Глава 9

– Нам надо сделать что-то такое, что можно продавать на площади, что понравится сразу и простолюдинам, и синьорам, и что будет не слишком хлопотным в приготовлении, но вкусным и оригиналь… необычным, – говорила я, вышагивая туда-сюда по пустой остерии «Чучолино э Дольчецца». Было уже поздно, остерия была закрыта, и луна взошла над Сан-Годенцо. Через открытое окно залетал свежий ветерок, и слышалась песня, которую где-то далеко выводил красивый мужской голос. Серенада, разумеется. Кто-то поёт любовные песни под окошком какой-то городской красотки. Но нам сейчас было не до серенад. На лавке в рядок сидели маэстро Зино, его помощник, и Ветрувия. Сидели и смотрели на меня, следя за мной взглядами, пока я ходила от окна к прилавку. У нас был стратегическое совещание, и сейчас я чувствовала себя даже не завучем, а настоящим генералом. – Можно приготовить варёную говядину с пшеничной кашей и овощами, – задумчиво сказал маэстро Зино, потирая подбородок. – Не слишком ли просто? – засомневалась я. – Просто? – хозяин остерии с обидой посмотрел на меня. – Это секретный рецепт моего отца! Надо готовить четыре часа! А перед этим мариновать мясо двое суток! – Но тогда оно вряд ли подойдёт, чтобы готовить на площади, – опять засомневалась я. – Четыре часа клиенты ждать не будут и уйдут к конкурентам. Представляете, сколько порций продаст «Манджони» за четыре часа? – Мы начнём варить мясо ночью, – предложил маэстро Зино, – утром оно будет уже готово, и мы сразу поставим вариться вторую порцию. Будем варить бесперебойно, и за сутки сможем подать три или четыре чана. – Хм… – я мысленно прикинула целесообразность такого блюда. – В остерии такое мясо ещё ни разу не подавалось, – продолжал маэстро, – потому что в состав маринада входят редкие специи и хорошее вино. Это чистые убытки… – Нам нужно блюдо за десять сольдо, – заметила я. – Так будем продавать за десять сольдо! – фыркнул хозяин. – Ради такого случая можно и поступиться выгодой. Вы думаете, синьора, что «Манджони» станет торговать дешёвой селезёнкой? Ха! Да они, скорее всего, раздобудут нежнейшую телятину, да ещё не просто телятину, а ту, что паслась на сочных горных лугах. Но, – тут он вскинул указательный палец, – телятина нежна, не спорю. Только у неё нет того крепкого, насыщенного вкуса, что есть у зрелой говядинки! Мы возьмём самый ароматный кусок, с лопатки. Решено! Готовить будем говядину в вине! Он довольно потёр руки, а Пьетро посмотрел на него, как на сумасшедшего, и покачал головой. – Хорошо, тут полагаюсь на ваше мастерство, – сказала я. – У нас шесть дней, завтра же надо устроить репетицию. Маринуйте мясо, точно запишите пропорции специй, которые будете добавлять. Чтобы потом Пьетро ничего не испортил. А то переборщ… переложит перца или соли. – Я?! – оскорблённо подскочил помощник повара. – Завтра с утра поедешь к синьору Бертуччо, – осадил его маэстро Зино, – и скажешь, что нам срочно нужны десять говяжьих туш. Пусть разделает, и мясо с лопаток положит отдельно. – Десять?! – опять возопил Пьетро. – А ты думал? – маэстро снисходительно посмотрел на него. – Я тебя уверяю, как только народ попробует блюдо папаши, то нам и десяти туш будет мало. Но можно добавлять вырезку с задней части… По вкусу никто и не заметит разницы. Тушить будем большим куском, потом нарезать на порции. Так мясо не потеряет сочность. Отрезаем кусок, кладём на тарелку… – тут хозяин уже замечтался, представляя своё коронное блюдо, и принялся крутить руками, изображая подачу, – мясо слева, поварёшку каши справа, между ними овощи… – Можно сделать соус, – предложила я. – Тогда мясо долго не потеряет сочность. Даже если нарезать его сразу ломтями. – Соус? – переспросил маэстро, озадаченно наморщив лоб. – Что такое соус? – Это такая подливка, – объяснила я. – В Риме её делают повсеместно. – Ну, это и мы делаем, – отмахнулся маэстро. – Мы будем поливать мясо уваренным соком с вином. – Если мясной сок, уваренный с вином, смешать с разваренными овощами, – подсказала я, – протереть через сито, то вкус будет мягче и богаче. Овощи не всем нравятся, все предпочитают мясо. А вы подадите кусок мяса с необычным вкусом, и в то же