Глава 1. Муж, который не поручился

— Дом Вальд готов поручиться за честность своей госпожи?

Вопрос прозвучал совсем рядом, и я подняла голову раньше, чем поняла, почему все в зале смотрят на мужчину справа от меня.

Высокий, темноволосый, лет под сорок. Черный камзол сидел на нем так безупречно, словно портной пришивал ткань прямо к телу. На пальце темнело тяжелое кольцо с изображением крылатого зверя. Не украшение. Печать.

Мужчина не смотрел на меня.

Перед ним лежали три раскрытые папки, а за длинным столом напротив сидели пятеро незнакомцев в одинаковых бордовых мантиях.

Я понятия не имела, где нахожусь.

Еще хуже было другое.

Я понятия не имела, кто я.

Зато прекрасно понимала лежащие перед комиссией листы.

Рецептуры.

Пропорции.

Эскизы подачи.

Схемы сборки десертов.

На одном листе была нарисована конструкция из трех тонких коржей, воздушного крема и полупрозрачной фруктовой прослойки. Рядом аккуратным почерком стояли пометки о влажности основы и времени выдержки.

Я успела прочитать всего несколько строк, когда председатель повторил:

— Господин Вальд?

Мужчина рядом медленно поднял взгляд.

— Нет.

По залу прошел шум.

Не крик, не возмущение. Несколько приглушенных голосов, шорох одежды, чей-то торопливый кашель.

Я посмотрела на него.

Теперь он смотрел прямо на меня.

В его лице не было ни удовольствия, ни торжества. Скорее усталость человека, которому пришлось принять давно назревшее решение.

Вот только я понятия не имела, что он только что решил.

— Простите, — сказала я.

Собственный голос показался чужим. Ниже моего привычного, мягче.

Председатель нахмурился.

— Госпожа Вальд?

— За что именно Дом Вальд отказывается поручаться?

На этот раз шум стал громче.

Мужчина справа едва заметно изменился в лице.

— Мавена, — тихо произнес он.

Имя ничего мне не сказало.

Но председатель ответил раньше, чем я успела спросить, кто такая Мавена.

— За ваше заявление об авторстве коллекции «Семь земель».

Я перевела взгляд на папки.

Семь земель.

Название было написано на первой странице крупными чернилами.

— А в чем меня обвиняют?

Женщина в первом ряду зрителей обернулась к соседке.

Председатель снял очки и посмотрел на меня уже без раздражения. Теперь в его взгляде появилось осторожное внимание.

— Госпожа Вальд, вы присутствовали при оглашении обвинения.

Прекрасно.

Значит, мое появление произошло не секунду назад.

Я просто не помнила ни одной секунды до вопроса о поручительстве.

— Я хочу услышать формулировку еще раз.

Мужчина рядом чуть повернулся ко мне.

— Что с тобой?

Я посмотрела на него.

Вопрос звучал достаточно лично, чтобы возникло неприятное подозрение.

Но сейчас важнее было другое.

— Потом.

Председатель вернул очки на переносицу.

— Господин Одел Марвен утверждает, что семь представленных вами рецептур принадлежат ему. Все семь были зарегистрированы в Палате ремесел от его имени за шесть дней до подачи вашей заявки на участие в Семерых Столах.

Я посмотрела налево.

Там сидел мужчина с аккуратно подстриженными светлыми волосами и руками, которые я заметила прежде всего потому, что знала такие руки.

Короткие ногти.

Небольшой ожог у основания большого пальца.

Следы красителя возле ногтевой пластины.

Он действительно работал на кухне.

И не вчера.

Одел Марвен встретил мой взгляд спокойно.

Перед ним лежала еще одна папка.

Я спросила:

— То есть рецептуры полностью совпадают?

— Названия различаются, — ответил председатель. — Оформление некоторых позиций также отличается. Однако состав, основные пропорции и ключевые способы приготовления совпадают настолько, что комиссия не может считать это случайностью.

— И он зарегистрировал их первым.

— Именно.

— А мои документы?

— Поданы позднее.

Очень плохо.

Я снова посмотрела на листы перед комиссией.

