Глава 2. Первый Стол

Я снова открыла тетрадь и вернулась к началу.

Теперь торопиться было нельзя.

Первые записи выглядели почти наивно. Прежняя Мавена пробовала сочетания, которые профессиональный кондитер отсеял бы еще до кухни, несколько раз путала последовательность работы, а рядом с некоторыми пропорциями ставила вопросительные знаки так щедро, будто сама не понимала, почему решила их проверить.

Но вкус она чувствовала.

Очень хорошо.

Это становилось заметно уже через несколько страниц.

Она могла испортить основу, неправильно рассчитать плотность крема, получить слишком влажный корж, зато понимала, чего именно хочет добиться. В каждой группе записей повторялось одно и то же: сначала идея, потом десяток неудачных попыток, а дальше медленное приближение к результату.

Я отложила тетрадь и посмотрела на часы.

Если местные часы показывали время так, как я успела понять по циферблату, было уже далеко за полдень.

А я собиралась сегодня переехать.

Прекрасный момент для новой жизни.

Сначала меня обвинили в краже, потом собственный муж отказался за меня поручиться, затем выяснилось, что этот муж умеет превращаться в дракона, а теперь я сидела на полу его дома и разбирала записи женщины, чье место каким-то образом заняла.

Обычный рабочий день.

Я поднялась и взяла договор на гостиницу.

Комната была оплачена заранее. Значит, прежняя Мавена действительно собиралась уйти независимо от сегодняшнего заседания.

Этот факт меня беспокоил почти сильнее украденных рецептов.

Она готовилась.

Перевезла часть вещей.

Сняла кухню.

Оплатила жилье.

Подала заявку на конкурс.

И почему-то не зарегистрировала рецепты раньше Одела.

Либо была беспечнее, чем казалась по тетради, либо кто-то вмешался в ее планы.

Я положила документы рядом и открыла кошелек.

Монеты пришлось пересчитать несколько раз, просто чтобы разобраться в достоинстве. Сумма была не огромной, но на первое время хватало. По крайней мере, мне не придется возвращаться к Керрану завтра утром с просьбой оплатить гостиницу.

Уже хорошо.

В дверь постучали.

Я закрыла тетрадь.

— Да?

Вошла женщина лет пятидесяти с собранными на затылке темными волосами.

— Госпожа, экипаж будет готов через четверть часа. Господин Вальд велел отправить с вами двух служанок и человека для багажа.

— Служанки мне не нужны.

Женщина задержалась у двери.

— Госпожа?

— Я еду в гостиницу, а не в другую резиденцию. Мне не потребуется свита.

— Но...

Я подняла договор.

— Здесь оплачена одна комната. Полагаю, прежняя... я сама так и планировала.

Еще немного, и я начну выдавать себя каждому встречному.

Женщина, к счастью, смотрела не на меня, а на бумаги.

— Господин Вальд может распорядиться снять дополнительные комнаты.

— Не надо.

— Я сообщу ему.

— Сообщите.

Она не ушла.

— Что-нибудь еще?

— Ваши сундуки уже отправлены в гостиницу два дня назад.

Это совпадало с квитанцией.

— Тогда возьму только эти вещи.

Я показала на кофр.

Женщина посмотрела на него, потом на меня.

— Госпожа, простите, но вы точно хорошо себя чувствуете?

— Сегодня этот вопрос задают подозрительно часто.

— Вы обычно не отказываетесь от помощи.

Интересно.

— Сегодня необычный день.

Она не стала спорить.

Когда дверь закрылась, я быстро собрала бумаги, тетрадь и кошелек. Несколько платьев пришлось оставить. Разбираться в чужом гардеробе сейчас хотелось меньше всего.

На дне кофра нашлась еще одна небольшая книжка.

Не рецепты.

Список расходов.

Я пролистала несколько страниц и увидела регулярные платежи за продукты, аренду кухни и оплату двух помощников.

Мавена действительно работала там.

Тайно.

Я уже собиралась закрыть книжку, когда заметила имя.

Брина Сель.

Рядом была сумма и пометка: «За два вечера. Согласилась помочь с печью».

Имя встретилось еще три раза.

Если Брина работала с прежней Мавеной, она могла знать значительно больше Керрана.

Я запомнила адрес кухни из договора.

Западный квартал.