время из обычных продуктов. Некоторое время хозяин обдумывал это, потом неуверенно кивнул: – Надо будет попробовать… Ваша правда, синьора, мясо люди любят больше, чем капусту и репу. Почему бы и нет?.. – О… ещё и новое блюдо… – негромко простонал Пьетро. – Не скули, – презрительно оборвал его хозяин. – У нас есть время опробовать рецепт. Шесть дней впереди! В подливку… соус, – повторил он незнакомое слово, – мы добавим морковь для сладости, сельдерей для терпкости, лук для остроты… Нам нужна острота… И репу, и немного чесночка для пикантности… – А что подадим на сладкое? – спросила я. – Твоё варенье, конечно же! – впервые заговорила Ветрувия. – Можно подать несколько сортов! – Простым вареньем сейчас мы никого не удивим, – сказала я, глядя на маэстро Зино, которого уже распирало идеями. – Я могу сварить варенье с яйцами. Такого мы ещё в продажу не запускали. – С яйцами?! – вытаращила глаза Ветрувия. – Да. Звучит странно, но это очень вкусно. Моя бабушка готовила такое из лимонов. Завтра попробую вспомнить рецепт, продегустируем. – Про… про что?.. – ошарашено переспросила моя подруга. Остальные тоже смотрели на меня удивлённо. – Попробуем на вкус, – пояснила я им. – Но всё равно надо придумать какую-то оригинальную подачу. Просто варенье, даже когда оно самого лучшего качества – для Сан-Годенцо это уже не новость. – С сыром? – предложил Пьетро. – Сыр украден и отыгран, – не согласилась я, и маэстро Зино меня поддержал. – Мороженое! – заявил он. – Только мороженое! Сделаем много, положим на лёд… Но как сохранить его на жаре? Оно быстро растает, даже если выносить порциями… – Мы сделаем коктейль, – предложила я и, увидев непонимающие взгляды, пояснила: – Перемешаем мороженое с вареньем, и получится что-то вроде крема. Мороженое подтает, но никто этого не заметит. А сверху украсим кусочками засахаренных фруктов. Я привезу столько сахара, сколько нужно. После этого обещания маэстро Зино очень приободрился. Ночевать мы с Ветрувией остались в остерии, а утром, чуть рассвело, погнали лошадь на виллу «Мармэллата», чтобы привезти сахар, фрукты и пряности. – А ты не промах, Апо! – хихикнула Ветрувия, когда повозка выехала за городские ворота. – Если мы выиграем, «Манджони» закроется, и все будут приходить только в «Чучолино». А если проиграем, то мы всё равно ничего не теряем. Будем продавать варенье через Занху в Рим и в Милан. Ты молодец, так всё обставила, что в любом случае останемся в выигрыше. – О чём ты? – почти с ужасом переспросила я. – И не думала… Да, Полиночка, ты не думала. Не подумала, что рискуешь чужим благополучием. Фактически, ты подставила маэстро Зино. И если в случае с восхождением «Манджони» он ещё мог держаться на плаву, принимая пьянчужек, то теперь если состязание будет проиграно, должен закрыть своё заведение. И как и на что ему жить?.. – Тогда мы просто обязаны выиграть, – сказала я мрачно и решительно. – Любым способом. Даже если мне придётся извести на это дело весь сахар. Спать я ложилась, мысленно продумывая меню для соревнования. Собственно, от меня требовались лишь сахар, пряности и умопомрачительное варенье. Такое, какое не сварит «Манджони». А они не сварят, потому что курд придумают ещё лет через триста. И не здесь, а в Англии. А синьор Фу не настолько талантлив, чтобы опередить время. Если он ворует мои идеи, где ему догадаться соединить ягоды с яйцами. Наутро я приступила к осуществлению своих наполеоновских замыслов. Бабушка редко варила курд и обычно из апельсинов или мандаринов. Я решила приспособить лимоны, потому что их было больше всего, и потому что лёгкая кислинка придала бы дополнительную пикантность. Теперь надо было только добиться точных и самых вкусных пропорций, чтобы получилось то восхитительное лакомство, которое я готова была уплетать банками. Я встала раньше Ветрувии, что было случаем из ряда вон выдающимся, потому что она всегда умудрялась проснуться раньше всех – и это без будильника, вот что удивительно. Схватив корзину, я прямо в рубашке побежала в сад, собирать лимоны. Деревья услужливо наклоняли ветви, чтобы мне легче было срывать жёлтые, как солнце, плоды, и я по-русски рассказывала своей