До сегодняшнего утра я была Алиной Корнеевой, тридцати семи лет, и вчера до полуночи ругалась с поставщиком сливок, потому что тот третий раз за месяц привез товар с другой жирностью и считал, что разницу в три процента никто не заметит.

Я заметила.

Теперь я сидела в незнакомом зале, в чужом теле, под чужим именем, и меня обвиняли в краже рецептов.

У судьбы, если она вообще существовала, было своеобразное чувство юмора.

— У господина Марвена есть рабочие записи? — спросила я.

Одел впервые улыбнулся.

Совсем немного.

— Разумеется.

Он положил ладонь на свою папку.

Я посмотрела на его пальцы.

Не на лицо.

Профессиональная привычка оказалась полезнее паники.

— Черновики?

Улыбка исчезла не полностью, но стала осторожнее.

— Все необходимые материалы переданы комиссии.

Не ответ.

Я перевела взгляд на председателя.

— Я спрашиваю о промежуточных версиях. Если человек разрабатывал семь сложных изделий, должны существовать не только окончательные рецептуры. Пробы. Изменения. Неудачные варианты. Причины, по которым он изменил пропорцию или технологию.

Один из членов комиссии заинтересованно подался вперед.

Одел ответил:

— Вы сейчас пытаетесь научить комиссию, как устанавливать авторство?

— Нет. Пытаюсь понять, чем именно вы его доказываете.

Мужчина рядом тихо сказал:

— Мавена.

Теперь в его голосе появилось предупреждение.

Я повернулась к нему.

— Что?

Он несколько секунд молчал.

— Мы обсуждали это до заседания.

— Значит, обсудим еще раз.

Его взгляд стал внимательнее.

И меня вдруг по-настоящему заинтересовало, кто он такой.

Председатель постучал пальцем по столу.

— Вернемся к вопросу поручительства. Господин Вальд, ваше решение окончательно?

Мужчина не отвел от меня глаз.

— Да.

Вот теперь стало больнее, хотя я все еще не понимала почему.

Не мое чувство.

Вернее, мое тело отреагировало раньше мыслей: пальцы похолодели, плечи напряглись, дыхание стало слишком поверхностным.

Чужая память не вернулась.

Но тело знало этого человека.

И знало, что его ответ имеет значение.

Председатель записал что-то в протокол.

— В таком случае комиссия не принимает имущественную гарантию Дома Вальд в пользу госпожи Мавены Вальд. До окончания разбирательства заявка остается спорной.

Я ухватилась за главное.

— До окончания?

— У вас остается право доказать авторство.

Одел Марвен повернул голову.

Кажется, именно этого он не хотел слышать.

— Каким образом?

— Семь Столов начинаются через семь дней. Комиссия допускает к испытанию обе стороны.

В зале снова заговорили.

Теперь уже громче.

— Председатель, — вмешался Одел. — При всем уважении, мои права зарегистрированы.

— И потому остаются действительными до вынесения решения. Но заявление госпожи Вальд также было подано до начала конкурса. Регламент позволяет провести профессиональное испытание при споре об авторстве.

— Она получит доступ к моим рецептам.

— Господин Марвен, — сухо сказал председатель, — госпожа Вальд утверждает, что рецепты принадлежат ей. Ваш аргумент звучит несколько странно.

Кто-то в зрительном зале засмеялся.

Одел не обернулся.

Я впервые почувствовала к председателю некоторое расположение.

— Что потребуется на испытании? — спросила я.

— На каждом этапе комиссия предложит задачу, связанную с одной из семи заявленных работ. Условия будут известны только перед началом. Участник, который действительно разрабатывал коллекцию, должен суметь работать не только с готовой записью.

Это имело смысл.

И одновременно было почти катастрофой.

Потому что я не разрабатывала эту коллекцию.

Я даже не знала названий семи десертов.

Но понимала профессиональный язык в документах.

И если прежняя хозяйка моего тела действительно была автором...

Мне требовались ее записи.

Все.

— А если я откажусь от участия?

Председатель ответил без паузы:

— Ваша претензия на авторство будет снята. После этого Палата сможет окончательно закрепить семь рецептур за господином Марвеном.

Одел теперь смотрел на меня совершенно спокойно.