Туда следовало попасть как можно скорее.

Но сначала гостиница.

Когда я спустилась, Керран стоял в холле.

Похоже, новость о моем отказе от служанок добралась до него быстрее меня.

— Ты действительно уезжаешь с одним кофром?

— Остальные вещи уже там.

Он посмотрел на кофр.

— Мавена, гостиница находится в десяти минутах езды отсюда.

— Удобно.

— Я не об этом.

— А о чем?

— Ты ведешь себя так, будто собираешься исчезнуть.

На секунду мне стало неуютно.

Возможно, именно это и собиралась сделать прежняя Мавена.

— Если бы я хотела исчезнуть, вряд ли сняла бы гостиницу в десяти минутах от вашего дома.

— Нашего дома.

Я поправила перчатку.

— Мы уже обсуждали это слово.

— Мы ничего не обсуждали. Ты поставила меня перед фактом.

— Теперь знаете, как это ощущается.

Он понял намек сразу.

— Я не ставил тебя перед фактом.

— Сегодня утром вы уже приняли решение, когда председатель задал вопрос.

— Потому что знал, какой вопрос зададут.

— А мне сказали?

Керран замолчал.

Ответ я получила.

— Вот именно.

— Мы говорили об обвинении вчера.

— Вы говорили. Я не помню этого разговора.

— Это уже второй раз, когда ты утверждаешь, что чего-то не помнишь.

Проклятье.

Нужно было осторожнее.

— За сегодняшний день произошло достаточно, чтобы у меня путались разговоры.

— У тебя ничего не путалось в зале.

— Там обсуждали мою работу.

— Которой, по твоим словам, раньше не существовало.

Я посмотрела на него.

— По моим словам?

— По твоему поведению.

— Это разные вещи.

— Мавена, ты последние месяцы скрывала от меня кухню, расходы и участие в конкурсе.

— А вы эти месяцы не заметили.

Он чуть отступил.

Не физически. Просто в лице что-то изменилось.

Я поняла, что попала туда, куда не собиралась.

Разговор уже не касался сегодняшнего заседания.

Он касался их брака.

А я не знала достаточно, чтобы судить.

— Мне пора.

Я взяла кофр.

Керран перехватил его раньше.

— Я сам.

— Не стоит.

— Он тяжелый.

— Я справлюсь.

— Я вижу.

Но кофр он не отдал.

Спорить из-за багажа было слишком глупо даже для нашего странного утра.

Мы вышли к экипажу.

Керран поставил кофр внутрь, закрыл дверцу, но не отступил.

— Через семь дней я буду на первом испытании.

— Это не обязательно.

— Для тебя, возможно.

— Для меня тоже.

Он посмотрел прямо на меня.

— Мне нужно понять, что происходит.

Вот тут спорить было сложнее.

Если бы мой супруг после восьми лет брака внезапно не узнал адрес дома, заговорил с ним на «вы» и заявил, что участвует в конкурсе по профессии, которой никогда не занимался, я бы тоже захотела понять.

— Тогда приходите.

— Приду.

Я села в экипаж.

Керран закрыл дверцу.

Только когда дом исчез за поворотом, я позволила себе открыть тетрадь снова.

Семь дней.

Мне нужно было за семь дней понять работу женщины, которая училась кондитерскому делу самостоятельно несколько месяцев.

И победить человека, который, судя по его рукам, занимался этим профессионально годами.

Задача становилась все приятнее.

Брину Сель я нашла на следующий день.

Она работала в той самой арендованной кухне в западном квартале и встретила меня с таким выражением, будто была готова выставить за дверь.

— Я думала, вы не придете.

— Почему?

— После вчерашнего?

Она вытерла руки о передник.

Кухня была небольшой, но хорошо оборудованной. Две печи, длинный рабочий стол, шкафы, медная посуда, формы разных размеров.

На полке стояли коробки с подписями.

«Север».

«Побережье».

«Центральные земли».

Я подошла ближе.

— Вы знали о коллекции?

Брина посмотрела на меня внимательнее.

— Я помогала вам с ней почти четыре месяца.

Четыре.

— Расскажите.

— О чем?

— Обо всем.

— Госпожа Мавена, вчера вы знали все не хуже меня.

Я сняла перчатки и положила их на стол.