усадьбе, что произошло с остерией «Чучолино э Дольчецца» и как важно наказать нечестных конкурентов. Собрав лимоны, я вернулась в кухню, где застала позёвывающую Ветрувию. Она была в одной рубашке и с неприбранными ещё волосами. – Какое счастье, что в доме опять нет никаких мужчин, – сказала она мне, начиная растапливать печь. – Всё-таки, от них больше хлопот, чем пользы. – Да уж, – пробормотала я, не желая обсуждать эту болезненную для меня тему. – А ты сегодня – ранняя пташка, – похвалила меня подруга. – Будешь варить варенье по новому рецепту? Неужели, правда – с яйцами? – С ними, родненькими, – я достала из кладовой корзину, где лежали шесть свежих яиц, оставленных для завтрака. Поглядев на них, сиротливо лежащих на дне плетёнки, я подумала, что для разработки рецепта этого не хватит. – Что разглядываешь? – спросила Ветрувия и хихикнула: – Ждёшь, когда цыплята вылупятся или замечталась? – Яиц мало, – сказала я, не поддержав её шутки. – Надо съездить в ближайшую деревню, купить свежих яиц. – Сколько тебе нужно? Я Пинуччо отправлю, – Ветрувия тут же перешла на деловитый тон. – Да, отправь, пожалуйста, – я посмотрела на неё с благодарностью. – И… справишься сегодня одна? Хочу проверить рецепт и довести его до ума, чтобы маэстро Зино уже всё готовенькое получил. – Не переживай, сестричка, всё будет хорошо, – Ветрувия похлопала меня по плечу. – Делай своё яичное варенье, о ягодном варенье не беспокойся, я за всем пригляжу. – Спасибо, – сказала я очень искренне и начала колдовать над курдом. Рецепт бабушки я помнила довольно приблизительно, но общую технологию уяснила – варится сироп, добавляется сок, потом всё это смешивается со взбитыми яйцами и ещё немного подваривается. Пропорций я совершенно не знала, поэтому решила начинать, взяв все ингредиенты по одной части – одинаковое по весу количество сока, сахара и яиц. Первый раз получилось что-то не очень съедобное, вроде очень сладкой яичницы. Кроме того, яйца свернулись, и получилось не варенье, а запеканка. Потому что к услугам бабушки была газовая печь, где можно было в одну секунду уменьшить или увеличить пламя, а мне приходилось передвигать по печи кастрюльку, выбирая, где камни прогрелись сильнее, а где – послабее. Вторая попытка удалась лучше, потому что количество сахара я уменьшила и брала ингредиенты не по весу, а по объёму – на чашку сока чуть больше чашки сахара и чашку сырых яиц. Теперь вышло что-то отдалённо напоминающее бабушкино мандариновое лакомство, но в этот раз слишком жидкое. Яйца закончились. Ожидая Пинуччо, я натёрла на мелкой тёрке лимонной цедры, для более насыщенного вкуса и задумалась. Увеличить количество яиц для густоты – опять получится яичница. И всё равно слишком сладко… Почти приторно… Да и вкусу чего-то не хватало… Какой-то маслянистости… Масло!.. Едва не подпрыгивая от нетерпения, я дождалась возвращения Пинуччо с корзинкой, полной яиц, и начала третью попытку. Всё точно так же – лимонный сок с сахаром кипятится до состояния сиропа, но теперь я добавила в него щепотку соли и лимонную цедру с кусочком сливочного масла. В этот раз я взяла не яйца целиком, а только желтки, тщательно отделив белки, которые постоянно сворачивались, как ни мешай. Дождаться закипания – когда смесь загустеет, будет мягко наматываться на ложку, и появятся первые «пфф», как будто взрываются маленькие вулканчики. Вот тогда снять кастрюльку с огня, перемешать ещё раз, остудить… Приглашённая на пробу Ветрувия сначала понюхала курд, перелитый в чашку, хмыкнула, а потом отправила в рот полную ложку. – Это божественно! – сказала моя подруга и зачерпнула вторую ложку. – «Манджони» сдохнут от зависти! – Надо поскорее показать это маэстро Зино, – загорелась я. – Может, он ещё что-то придумает! – Давай отвезу тебя в Сан-Годенцо, – предложила Ветрувия. – И оставайся уже там до состязания. Толстяку нужна будет помощь и поддержка, а я тут за всем присмотрю, ты не беспокойся. Главное – победите этих ворюг. – Труви… – я чуть не шмыгнула носом, растрогавшись. – Ты справишься, да? Мне, и правда, лучше сейчас быть рядом с маэстро Зино. Вдруг придумается что-то новое… Да и Пьетро тоже… тот ещё лимончик – всё