Он был уверен, что я откажусь.

Это раздражало.

Хотя я даже не знала, виноват он или нет.

— Я буду участвовать.

Мужчина рядом резко повернул голову.

Одел перестал улыбаться.

Председатель кивнул.

— Решение зафиксировано. Первый Стол через семь дней в девять часов утра. Место будет указано в уведомлении. До этого времени обеим сторонам запрещено публиковать спорные рецептуры, продавать права на них или заявлять исключительное авторство.

Он закрыл папку.

— Заседание окончено.

Люди поднялись одновременно.

Я осталась сидеть.

Мне очень хотелось сделать то же самое, но для начала следовало выяснить хотя бы одну мелочь.

Кто из этих людей мой муж?

Мужчина справа избавил меня от необходимости гадать.

— Мавена, нам нужно поговорить.

Осталось понять, насколько близко мое подозрение к правде.

Я встала.

Мир не качнулся, голова не закружилась. Никаких удобных оправданий.

На мне было темно-синее платье с узкими рукавами. На левой руке — кольцо.

Я посмотрела на его печать.

Крылатый зверь.

Точно такой же, как на пальце мужчины.

Ну конечно.

— Вы Керран Вальд?

Он остановился.

В двух шагах от нас прошла женщина, но тут же замедлилась, явно желая услышать продолжение.

Керран посмотрел на нее.

Этого оказалось достаточно.

Женщина поспешила к выходу.

— Что ты сказала?

Значит, угадала.

Или прочитала имя на документах быстрее, чем сама осознала.

— Ничего. Идемте.

— Куда?

— Вы сказали, нам нужно поговорить.

Он не сдвинулся с места.

— Мавена, ты не узнаешь меня?

Умный вопрос.

Очень неудобный.

Врать человеку, который, судя по всему, жил рядом с прежней хозяйкой тела, было опасно. Рассказать правду прямо в коридоре незнакомой Гильдии — еще опаснее.

— Последние полчаса были не самыми обычными в моей жизни.

— Полчаса?

Плохо.

Он заметил.

Я поправила:

— Сегодняшнее заседание.

Керран некоторое время смотрел на меня, потом указал на дверь в конце коридора.

— Там есть переговорная.

Комната оказалась маленькой, с большим столом и четырьмя стульями. Керран закрыл дверь.

Я осталась стоять.

Он тоже.

— Зачем ты это сделала?

— Что именно?

— Согласилась на Семь Столов.

— Чтобы защитить свои рецепты.

— Мавена, хватит.

Сказано было тихо.

Без угрозы.

Но так говорит человек, которому надоело повторять одно и то же.

— Вы считаете, что я их украла?

Он потер переносицу и отвернулся к окну.

— Я считаю, что шесть месяцев назад ты не умела отличить песочное тесто от бисквитного.

Вот это было уже интереснее.

— Откуда вы знаете?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос окончательно подтвердил что-то неприятное.

— Потому что мы женаты восемь лет.

Восемь.

Я опустила взгляд на кольцо.

В чужом браке я оказалась не новичком.

— И за восемь лет вы достаточно часто бывали со мной на кухне, чтобы знать, что я умею?

— Не начинай.

— Я задала вопрос.

— Ты никогда не занималась готовкой.

— Никогда?

— При мне — нет.

Слова прозвучали уверенно.

И одновременно открыли огромную дыру в его логике.

— При вас.

Керран нахмурился.

— Что?

— Вы сказали: при вас я этим не занималась. Это не то же самое, что никогда.

— Я знаю, чем занимается моя жена.

На этот раз я не удержалась.

— Правда?

Он замолчал.

Хорошо.

Потому что я уже начала злиться на мужчину, с которым познакомилась меньше часа назад.

Впрочем, злость была полезнее растерянности.

— Вы отказались поручиться за меня, потому что считаете меня виновной?

— Я отказался поручиться за то, чего не могу подтвердить.

— Восемь лет брака, и вы не можете подтвердить даже то, чем ваша жена занималась последние месяцы?

— Последние месяцы моя жена почти не разговаривала со мной.

Ответ попал точнее, чем мне хотелось.

Я не знала, что происходило между ними.

