Глава 10

Подвешенный на цепочку кулон мотался подобно маятнику. Бриллиант, вставленный в рукоятку миниатюрного кинжала, притягивал взгляд ярким блеском. 

– Что это? – меня, подобно сороке, потянуло дотронуться до подвески, но я тут же отдернула руку. – Ой, жжется!

Король взял мою ладонь. Я даже скривилась, решив, что пришел черед следующей его «нежности» – будет дуть, но он неожиданно проткнул острием кинжала указательный палец.

– Что вы делаете?! – я в возмущении дернулась. Конд не дал забрать руку, а с непроницаемым видом слизнул капельку крови.

– Что ты сейчас чувствуешь? Что–нибудь изменилось? – спросил он, надев цепочку мне на шею. Металл приятно холодил кожу. Я полюбовалась, как ладно лег кулон в ложбинку между полушариями груди. Цепочка оказалась гораздо длиннее той, что мне подарили родители – с бриллиантовой слезой и кольцом–переводчиком. Поймав взгляд Конда, я глубже запахнула халат.

Вспомнив, какой мне задали вопрос, огляделась, но не найдя раскинувшейся по потолку радуги или висящего в воздухе призрачного марева – предвестников волшебства, прислушалась к себе, надеясь нащупать изменения, которые определенно должны были произойти. Но и тут ничего не обнаружила. Никаких ощутимых последствий взятия капельки крови.

– Совершенно ничего, – единственно верный ответ сразу на два вопроса.

Король победно улыбнулся.

– Отныне так будет всегда. Пока ты любовалась своим декольте, я поменял внешность, но ты не заметила, что я изменился. Теперь ты всегда будешь видеть только меня.

– Но… – я похлопала ресницами, требуя объяснения.

– Для остальных я могу быть кем угодно: юным Дантом или суровым лордом Дервигом, который возьмется сопровождать тебя на бал, но видеть ты будешь только меня. Я устал наблюдать, как ты пялишься на смазливого мальчишку.

– А как я узнаю, мне следует обращаться к вам на «ты» или на «вы»? – кажется, я еще больше запуталась.

– Я своей милостью разрешаю тебе называть меня на «ты» в любом случае.

– Я счастлива, – с придыханием отозвалась я, оценив масштаб подарка, но Конд оставался серьезным, поэтому я перестала ерничать. –– Раз уж вы упомянули лорда Дервига, то позвольте полюбопытствовать, кем он мне будет приходиться? Опекуном или, может, отцом? Если мне позволительно с ним фамильярничать, то он должен быть достаточно близким человеком.

– Женихом. Это сразу уберет множество проблем. Дервиг является моим дядей по материнской линии, что послужит прекрасным оправданием твоего пребывания в королевском крыле. Я приютил невесту своего близкого родственника до его приезда на торжество.

– И если я вскоре отправлюсь домой, то все подумают, что я уехала во владения своего мужа, да?

Конд кивнул, но я заметила, как у него дернулась щека.

– Здорово придумано, – похвалила я, но тут же задала следующий вопрос. – А если я случайно столкнусь с ним настоящим? Вдруг я перепутаю вас и скажу лорду что–нибудь неподходящее?

– Исключено. Лорд Дервиг живет затворником более двадцати лет и только ради невесты выберется из своей горной берлоги. Таковым будет объяснение для всех.

– Как он хоть выглядит? – вполне резонный интерес, если я не буду различать, кто стоит передо мной: слуга или жених.

– У него седые волосы – это все что тебе следует знать.

– Старикашка?

– Вполне может заделать с полдюжины детей.

Я скривилась.

– Нет, я так далеко я не зайду.

– У тебя на шее висит символ его клана. Разящий кинжал. Поэтому ни у кого не возникнет вопрос, на каком основании ты носишь амулет древнего рода.

– Хорошо, – я проводила взглядом поднявшегося и направившегося к шкафу короля, где он по–хозяйски принялся щелкать вешалками. – Вы подбираете мне платье для выхода в свет?

– Ты. Начинай говорить мне ты. И нет, я не собираюсь настолько контролировать тебя, чтобы выбирать платья. Я хочу убедиться, что ты оденешься сообразно принятым в Рогуверде обычаям. Нечего смущать портних. Никаких панталон и лифчика.

– Мне его до сих пор не вернули, – я надула губы.

– И не вернут. Его разрезали на лоскуты.