Придется придумать версию, которую можно использовать хотя бы некоторое время.

— После заседания у меня провал в памяти. Не полный. Но некоторые вещи я помню плохо.

Брина не бросилась ко мне с вопросами.

Она просто смотрела.

— Насколько плохо?

— Настолько, что вчера я не узнала собственного мужа.

Теперь выражение ее лица изменилось.

— И вы поехали сюда одна?

— Я смогла найти адрес.

— Это, конечно, успокаивает.

Я невольно улыбнулась.

Она тоже, совсем чуть-чуть.

— Давайте договоримся, — сказала я. — Вы не будете относиться ко мне как к безнадежной сумасшедшей, а я не стану притворяться, что помню то, чего не помню.

— Вы хотите, чтобы я помогла вам подготовиться к Столам?

— Да.

— Даже не зная, что мы делали?

— Особенно поэтому.

Брина склонила голову.

— А вы сами все еще умеете?

Хороший вопрос.

— Проверим.

Через час я поняла две вещи.

Первая: прежняя Мавена действительно не была профессионалом.

Вторая: она обладала почти пугающим чувством вкуса.

Ее технические записи иногда заставляли меня морщиться. Она могла выбрать неудобную последовательность, неправильно оценить время или усложнить работу там, где существовал более прямой способ.

Но сочетания вкусов были точными.

Она понимала баланс.

Не всегда могла объяснить почему, зато чувствовала.

— Кто ее учил? — спросила я, изучая один из ранних вариантов.

— Никто.

— Совсем?

— Я показывала основы. Потом она читала все, что находила, и задавала вопросы.

— Почему именно вы?

Брина пожала плечами.

— Вы пришли сюда четыре месяца назад и спросили, сколько будет стоить аренда кухни ночью. Хозяин решил, что перед ним скучающая богатая дама. Я тоже.

— А потом?

— Потом вы три часа пытались приготовить одно и то же.

— Успешно?

— Нет.

Я рассмеялась.

Брина тоже.

— На следующий вечер вы пришли снова.

Вот это я уже понимала.

Я посмотрела на тетрадь иначе.

Предыдущая Мавена не ждала, что у нее получится сразу.

Она возвращалась.

Снова и снова.

— Почему тайно?

Брина перестала улыбаться.

— Вы никогда не говорили.

— Даже вам?

— Вы сказали только, что не хотите, чтобы Дом Вальд имел к этому отношение.

Я записала это мысленно.

Еще одна причина не просить Керрана о помощи.

Следующие шесть дней мы работали почти без перерыва.

Я восстанавливала семь изделий по записям и одновременно переделывала технику под себя.

Не рецепты.

Именно технику.

Это было важно.

Если коллекция действительно принадлежала прежней Мавене, я не хотела превратить ее работу в свою только потому, что знала больше.

Но конкурс требовал не слепого повторения.

Он проверял способность работать с идеей.

Первый десерт назывался «Северный сад».

На бумаге все выглядело относительно просто: тонкая ореховая основа, сливочный слой с холодной ягодной кислинкой и хрупкая верхняя пластина с пряным ароматом.

На практике прежняя Мавена мучилась именно с текстурой.

Основа то размокала, то становилась слишком твердой.

Я попробовала ее последний вариант.

Вкус был великолепный.

Текстура раздражала.

— Она знала, что это не закончено, — сказала я.

Брина кивнула.

— Поэтому и не хотела подавать коллекцию раньше.

— Тогда почему подала?

— После регистрации Марвена.

Я повернулась.

— Что?

— Вы узнали о его регистрации и подали заявку на следующий день.

Значит, последовательность была другой.

Одел зарегистрировал украденные рецепты.

Мавена обнаружила это.

И только после этого подала свою заявку, хотя седьмой десерт еще считала незавершенным.

— Как она узнала?

— Не знаю. Пришла сюда белая как стена и сказала, что Марвен украл все семь.

Я закрыла тетрадь.

— А откуда он мог получить записи?

Брина покачала головой.

— К этой кухне имели доступ только я, хозяин здания и вы.

— Хозяин?

— Он появляется раз в месяц за оплатой.

— Помощники?

— Иногда приходила девушка, которую вы нанимали на тяжелые дни. Но к записям она не прикасалась.

— Кто?

Брина назвала имя, которого я не знала.