И не имела права автоматически назначать его виноватым только потому, что оказалась в ее теле.

Керран продолжил:

— Ты закрывала дверь своей комнаты. Уезжала без объяснений. Тратила деньги, не говоря на что. А три недели назад заявила, что скоро мне придется пожалеть обо всем, что я о тебе думал.

— И вы решили, что речь о краденых рецептах?

— Я решил, что не стану лгать комиссии.

Вот теперь я поняла главное.

Он действительно не считал свой поступок предательством.

Для него это был вопрос факта.

Он не видел, как она работала, значит, не мог подтвердить.

Логично.

Очень порядочно.

И до невозможности холодно.

— Вы не обязаны были лгать ради меня, — сказала я.

Его лицо немного смягчилось.

Видимо, он ожидал другого.

— Но теперь не требуйте, чтобы я продолжала считать себя вашей женой.

Смягчение исчезло.

— Что?

— По-моему, я выразилась достаточно ясно.

— Ты хочешь развода из-за сегодняшнего заседания?

— Я пока ничего не хочу. Я вас почти...

Я остановилась.

Керран заметил.

Конечно заметил.

— Ты меня почти что?

— Не понимаю.

Это было достаточно близко к правде.

— Сегодня вы отказались поставить рядом со мной свое имя в момент, когда меня публично обвинили в краже. Возможно, вы поступили честно. Но тогда я тоже имею право поступать так, как считаю правильным.

— И что ты считаешь правильным?

Мне хотелось ответить: сначала выяснить, в каком мире я нахожусь.

Но это пришлось оставить при себе.

— Уехать.

— Куда?

— В гостиницу.

Он несколько секунд молчал.

— У тебя есть дом.

— Ваш?

— Наш.

— После сегодняшнего заседания это слово звучит неубедительно.

Керран подошел к столу и уперся ладонями в край.

— Я не отказывался от тебя как от жены.

— Нет?

— Я отказался дать ложное поручительство.

— А для людей в том зале между этими вещами была большая разница?

Он ответил не сразу.

— Мне плевать, что думают люди в том зале.

— А мне теперь не плевать. Потому что через семь дней мне придется работать перед ними.

Керран снова посмотрел на меня так, будто видел впервые.

Возможно, это было недалеко от истины.

— Ты серьезно собираешься участвовать?

— Да.

— Даже если рецепты принадлежат Марвену?

— Если принадлежат ему, это выяснится.

— И тогда?

— Тогда у меня будет проблема.

— У тебя уже есть проблема.

— Значит, будет еще одна.

Угол его рта едва заметно дернулся.

Не улыбка. Скорее удивление.

— Ты говоришь иначе.

Вот оно.

Я ждала этого с момента, когда поняла, что он мой муж.

— После заседания у меня есть причины.

— Нет. Не поэтому.

Керран сделал шаг ко мне.

Я осталась на месте.

— Мавена.

— Да?

— Что с тобой произошло?

Лучший вопрос дня.

И единственный, на который я совершенно не собиралась отвечать честно.

— Меня публично обвинили в воровстве, а муж отказался за меня поручиться. Предлагаю пока остановиться на этом.

Он явно хотел сказать что-то еще, но я открыла дверь.

— Где мои вещи?

— В доме.

— Адрес?

Керран не ответил.

Я повернулась.

— Что?

— Ты не знаешь адрес собственного дома?

Плохо.

Очень плохо.

— Я хочу услышать, поедете ли вы туда со мной.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Поеду, — наконец сказал он.

Дом Вальдов находился в центре города.

Это я поняла по дороге, стараясь не слишком явно рассматривать улицы из окна экипажа.

Высокие каменные здания. Вывески мастерских. Закрытые кареты. Телеги с ящиками. Несколько человек в длинных плащах остановились прямо посреди тротуара, когда над крышами пронеслось что-то огромное и крылатое.

Я тоже едва не прилипла к стеклу.

Керран заметил.

— Никогда дракона не видела?

Я медленно повернула голову.

— С такого расстояния — нет.

Он посмотрел на меня странно.

Отлично.

Еще одна ошибка.

Пришлось рискнуть.

— Обычно я не рассматриваю их из окна экипажа.