время кислый. Ещё надумают сдаться… Сравнение с лимоном Ветрувию позабавило, и она долго смеялась, и всю дорогу, пока везла меня в город, убеждала, чтобы я ни о чём не волновалась. А неделя без работы в саду – это почти жизнь миланской герцогини. Остерия «Чучолино э Долчецца» встретила меня таким наплывом посетителей, что я сначала испугалась, решив, что снова совершено нападение, как во времена вражды с синьором Занхой. Но маэстро Зино выбежал навстречу, встретив меня с таким восторгом, словно мы должны были пожениться в это воскресенье, а не участвовать в кулинарном соревновании. Я привезла с собой сундук с сахаром, мешочки пряностей, первую пробу курда и тщательно записанный рецепт, чтобы точно ничего не забыть и не перепутать: сок трёх лимонов, одна ложка тёртой лимонной цедры, три ложки сахара, четыре яичных желтка и две ложки сливочного масла. Проба лимонного курда привела хозяина остерии в состояние экстаза. Он никак не мог поверить, что из яиц и лимонов может получиться подобное кушанье. – Это как мороженое, – задумчиво произнёс маэстро Зино. – Только вместо молока берётся фруктовый сок… Я уже видела, как его захватил новый рецепт, но остановила полёт фантазии. – Сейчас нам надо сосредоточиться на том меню, что мы придумали, – предостерегла я хозяина. – И вообще… Не лучше ли было закрыть остерию до соревнований? Вам надо опробовать рецепты, сделать закупки, замариновать мясо… – Пьетро занимается посетителями! – отмахнулся маэстро Зино. – За что я ему деньги плачу, по-вашему?! Как можно упустить такой момент, синьора? Посмотрите – все рвутся к нам, чтобы попробовать, где вкуснее кормят – у нас или в этом проклятом «Манджони»! Но я же теперь учёный, – он приосанился, гордясь собой, – чтобы поменьше отвлекаться, мы с Пьетро на этой неделе готовим, что попроще. У нас рыба в форме – она хорошо идёт в жару, болито мисто – оно сытное и готовка не требует внимания, бросил в котёл и забыл, ну а на сладкое подаём сыр с вареньем. Как видите, синьора, всё продумано! Всё продумано! Путём недолгих расспросов я выяснила, что рыба в форме – это рыбное заливное, когда кусочки рыбы заливали крепким рыбным бульоном, сваренным на плавниках, костях и головах, а болито мисто – обыкновенное мясное рагу с овощами, что варится в общем котле. Похвалив хозяина за предприимчивость, мы засели за работу, пока Пьетро обслуживал посетителей, носясь туда-сюда, как существо с пропеллером. Прежде всего надо было высчитать, сколько понадобится продуктов. Нет ничего хуже, чем в разгар соревнования остаться без ингредиентов. Нужны были мясо, молоко, свежайшие яйца – и всё в почти астрономических количествах. Но теперь остерия «Чучолино э Дольчецца» могла себе позволить такие закупки, и маэстро Зино даже глазом не моргнул, когда я неуверенно озвучила ему примерную сумму по затратам. Совесть меня слегка мучила, но я напомнила себе, что сундук с сахаром и пряности тоже стоят недёшево, так что и я вношу весомый вклад в общее дело. Ещё больше обрадовало маэстро Зино моё предложение остаться в Сан-Годенцо до соревнований. Он в порыве благодарности обцеловал мне руки, чем очень порадовал посетителей, которые жаждали не только хлеба, но и зрелищ. – Ведите себя прилично, – шепнула я хозяину остерии. – Не забывайте, что я – честная вдова… Маэстро Зино заржал так, что я покраснела до ушей. Но повар уже умчался в кухню, чтобы попробовать готовить курд по моему рецепту, а я сидела за столиком у окна, в стороне от остальных посетителей, и делала вид, что любуюсь каналом. На самом деле, я высматривала Марино Марини. Скоро девять, самое время светилу адвокатуры пойти на работу. Хоть посмотрю на него издали. Как-то нехорошо я поговорила с ним при последней встрече. Надо будет принести ему вареньица, что ли… Я понимала, что опять придумываю предлог для встречи, и только вздохнула, поругав себя мысленно за слабость. Печально вздохнуть второй раз не получилось, потому что в груди всё сдавило, и сердце заскакало, как по взгорочкам. На мосту появился он – мужчина моих мечтаний. Шёл себе в чёрной долгополой накидке и в чёрной шапочке, и прохожие низко кланялись ему, а он сдержанно и холодно наклонял