– Да как вы… Как ты…

– У леди Розмари чутье на успех, – Конд бросил на кровать рубашку, чулки и пару нижних юбок. – Скоро во всех салонах Самаальда появятся милые женские штучки. Ожидается большой спрос. Будет, конечно, неприятие, но, когда невесты короля примерят пикантное белье, молва о нем пойдет дальше королевского двора.

– Корона собирается зарабатывать на нижнем белье?

– Почему бы нет? Ты первая сможешь оценить, удалась ли нам затея, –  он закрыл дверцы шкафа. – Одевайся. Я подожду тебя за дверью.

Я выдохнула с облегчением: до Конда Корви начало доходить, что мне как воздух необходимо личное пространство.

Немного дольше провозившись с чулками, которые, как выяснилось, завязываются под коленом, напялив накрахмаленные юбки и строгое синее платье, я глянула на себя в зеркало. Стоило что–то сделать с волосами. После недолгого раздумья, я переплела косу и, свернув ее, закрепила на затылке. Благо, в шкатулке нашлись костяные шпильки.

Последний взгляд на себя подсказал, что платье слишком скучное, его требовалось освежить, поэтому я вытащила цепочку с кинжалом наружу. Пусть красивый кулон послужит украшением – он вполне гармонировал с сережками в моих ушах. Свою цепочку с висящим на нем кольцом–переводчиком оставила под одеждой. Я помнила, что совсем не говорю на рогувердском и без помощи «фаше» мне не обойтись.

– Надеюсь, я не замерзну, – я так и не обзавелась верхней одеждой. Желая спросить, выйдем мы за пределы дворца или нет, я распахнула дверь. За порогом стоял высокий седовласый мужчина. Я открыла рот. Незнакомец был великолепен.

– Почему ты вытащила кинжал наружу? – прошипел он приятным баритоном.

Я захлопнула рот, поняв, что передо мной Его Несносное Величество. Мне выпала честь лицезреть образ его дяди только потому, что выданный амулет не соприкасался с кожей: ему требовался такой же прямой контакт, как и кольцу–переводчику.

– Так вот почему ты не хотел говорить, как выглядит лорд Дервиг! Боялся, что я в него влюблюсь так же, как и в юного Данта!

Черт! Зачем я произнесла это вслух!

Меня запихнули назад в комнату. Меховая накидка, которую «лорд Дервиг» приготовил для своей спутницы, полетела на стул, а рука, унизанная кольцами, полезла за мой шиворот, чтобы втянуть туда замечательный артефакт. Стоило кинжалу дотронуться до кожи, как великолепный лорд Дервиг, на которого хотелось смотреть и смотреть, настолько он выглядел мужественным и благородным, превратился в Конда Корви.

Но я все равно осталась под впечатлением. Не знала, что я, оказывается, такая падкая на красивых мужчин. Или они мне просто не встречались?

Величество хмурился, когда набрасывал на мои плечи накидку. Я приподняла платье и показала, что на ногах у меня легкомысленные мюли, никак не подходящие для похода по снегу.

– Тебе не придется ходить пешком по улице, – бросил король и, взяв меня за руку, повел за дверь.

Наш выход на лестницу можно было назвать триумфальным. Невесты, которые по моему разумению день и ночь дежурили под дверями королевских покоев, расступились. Все взгляды были направлены на моего спутника. Если бы я не знала, что рядом со мной идет седовласый мужчина, то решила бы, что они видят короля – настолько лорд Дервиг привлекал к себе внимание.

На площадке перед спуском с лестницы он поцеловал мои пальцы. Послышался хор шепотков, веера и ресницы затрепетали. Я вздернула носик, чтобы соответствовать своему кавалеру.

– О, Матиас! – на последней ступеньке нас ждал лорд Лоури. Он горячо приветствовал «старика». – Давненько ты не заглядывал к нам.

– Если бы не леди Паулина, вы не увидели бы меня еще лет двадцать, – вновь последовал поцелуй моих пальцев. Отпустив их, лорд Дервиг обнял меня за талию и притянул к себе настолько близко, насколько позволяли приличия. – Надеюсь, вы не обижали мою невесту?

Вновь пришли в движение веера. Услышаны главные слова: я – невеста лорда Дервига. И больше не конкурентка «понаехвашим» девицам. Конд Корви ловко вывел меня из игры. Больше мне ничего не угрожает.

– Мы ее берегли, – учтиво улыбнулся Лоури. – Вы куда–то собрались? На улице подмораживает.