— Разумно, учитывая, что ты живешь с одним из них.

Я перестала дышать.

Всего на секунду.

Потом посмотрела на его руки.

Обычные.

Человеческие.

— С вами?

— Со мной.

Керран произнес это совершенно спокойно.

Будто сообщил, что предпочитает кофе без сахара.

Хорошо.

Муж — дракон.

Могло быть хуже.

Наверное.

— Понятно.

— Тебе?

— Пока нет.

Он опять нахмурился.

Я отвернулась к окну.

До конца поездки мы молчали.

Дом оказался большим, но не дворцом. Три этажа светлого камня, узкий сад, высокие окна.

Керран провел меня внутрь.

Слуги здоровались.

Я кивала.

Имена пришлось запоминать на ходу.

К счастью, никто не пытался завести длинный разговор.

На втором этаже Керран остановился возле двери.

— Твои комнаты.

Я вошла.

Он остался в коридоре.

— Когда ты собираешься уезжать?

— Сегодня.

— Мавена.

— Я не передумала.

— Хотя бы дождись утра.

Я посмотрела на него.

— Зачем?

Он не нашел ответа, который хотел бы произнести.

— Если передумаешь, скажи управляющему.

— Хорошо.

Керран ушел.

Я закрыла дверь.

Только после этого позволила себе прислониться к ней спиной.

Несколько минут просто стояла.

Не плакала.

Не кричала.

Не пыталась убедить себя, что все будет хорошо.

Мне требовалось понять, что вообще произошло.

Я — Алина Корнеева.

Была.

Теперь в зеркале напротив стояла незнакомая женщина с темными волосами до середины спины, серыми глазами и слишком бледным лицом.

Мавена Вальд.

Жена дракона.

Обвиненная в краже семи рецептов.

Через семь дней она должна участвовать в профессиональном соревновании, о котором я впервые услышала час назад.

И где-то в этой комнате могли находиться ответы.

Я начала с письменного стола.

Письма.

Счета.

Приглашения.

Несколько визитных карточек.

Ничего похожего на рецепты.

Во втором ящике обнаружились банковские выписки.

В третьем — ключ.

Маленький.

Без подписи.

Я осмотрела комнату внимательнее.

Шкаф.

Комод.

Низкий секретер у окна.

Ключ подошел к нижней дверце секретера.

Внутри лежал дорожный кофр.

Не запертый.

Там были простые платья, белье, кошелек и пачка бумаг.

Она собиралась уезжать.

Не после сегодняшнего заседания.

Заранее.

Я села прямо на пол и начала просматривать бумаги.

Счет гостиницы, оплаченный на неделю вперед.

Квитанция за перевозку двух сундуков.

Договор на аренду небольшой кухни в западном квартале.

И наконец толстая тетрадь в темно-зеленом переплете.

Я открыла ее.

На первой странице:

«Первый стол. Север».

Дальше шли записи.

Пропорции.

Попытки.

Исправления.

Дата.

Еще одна дата.

Перечеркнутая версия.

На полях: «Слишком сладко. Керран даже это бы заметил».

Я перечитала строчку.

Значит, она действительно работала.

Следующая страница.

Еще одна.

Снова расчеты.

Ошибки.

Замены.

Не семь готовых рецептов.

Месяцы работы.

Я перелистывала все быстрее.

Некоторые варианты не имели ничего общего с теми, что лежали сегодня перед комиссией. Потом постепенно появлялись знакомые элементы.

Форма.

Начинка.

Соотношение слоев.

Я дошла до шестого раздела.

Потом до седьмого.

Здесь почерк становился менее аккуратным.

Больше исправлений.

Больше пометок.

Три страницы были испорчены пятнами.

На предпоследней стояла дата недельной давности.

На последней — всего одна строка.

«Седьмой вкус еще неправильный».

Я закрыла тетрадь.

Если Мавена украла рецепты у Одела Марвена, она проделала невероятно сложную работу, чтобы заранее создать десятки промежуточных версий украденного.

Или рецепты действительно принадлежали ей.

Тогда возникал совсем другой вопрос.

Как они оказались у Одела раньше, чем Мавена успела их зарегистрировать?