Я записала его отдельно.

Это был первый настоящий след.

Но заниматься расследованием прямо сейчас нельзя было.

Первый Стол приближался.

А проиграть его было самым простым способом помочь Оделу.

Утром седьмого дня я проснулась до рассвета.

Не из-за волнения.

Из-за привычки.

Перед важным заказом я всегда просыпалась раньше будильника и потом злилась, потому что могла поспать еще час.

Некоторые вещи, оказывается, переходят между мирами без всякой магии.

Я оделась без помощи.

За неделю это перестало быть отдельным испытанием.

Темное платье без лишней отделки оказалось удобнее всего. Волосы я собрала сама, хотя результат наверняка заставил бы местную горничную потерять уважение к профессии.

Внизу гостиницы меня ждала Брина.

— Вы рано.

— Вы тоже.

— Я здесь работаю.

— В гостинице?

— Жду вас.

— Значит, мы обе рано.

Она протянула мне небольшой сверток.

— Поешьте.

Я посмотрела на нее.

— Я не смогу работать после плотного завтрака.

— Там хлеб и сыр.

— Вы начинаете слишком хорошо меня знать.

— За неделю вы успели трижды забыть про обед.

Я взяла сверток.

— Дважды.

— Третий раз был вчера.

Спорить не стала.

Первый Стол проходил в здании Гильдии кондитеров.

Когда наш экипаж остановился у входа, возле ступеней уже собрались зрители.

Я не ожидала такого количества.

— Они что, действительно пришли смотреть, как двое взрослых людей готовят десерт?

Брина посмотрела на толпу.

— Они пришли смотреть, как жена дракона доказывает, что известный мастер украл у нее рецепты.

— Так звучит убедительнее.

Внутри оказалось еще хуже.

Большой зал разделили на две рабочие зоны.

Одинаковые столы.

Одинаковые печи.

Одинаковые наборы посуды.

За ограждением стояли зрители.

На возвышении — комиссия.

И среди гостей я сразу увидела Керрана.

Не потому, что искала.

Он просто выделялся.

На этот раз без черного камзола. Темно-серый, почти простой по местным меркам. Рядом сидели двое мужчин, один что-то ему говорил.

Керран меня заметил.

Я отвернулась первой.

— Сосредоточьтесь на столе, — тихо сказала Брина.

— Я и сосредоточена.

— Вы только что чуть не вошли в чужую рабочую зону.

Я остановилась.

Действительно.

На столе справа лежала табличка:

«Одел Марвен».

— Отличное начало.

Брина подавила улыбку.

Одел уже находился на своем месте.

Сегодня он выглядел человеком, который пришел за ожидаемой победой.

— Госпожа Вальд.

— Господин Марвен.

— Рад, что вы все-таки пришли.

— Не сомневаюсь.

Он посмотрел на Брину.

— И старых помощников нашли.

— Вам это мешает?

— Напротив. Чем меньше поводов потом говорить о несправедливости, тем лучше.

— Тогда договорились.

Председатель вчерашней комиссии занял место в центре.

Остальные четверо сидели рядом.

Когда часы показали девять, двери закрыли.

В зале стало значительно тише.

— Первый Стол, — объявил председатель. — Объект спора: первая работа коллекции «Семь земель», представленная обеими сторонами как изделие, вдохновленное Северными землями.

На наши столы вынесли закрытые коробки.

— Сегодня мы не просим вас повторить заявленные рецептуры.

Одел перестал улыбаться.

Я тоже слушала внимательнее.

— Перед каждым из вас находится одинаковая основа, приготовленная по утвержденной Гильдией технологии. Ваша задача — сохранить ее вкусовой профиль, полностью изменить текстуру и представить готовое изделие через два часа.

Вот теперь стало интересно.

Крышку разрешили открыть.

Я сразу попробовала маленький кусочек основы.

Орех.

Темный сахар.

Незнакомая северная ягода.

Что-то пряное, похожее на смесь корицы и древесной коры, но мягче.

Основа была плотной.

Почти как тяжелый кекс.

Сохранить вкус, полностью изменить текстуру.

Одел уже начал работать.

Я не спешила.

Повторить вкус было несложно.

Главная проблема заключалась в слове «полностью».