голову – совсем чуть-чуть. Такой гордец! Я следила за адвокатом с колотящимся сердцем, и почувствовала слабость в коленках, когда Марино вместо того, чтобы свернуть к зданию адвокатуры, повернул прямиком к остерии. Тут я ничего не смогла с собой поделать – вскочила, как безумная, и точно так же заметалась. Сначала хотела убежать на второй этаж, потом передумала – с чего бы убегать?.. Вернулась к столику и заметила, как смотрят на меня посетители остерии. Я постаралась сделать умное лицо и села на прежнее место, увлечённо занявшись бумагами, на которых мы с маэстро Зино подсчитывали количество яиц и молока, которые необходимо купить. Но какие бумаги, если глаза сами поднимались на входную дверь? Впрочем, когда Марино Марини появился на пороге остерии, на него посмотрели все, не я одна. Кто-то услужливо освободил ближайший столик, кто-то предложил присоединиться к их компании… Адвокат спокойно кивнул направо, кивнул налево, здороваясь, огляделся и… пошёл прямиком ко мне. Он сел на стул, где только что сидел маэстро Зино, и махнул рукой Пьетро, показывая, что готов сделать заказ. – Доброе утро, – небрежно сказала я, перекладывая бумаги и покусывая кончик гусиного пера, которым делала расчёты. Хотела съязвить – что, мол, другого столика не нашлось? – но промолчала. То, что Марино подсел именно ко мне – это снова давало надежду. Вот сейчас он скажет, что послал Козиму к чёрту, а я тогда скажу… – Я уверен, что ты победишь, – сказал Марино, не отвечая на моё приветствие. Сказал это очень серьёзно, и смотрел на меня серьёзно. И грустно. – Благодарю за доверие, – сказала я, быстро взглянув на него и сразу же опустив глаза, потому что выдержать этот грустный взгляд не смогла. – Но готовить будет маэстро Зино, если помнишь. Вместе с Пьетро. Я тут всего лишь идейный вдохновитель. – Да, я знаю, – он кивнул, когда Пьетро принёс варёное мясо с овощами, ломтик дрожащего на льду рыбного желе, в котором на просвет виднелись кусочки моркови, зелёного горошка и половинка варёного яйца, и положил на стол монету. – Ты оголодал, что ли? Невеста не кормит? – спросила я, когда Пьетро умчался к другому столу. – Если помнишь, я обещал тебе, что буду завтракать и обедать здесь, – сказал Марино, принимаясь за еду. Отложив бумаги, я смотрела, как он ест. Даже это обыденное дело у него получалось красиво. Очень красиво. И сам он был красивый, как… как… Я даже не смогла подобрать, с кем его сравнить. Если только с ангелом. Но ангелы не целуются с такой страстью. Он заметил мой взгляд, и несколько секунд мы глядели друг на друга. И мне казалось, что мы связаны этим взглядом сильнее, чем всеми брачными клятвами этого мира. Всеми, что были до меня… что будут после него… – Когда свадьба? По расписанию? – спросила я, прогоняя это опасное наваждение. – Да, – коротко ответил он и принялся за отварное мясо, которое умопомрачительно пахло, разваренное с морковью, репой, луком и прочими овощами. – Уверен, что остерия Козимы проиграет, и решил стать для неё утешительным призом? – не удержалась и сказала я. Собственно, гадость сказала. Но сейчас мне было так больно, так плохо, что хотелось вывалить эту боль на Марино. Чтобы он хоть немного понял… чтобы почувствовал, что чувствую я… – Зачем ты так? – спросил он без обиды, без злобы, и у меня сами собой навернулись слёзы на глаза. Не знаю, что я ещё наговорила бы ему, но тут прилетел маэстро Зино. Рассыпался в благодарностях, комплиментах, десять раз спросил, нравится ли синьору Марини еда, десять раз пригласил приходить снова… – Ладно, я пойду, – сказала я, поднявшись из-за столика и сунув хозяину остерии в руки исписанные листы бумаги. – Объясню Пьетро, как готовить наше секретное блюдо. Приятного пищеварения, синьор Марини. Надеемся на вашу честность на состязании. Я хотела уйти гордо, не оглядываясь, но всё равно оглянулась. Маэстро Зино всё так же рассыпался в восторгах, а Марино… он смотрел мне вслед. Смотрел на меня. С той же самой грустью во взгляде. – На Козу так смотри, – прошептала я, стискивая зубы, чтобы не разреветься. Встряхнула головой и пошла к Пьетро, который уныло протирал тарелки, ожидая новых заказов от посетителей.