

– Сама, – я почти не соврала. – У меня был жар, и доктор посоветовал смешать траву с… медом.

– Странно. Просто выпила бы отвар, жар быстрее прошел бы. Зачем натираться?

– У нас так принято: заболел, сразу натрись.

Как еще я могла оправдать свое простодушие?

– Где у вас?

Вот же влипла. Я с тоской посмотрела на дверь. Хоть бы кто появился и прервал череду неловких вопросов.

– Слушай, я всю ночь не спала. То одно, то другое. Теперь вот ты пришла. Давай, завтра поговорим. У меня глаза слипаются.

Я показательно зевнула.

– Так я завтра скажу, что ты меня сама пригласила? Иначе меня не впустят, – Николь, убедившись, что я подтвердила приглашение кивком, направилась к окну. – Тут отчего–то сделалось слишком строго, поэтому мне захотелось проверить, не в тебе ли причина. В окнах короля темно, вот я и решила, что он у тебя.

Она легко забралась на подоконник.

– Не упадешь? – я с места не тронулась. Пусть сама выбирается, раз через дверь боится выйти. Мне мои волосы дороже.

– Нет. Я из догосов. Вся жизнь на острых скалах.

– Бессмертные горцы, – я грустно улыбнулась.

– Похоже на то.

– Когда кусты внизу затрещали, я подумала, что кого–то убила.

– Это подушка. Хорошо, что снег идет, иначе утром всполошились бы, отчего пух кругом.

– Ты не обижайся, но я о твоем визите расскажу лорду Лоури. Не хочу больше быть застигнутой врасплох. Пусть поставит внизу охрану.

– Это уже неважно, – она махнула рукой. – Теперь я официально тобой приглашена. Смогу зайти через дверь, как все приличные люди. Приятно было познакомиться.

– Прости, не могу сказать того же. Ты едва не свернула мне шею, – я решила быть откровенной. Николь бесцеремонна и напориста, не следует давать ей спуску. Такая же, как Конд Корви. Два сапога пара. Когда–нибудь до него дойдет, что лучшей пары ему не найти.

– А я все еще подозреваю, что ты покушаешься на мое, – она оскалилась в хищной улыбке. Ну чисто горная кошка. – А за свое я горло перегрызу.

– Я здесь временно, – поспешила уверить я.

– Это успокаивает. И спасает тебе жизнь.

Недолгое шуршание и Николь исчезла. Я закрыла за ней окно и плотно задернула шторы. Вспомнилось нелепое прощание короля: «Неприятной тебе ночи». Знал, на что способна его любовница? Или следует ждать еще каких–то сюрпризов?

Я без сил повалилась на кровать и забылась сном без сновидений. Мозг просто не успевал обрабатывать череду событий.

Утро встретило запахом горячей еды. Кофе! В комнате отчетливо витал аромат кофе. Хоть что–то приятное, напоминающее прежнюю жизнь.

Из приятного еще были яйца всмятку, сыр и сливочное масло. Из неприятного – настороженный взгляд короля.

– Вы бы не расхаживали в своем реальном обличии, – упрекнула я, быстро намазывая масло на подогретый хлебец. – Тут у вас умудряются в окна второго этажа заглянуть.

– Николь была?

И почему он не удивлен?

– Угадали, – я отхлебнула чудесный кофе и закрыла от удовольствия глаза.

– Мне уже доложили. Ушлая девица, три поста охраны миновала, накрывшись белым покрывалом. Специально ждала, когда снег повалит, чтобы не заметили. И что она тебе сказала? – с утра у короля было желание говорить мне «ты».

– Пообещала за вас перегрызть горло.

– Не переживай. Ее больше близко к тебе не подпустят.

– Поздно, она вырвала у меня приглашение.

И без того хмурое лицо короля еще больше скривилось.

– Она опасна.

– Я уже поняла, что вы без опасности скучаете. Вам бы все укрощать да праздновать победу, добившись своего. Я не прощу вам обмана с кореницей. Наверняка и доктора подговорили?

– Доктора не вини, он не мог меня ослушаться, – теперь на физиономии Конда главенствовала досада. Собственная же любовница его провела. Достойная соперница.

– Значит, я доктора тоже вычеркиваю из списка людей, которым могу доверять. Складывается стойкое убеждение, что вас окружают одни лгуны.

– И лизоблюды. Ты права, никому не доверяй.

– Даже вам?

– Мне особенно. У меня корыстные к тебе намерения.

– Откуда такое самобичевание у влюбленного в себя павлина? Неужели чувствуете вину за свое поведение?

Я отшатнулась, когда король вдруг поднес палец к моим губам, но он удержал меня рукой на затылке. Смахнув нечто вроде пенки от кофе, Конд облизал подушечку пальца.

– Вам обязательно меня трогать? – я отбила руку. Даже если за прикосновение к королю грозит смерть, я не допущу, чтобы ко мне лезли, когда вздумается.

– Обязательно, – буркнул Конд. – Ты должна привыкнуть к проявлениям моей нежности.

– Я против. Не хочу чувствовать себя кобылкой, которую объезжают.

– Поверь, тебе не захочется видеть кнут для строптивых лошадей.

– А он у вас есть? – я театрально выпучила глаза.

– Придет время, я покажу.

– Буду ждать, – произнесла я, выбирая ложечкой паштет из креманки. Чтобы оборвать треп, могущий завести неизвестно куда, задала интересующий меня вопрос. – Что у нас сегодня по расписанию?

– Пойдем выбирать тебе платье на бал.

– Бал?! – я была так потрясена, что не донесла ложку до рта. – Как?! Вы собираетесь устраивать вечеринку, в то время, как ваш король при смерти?

Конд закатил глаза, а я прикусила губу. Ах, да. Только враг знает, что король болен. Для остальных он просто прячется в своих покоях.

– Бал был назначен пару месяцев назад. Не стоит отменять его только из–за того, что Его Величество уехал по неотложным делам. Это официальная версия.

– Невесты заскучают. Такой облом.

– Вот и посмотрим, на какие жертвы они пойдут. Приглашены лучшие холостяки Рогуверда. Вино довершит разрушительное действие морального облика претенденток. Никто не одернет, если они окажутся слабы к любовным играм. А утром дамы, не выдержавшие испытания, отправятся домой.

– Не под венец?

– Кому как повезет. Я не против отдать десяток из них в надежные руки. Лишь бы не грезили о моей.

– Кардинальная чистка? А что будет со мной? Вдруг я тоже окажусь из слабых? Еще влюблюсь в какого–нибудь красавца?

– Исключено, я как следует подготовился. До самого утра просидел в башне Фергюса – это нечто вроде вашей лаборатории. Придворный маг готовит там всякие магические штучки. Вот, смотри, что он придумал.

Из кармана Величества на свет появилась цепочка с висящим на ней амулетом в виде кинжала.