Если я просто превращу основу в более легкий корж, комиссия может решить, что изменение недостаточно серьезное.

Если уйду слишком далеко, потеряю вкус.

Брина стояла за ограждением. Помогать участникам после начала было запрещено.

Я посмотрела на ингредиенты.

Сливки.

Яйца.

Сахар.

Ореховая паста.

Ягоды.

Несколько местных загустителей.

И еще один продукт, с которым мы работали всю неделю.

Воздушное зерно.

Очень легкое, почти без собственного вкуса.

Идея пришла сразу.

Плохая.

Рискованная.

Значит, интересная.

Я начала разбирать основу на составляющие вкуса.

Не буквально.

Мне не нужно было использовать готовый кусок.

Нужно было воспроизвести его профиль.

Орех я обжарила сильнее обычного, чтобы аромат выдержал более легкую структуру.

Ягоду разделила на две части: одну оставила кислой, вторую прогрела с сахаром.

Пряность добавила не в крем, а в тонкую хрустящую основу.

Через двадцать минут я увидела, что делает Одел.

Он выбрал безопасный путь.

Муссовая структура.

Логично.

Красиво.

Предсказуемо.

И, вероятно, очень вкусно.

Я решила не делать мусс.

Вместо этого собрала легкую пористую массу, которую собиралась стабилизировать поверх хрустящей основы.

Первую пробу пришлось выбросить.

Она осела.

Вторая держалась лучше, но ягода дала слишком много влаги.

До конца оставался час.

В зрительном зале уже начали перешептываться.

Я не смотрела туда.

Третья партия получилась правильной.

Почти.

Я стала выкладывать массу в формы и только тогда заметила ошибку.

Она была слишком теплой.

Хрустящий слой размокнет.

Если ждать полного охлаждения, я не успею закончить оформление.

Если собирать сейчас, получу хорошую текстуру на первые десять минут и кашу к моменту оценки.

— Черт.

Сказала тихо.

Но Одел услышал.

— Проблемы?

— Нет. Развлекаюсь.

— Рад слышать.

Он уже собирал свою работу.

До конца — сорок три минуты.

Я сняла формы и изменила порядок.

Не охлаждать массу отдельно.

Охладить основу.

Быстро.

На столе стояла металлическая плита, предназначенная для работы с карамелью. Под ней проходил канал холодного воздуха.

Я переставила на нее хрустящие пластины.

Через несколько минут они стали холодными.

Теперь оставалась главная проблема: масса все равно продолжала отдавать влагу.

Я изменила нижний слой.

Тончайшая пленка ореховой пасты.

Жир отделит хрустящую основу от влаги.

Не идеально.

Но должно сработать.

Я нанесла слой кистью.

Собрала первую порцию.

Подождала.

Разрезала.

Хруст сохранился.

Есть.

Оставалось двадцать семь минут.

Дальше я работала уже без остановки.

Десять порций.

Одинаковые.

Не идеально одинаковые, но достаточно.

Сверху — кислая ягодная точка, чтобы первый вкус не утонул в сладости.

За пять минут до сигнала я поставила последнюю тарелку.

Одел закончил раньше.

Разумеется.

Его десерт выглядел лучше моего.

Очень чистая форма.

Гладкая поверхность.

Тонкий декор.

Профессиональная работа человека, который привык делать это для публики.

Мой выглядел проще.

Но когда председатель разрезал первую порцию и я услышала хруст, стало легче.

Комиссия оценивала молча.

Сначала Одел.

Потом меня.

Керран сидел там же.

Теперь он не разговаривал с соседями.

Смотрел на рабочий стол.

На мои руки.

На десерт.

Я почему-то вспомнила его фразу:

«Ты никогда не занималась готовкой».

Интересно, что он думает сейчас.

Потом сама себя одернула.

Неважно.

Комиссия совещалась почти двадцать минут.

Это были очень длинные двадцать минут.

Одел стоял спокойно.

Я тоже старалась.

Председатель поднялся.

— Первый Стол завершен.

В зале стало тихо.

— Господин Марвен представил технически безупречное изделие. Вкусовой профиль исходной основы сохранен полностью. Изменение текстуры комиссия признает существенным.

Одел едва заметно кивнул.

— Госпожа Вальд представила более рискованную работу. В отдельных порциях комиссия обнаружила небольшую разницу в плотности верхнего слоя.

