Глава 3

Обследование, к моей радости, было коротким и простым. Руслан отнёс меня на рентген, после которого стало ясно, что умирать мне ещё точно рано.

Банальное растяжение, вот мой диагноз. А ещё сглаз по всем фронтам, но этого мои снимки, конечно, не показали. Зато я ещё больше убедилась в своей догадке, так как влюбиться с первого раза в первого встречного я в нормальном состоянии просто не могла!

Но факты остаются фактами — я без дрожи в коленях не могу смотреть на моего спасителя. А уж когда этот мужчина мне улыбается и трогает мою ногу, то вообще дыхание перехватывает и пульс учащается.

— Отлично, Лариса. Только вам завтра обязательно надо подойти ко мне. На всякий случай я проведу осмотр и снова хорошенько вам перебинтую эластичным бинтом сустав. Лечение я сейчас тоже выпишу.

Руслан отходит к столу, а я, быстро натянув носок и башмак обратно, осматриваюсь по сторонам кабинета.

Орлов Руслан Николаевич, кардиохирург — гласят дипломы и сертификаты, которые висят на стенах напротив меня.

— Вы кардиохирург? — удивлённо тяну я.

— Да. Надеюсь, кардиохирурги вам нравятся больше, чем все другие врачи?

И если до этого я сомневалась, то теперь однозначно поняла: доктор меня «клеит».

— Возможно. Вы первый кардиохирург в моей жизни.

— Это и замечательно. Лучше, чтобы и последний. Болезни сердца вам точно не нужны.

Угукаю, наблюдая, как Руслан умудряется одновременно выписывать мне рецепт и вести со мной беседу.

— А отчего такая юная девушка, как вы, так не любит врачей? Печальный опыт?

— Часто болела в детстве, — расплывчато отвечаю мужчине, так как не люблю вспоминать те времена. — Тем более я знаю много людей, которые не в восторге от всего, что связано с больницами, и без какого-либо прошлого.

— Я тоже.

И наши взгляды встречаются. Я первая тушуюсь и снова занимаюсь изучением стен.

— Ну вот, рецепт готов. Вам есть кому сходить в аптеку?

В вопросе Руслана нет подвоха, но я отчего-то его чувствую. Вот зачем ему так навязываться ко мне? Может, у него какой-то свой интерес, помимо знакомства?!

— Предлагаете себя в помощники? — решаю уточнить напрямую.

— Нет. У меня сейчас приём начнётся. Но я могу попросить кого-то из медперсонала вам помочь.

Представила себе эту картинку и чуть не вздрогнула. Позор-то какой!

— Не стоит, Руслан. Мне поможет сестра.

Которой я даже говорить ничего не стану, так как она сама сейчас на работе, а мне не пять лет.

— Тем более сейчас существует доставка всего и вся куда угодно, — быстро добавляю я, пока доктор не успел ещё чего-нибудь у меня спросить.

— Ну, хорошо, — соглашается Орлов и поднимается из-за стола. — Давайте я провожу вас до такси.

Такси и дом — это замечательно, но мне надо хотя бы зайти на своё будущее место работы.

— Я и сама справлюсь. Сейчас, после таблетки и перевязки стало намного лучше.

— Всё ещё собираетесь на свою работу? — с лёгкостью вычисляет меня, но я не поддаюсь его обвиняющему тону.

— Мне однозначно надо туда, чтобы хотя бы предупредить. У меня сегодня первый рабочий день.

— А туда — это куда?

— «Ложка — тайм», я устроилась помощником.

— О, так я могу сходить с вами. Куплю себе снова пирожное, которым испачкал нас обоих.

Грустно вздыхаю. Неужели этот кошмар готовят на моём почти рабочем месте?! Может, уже не стоит там работать?! Если кто-то с прежней работы узнает, где я теперь тружусь, потом все будут долго смеяться и перемывать мне косточки.

— Ваше право, Руслан, — соглашаюсь на его компанию, так как отказать в моём положении не совсем удобно. Человек мне помогает. — А когда нам вернут одежду? Ресторан же в соседнем здании находится? Я верно понимаю?

Орлов кивает, набирая на стационарном телефоне номер.

— Зинаида Васильевна, что у нас там с одеждой?

А сам всё смотрит на меня, как если с меня портрет писать собирается.

— Будет через пятнадцать минут, — передаёт мне, кладя трубку.