– Пусть тебя это не беспокоит, отныне леди Паулина моя забота.

Лорды раскланялись, и мы продолжили шествие к центральному входу. Вышколенные слуги распахнули перед нами двери. По ногам ударил холодный ветер, и я поежилась, только представив, что придется идти по ледяным ступеням в тоненьких шелковых шлепках.

Не успела я охнуть, как оказалась на руках «жениха». Он понес меня к карете, стоящей у подножия раскинувшейся веером лестницы.

– Это обязательно? Лучше купил бы мне ботинки, – прошипела я, чувствуя, как у меня загораются уши.

– Я жених. Никто не осудит порывы влюбленного мужчины.

– У нас разве не договорной брак?

– Нет. Мезальянс. Ты безродная, но тут ничего не поделаешь. Любовь. Только она заставила бы Матиаса Дервига выбраться из заточения в собственном замке. Даже нашествие захватчиков, случившееся семь лет назад, не побудило его высунуть нос. Три года осады и велирийцы ушли ни с чем. Крепость Разящего кинжала так и не сдалась. А сейчас она пала перед маленькой птичкой.

– Почему Дервиг безвылазно сидит в своем гнезде? – если уж брать аналогию с птичкой, то я вполне верно подобрала название непобедимой каменной крепости.

– У него много лет назад случилась несчастная любовь.

– О?

– Да, мужчины моего рода умеют любить. И тоскуют, когда с их женщинами случается беда. Или они покидают нас.

– Что произошло с его женой? Она ушла к другому? – меня опустили на раскладную ступеньку кареты. Я забралась в ее теплое нутро так и не успев замерзнуть. Лорд Дервиг пристроился рядом, проигнорировав противоположное сиденье. Я чуть подвинулась, сокращая расстояние между нами.

– Не люблю сидеть спиной по ходу движения, – произнес он, снимая перчатки. – А что касательно любви Матиаса, то леди Ветна была ему невестой. Они так и не успели пожениться. Она умерла от чахотки. Сирота, Дервиг был единственным, кто мог позаботиться о ней.

– Тоже мезальянс?

– Дядя верен своим привычкам, – Конд улыбнулся. Карета покачивалась, и хотела я того или нет, но наши тела соприкасались. – Я недавно навещал его, предлагал вернуться ко двору, но заметив, что по всему замку развешаны портреты леди Ветны, понял, что настаиваю напрасно. Матиас не перестал любить ее и уже привык жить в одиночестве. Говорит, пишет хроники Рогуверда и вполне доволен, что может следить за событьями издалека. «Блеск двора не слепит, и вся шелуха на расстоянии слетает, оставляя ядро истины». Дословно.

Я отдернула занавеску, чтобы посмотреть, что происходит за окном. Карета описывала дугу по дворцовой площади, и я смогла по достоинству оценить масштабы и архитектуру прекрасного дворца. Под зимним солнцем огнем горели крыши башен и золотой символ Рогуверда – расправившая крылья птица.

– Орел? – кивнула я на нее. Везде одно и то же: двуглавый или нет, но непременно орел.

– Нет, ярталь. Скульптура не передает всей красоты птицы. И полезности. Именно она изгнала захватчиков. А вместе с ними и Анну, – последние слова сопровождались вздохом.

– Ты, как и дядя, до сих пор любишь единственную для тебя женщину?

– Любил, – коротко ответил Конд. Я замолчала, поздно осознав неловкость вопроса.

По меркам средневековья Самаальд оказался вполне современным городом – с мощеными булыжниками площадями и деревянными настилами вместо тротуара на боковых пешеходных улочках. Мимо проплывали двухэтажные и трехэтажные строения знати, аккуратные и красивые домики простых обывателей, перемежающиеся лавками и мастерскими. Голые деревья, заснеженные ели, вороны и птахи поменьше. Люди, как и везде: шляющиеся ротозеи или спешащие по своим делам горожане. Мокрые подолы юбок и месиво из снега и грязи под ногами. Вместо машин кареты и повозки, по которым легко угадывалось благополучие владельца. Совсем уж плохоньких домов и экипажей я не заметила, видимо, меня везли по самому центру города.

Карета остановилась у небольшого двухэтажного здания, широкие окна которого украшали мозаичные стекла. Витиевато написанная вывеска гласила, что мы прибыли в модельный салон леди Фаско – любимицы королевского двора. «У нас одеваются невесты Его Величества!» – кричала реклама, претендующая на высокий вкус. Не совсем скромное заявление, но что ни сделаешь ради продвижения доходного бизнеса.