Я сжала пальцы за спиной.

Справедливо.

Я сама это знала.

— Однако основная задача выполнена. Текстура изменена полностью, вкусовой профиль сохранен, а контраст хрустящей основы и воздушной массы комиссия сочла самостоятельным развитием исходной идеи.

Председатель посмотрел в лист.

— Решение: четыре голоса против одного. Первый Стол получает госпожа Мавена Вальд.

В зале заговорили сразу.

Я не сразу поняла, что произошло.

Выиграла.

Минимально.

Не идеально.

Но выиграла.

Брина за ограждением улыбалась так широко, будто победила сама.

Одел повернулся ко мне.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Один этап ничего не доказывает.

— Тогда хорошо, что их семь.

Его лицо осталось спокойным.

— Именно.

Он ушел раньше, чем комиссия закончила оформлять результаты.

Я сняла передник, вымыла руки и наконец позволила себе посмотреть в сторону зрителей.

Керрана там уже не было.

Почему-то это задело.

Совсем немного.

Глупо.

Я сама заявила, что не хочу считать его мужем.

Не мне теперь ждать, что он будет стоять у выхода с цветами.

Я собрала вещи.

Брина ушла вперед узнать, где и когда будет следующий Стол.

Я вышла в коридор.

Керран стоял у окна.

Так вот куда он исчез.

— Поздравляю, — сказал он.

— Спасибо.

— Ты знала, что сделаешь, с самого начала?

— Нет.

Он удивился.

— Нет?

— Первая попытка провалилась. Вторая была хуже. Потом я неправильно рассчитала влажность и почти потеряла время.

— Со стороны этого не было видно.

— И хорошо.

Он некоторое время молчал.

Потом спросил:

— Когда ты всему этому научилась?

Я посмотрела на него.

Семь дней назад он утверждал, что знает, чем занимается его жена.

Сегодня два часа смотрел, как она делает то, чего, по его мнению, не умела.

— Интересный вопрос для мужа.

Керран принял ответ без раздражения.

Наверное, потому что спорить было не с чем.

— Мавена...

— Мне нужно идти.

— Ты каждый раз будешь уходить, когда разговор становится неудобным?

Я остановилась.

— Нет. Иногда я ухожу, потому что действительно спешу.

— Куда?

— Работать.

— Ты только что два часа работала.

— Поэтому точно знаю, сколько еще нужно исправить.

Он посмотрел на мои руки.

— Я не знал.

— Уже поняла.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Несколько секунд мы стояли друг напротив друга.

Потом Керран сказал:

— Я хочу увидеть твою кухню.

Вот этого я не ожидала.

— Зачем?

— Чтобы больше не отвечать на вопросы о твоей работе словами «я не знаю».

Ответ был лучше, чем мне хотелось признавать.

Но впускать его туда сейчас я не собиралась.

Не после одной удачной реплики.

— Когда-нибудь.

— Это отказ?

— Это «когда-нибудь».

Я пошла к лестнице.

Керран не остановил.

В гостиницу я вернулась только вечером.

Брина настояла, чтобы завтра мы начали позже. Я не спорила.

Ноги гудели.

Руки устали.

Голова была забита сегодняшним испытанием и тем, что надо изменить перед следующим.

Но прежде чем лечь спать, я снова достала зеленую тетрадь.

Мне хотелось проверить одно место.

Во время конкурса председатель говорил о первой работе коллекции как об изделии, вдохновленном Севером.

В тетради первый раздел назывался точно так же.

Следовательно, Одел получил не только конечные рецептуры.

Он знал структуру всей коллекции.

Я начала листать страницы медленнее.

Первый раздел.

Второй.

Третий.

На стыке третьего и четвертого пальцы остановились.

Что-то было не так.

Я вернулась назад.

Два листа выглядели слишком плотно прижатыми друг к другу.

Я провела пальцем вдоль внутреннего края переплета.

Там оставался тонкий обрывок бумаги.

Страницу не вырвали.

Ее аккуратно вырезали почти у самого корешка.

Я поднесла тетрадь ближе к свету.

На следующей странице возле края сохранился маленький след чернил.

Всего несколько букв.

Но это означало главное.

Кто-то уже держал эту тетрадь в руках до меня.

И забрал именно одну страницу.