— Замечательно. Я тогда в коридоре могу подождать. У вас же приём.

— У меня есть примерно ещё полчаса. Пообщаемся?

И эти модуляции его голоса, что мне наяву чудится совсем иное: крайне интимное.

— Да вы обо мне и так уже всё знаете! — возмущается, ведь пока я проходила обследование, он всё информацию из меня выудил. — Сахарникова Лариса Витальевна, двадцать пять лет, кондитер, которого недавно уволили. Не замужем, в отношениях на данный момент не состою. Снимаю квартиру, котов и других животных не имею.

Доктор только довольно улыбается, выходя ко мне из-за стола. Несколько шагов, и он сидит передо мной на корточках.

— Просто мне не хочется с вами расставаться, Лариса. Вы так… вкусно пахнете карамелью, подхватывает мои ладони и нежно сжимает.

Тут у меня дар речи пропадает, как, впрочем, и другие процессы тормозятся.

— Я вас сейчас поцелую, — галантно предупреждает меня Орлов. — Но если не понравится, то вы меня аккуратно бейте, чтобы больше ничего себе не повредить.

И как думаете, что я делаю?! Я киваю!

Доктор не теряет времени зря. Я закрываю глаза, когда тёплый шоколад его глаз становится совсем близко, и отчего-то жду такого же тёплого и едва ощутимого прикосновения мужских губ, но … в реальности Руслан почти нападает на мой рот.

Жадно пробует по очереди губы, прытко добирается до моего языка… а я… я просто подстраиваюсь под него и ловлю кайф. Вот именно так… меня точно никогда не целовали!

— Ну, реально как конфетка, — шепчет мне прямо в рот и снова целует.

Прихожу в сознание от громкого стука в двери. Дёргаюсь с такой скоростью назад, что впечатываюсь затылком в стену позади себя.

— Ну ты чего, Конфетка?! — предосудительно качает головой Орлов. — Так мы ещё и голову твою прекрасную повредим.

— Руслан Николаевич, к вам приехали. Ждут в вашем кабинете, — женский голос нетерпеливо рапортует прямо через двери. Видимо, и правда торопится.

Стоп! А мы тогда сейчас где?!

— Ларис, мне пора. Сейчас я попрошу Зинаиду Васильевну принести тебе вещи сюда, а ты уже осторожно добирайся до дома. Завтра обязательно ко мне в первой половине дня. Я буду вести приём в этом же кабинете. Напрямую проходи сразу сюда.

И я, как тот болванчик, снова киваю.

— Ну и умница. И… — и он, ухватив меня за подбородок, крепко целует. У меня даже в сидячем положении ноги немеют, а пострадавшая лапка так вообще словно и не болела. — До завтра, Конфетка.

Орлов буквально испаряется из кабинета, оставляя очумевшую меня. Я так и сидела на кушетке для осмотра, пока в двери снова не постучали.

— Да?! — неуверенно отозвалась я и быстро оглядела себя.

Но одежда на мне сидела так, как и раньше. Орлов исключительно терзал лишь мой рот. Губы до сих пор немного пекло.

— Руслан Николаевич попросил вам занести, — с улыбкой в кабинет заглянула Зинаида Васильевна.

— Ой, спасибо огромное. Извините, что вам пришлось побеспокоиться, — подскочив с кушетки, я уже позабыла про необходимость беречь ногу.

Естественно, моя лапка напомнила об этом в ту же секунду.

— Ой! Чёрт! — рискнула я, оседая обратно.

— Ох, Лапушка! Ну чего же ты так скачешь, — добродушно запричитала женщина, подлетая ко мне. — Пошли-ка со мной. Я тебя провожу.

— У вас же работа! — упираюсь я.

— А так за меня сейчас Петровна подежурит. Не переживай.

Женщина помогает надеть пальто и, крепко ухватив мой локоть, тащит из кабинета к лестнице.

По дороге объясняю ей, куда мне надо и зачем. Так что меня приводят в соседний бизнес-центр, где нужный мне ресторан занимает сразу два этажа.

— Ой, а вы, наверное, Сахарникова? — спрашивает меня официантка, едва мы переступаем порог заведения.

— Да, — неуверенно отвечаю я. — А откуда вы знаете?

— А так вас теперь все знают!

О, Господи! Проклятие продолжается!