Роскошь внутри салона просто ошеломляла: шелк, бархат, кружево, живые манекены, принимающие вычурные позы перед сидящими на диванах клиентками. Мужчины тоже присутствовали – они стояли в сторонке и наверняка были приглашены ради своих увесистых кошельков.

– Нас предупредили о вашем визите, лорд Дервиг, – владелица салона вышла навстречу собственной персоной. Я поняла, кто она, когда живые манекены и обслуживающие клиенток дамы подтянулись. Они бросали на леди Фаско тревожные взгляды. Хозяйка, должно быть, была строга. – Идите за мной, я отведу вас в приватную залу. Для вашей невесты все только самое лучшее. Конечно, нелегко было за пару суток подготовить наряды по присланным меркам, но мы справились. Возможны небольшие переделки, но они не займут много времени.

Я бросила на идущего с невозмутимым видом Конда уничтожающий взгляд. Он два дня назад уже знал, что отправится со мной на бал, и подсуетился. Как оказалась, жизнь во дворце расписана до мелочей. Никаких неожиданностей.

– Откуда ты знаешь мои размеры? – прошипела я, когда хозяйка салона отвлеклась, приглашая своих помощниц продемонстрировать наряды.

– Я не терял время, – за победную улыбку на губах Конда я готова была убить его. – Измерил тебя, когда ты валялась на полу. Помнишь, я говорил, что пришел представиться, а ты спала, утомившись после разгрома комнаты?

Я выдохнула через зубы. Конда спасли девушки, выкатившие из–за портьеры манекены. В этот раз они не решились надеть наряды на себя. Класс клиента не тот. Удивляюсь, почему вещи для невесты дяди короля не привезли сразу во дворец.

Вскоре причина «недогляда» была найдена: жених лично захотел присутствовать при примерке. Во дворце я под благовидным предлогом выпроводила бы лорда Дервига из своей комнаты, здесь же, находясь на чужой территории, не посмела возразить. Хозяйка салона тем более.

– Это лишнее. Немедленно уберите, – строго произнес лорд Дервиг, указав на пышно присобранный рукав. Король в нем чувствовался даже под маской «старика». – Линия шеи должна быть открыта. Плечи у моей невесты изящные, а буфы их делают утрированно широкими.

Две испуганные портнихи принялись стаскивать с меня платье, чтобы немедленно исправить, остальные кинулись к другим манекенам, где рукава тоже отличались непомерными объемами. Мода есть мода, но буфы на самом деле смотрелись ужасно.

Я осталась стоять перед зеркалом в одной нижней сорочке. Жених не преминул воспользоваться заминкой и, подойдя так близко, что я почувствовала на затылке его дыхание, отодвинул лямку рубашки и поцеловал плечо.

– Что ты делаешь?

– Показываю страсть, – шепот Конда заставил волоски на шее встать дыбом. – Старик отхватил себе спелый персик и специально вывез невесту из дворца, чтобы не нарушать приличия. Здесь же он может позволить себе всякое, и никто не скажет и слова. Прости, но я должен соответствовать образу.

Я выпучила глаза, когда ладонь «сластолюбца» накрыла мою грудь. Он легко сжал ее, а когда я повернула голову, чтобы произнести грозное: «Убери руку!», мне заткнули рот поцелуем.

Гад. Какой же он гад. Применил запрещенное оружие!

Поцелуй был сладостно–болезненным. Я чувствовала боль раненного существа, но в то же время не могла не ответить на поцелуй, который сродни был крику о помощи.

– Я чувствую твою боль, – прошептала я, когда губы Конда отпустили меня.

– Прости, я не успел ее спрятать, – шепотом же ответил он мне. – Рядом с тобой мне становится легче, но я теряю самообладание.

– Убери руку, – наконец, я сумела произнести то, что намеревалась, но слова мои утратили грозную окраску. – Неловко, на нас смотрят.

– Пусть. Жених имеет право проявлять чувства, – произнес король и опять приник к моим губам.

Черт! Черт–черт–черт!

Назад мы ехали молча. Я переживала свое нравственное падение, хотя имела веское оправдание: мои объятия приносили человеку облегчение. Конд же не мешал мне упиваться сомнениями. А они были. Все мое тело болело – это природа звала ответить на ласки мужчины, а я сопротивлялась.