Глава 29

Когда Лика пришла в себя, Дэриен лежал рядом и рассматривал ее, словно видел впервые. Девушка дернулась – натянуть на себя простыню, одеяло или остатки юбки, но мужчина придержал ее руки: – Постой, дай мне полюбоваться! Лика мучительно покраснела, и тогда мужчина пощадил ее скромность – накрыл собой, поцеловал, смешивая их дыхание, потом немного отстранился и, легонько поглаживая девушку по щеке, сказал: – Знаешь, я раньше считал, что в человеке важно тело. Оно выдает суть. Открывает секреты сердца. Умный и внимательный правитель всегда знает, что ему лгут или что-то скрывают, по нескольким движениям бровей, губ, глаз. Мне хватало этих знаний, чтобы управлять ар-доном. Лика замерла, вслушиваясь в слова дракона. Он сожалеет? Или считает ее обманщицей? – Но теперь я вижу, что важнее душа. Тело подчиняется ей. Я выбрал Тирну за красоту тела и сильный характер. Она стала хорошей хозяйкой замка и верной женой. Я даже не знал, что мне чего-то не хватает, пока не появилась ты… Тут Дэриен покрыл поцелуями лицо Лики и начал было спускаться ниже, но девушка его в смущении оттолкнула: – Кто-то хотел конфет? Мужчина хмыкнул, но настаивать на продолжении не стал. Ему было понятно и смущение чужой души, и ее желание прикрыть это смущение хлопотами возле чайного стола. Он лишь проводил взглядом «жену», когда она, завернувшись в простыню, ушла в купальню, и вновь отметил – Тирна-Ширин изменилась. Ее походка, жесты – все стало другим. И почему-то теперь она влекла его куда больше, чем прежде. Лика же, спрятавшись в купальне, посмотрела на себя в зеркало и, наверное, впервые рассматривала лицо донны как свое собственное. Глаза сияли. Кожа немного покраснела там, где ее натерла щетина, а на шее расцвели розами следы поцелуев. Она выглядела счастливой, довольной, яркой… Легонько коснувшись пальцами холодного стекла, девушка улыбнулась и, подобрав растрепанные косы, принялась умываться. Следовало освежиться и накинуть домашнее платье перед чаепитием с драконом. Когда Лика, робея, вернулась в комнату, обнаженный Дэриен поймал ее у двери, крепко поцеловал и сказал: – Я согрел чайник, буду через минуту! – и ушел в купальню, соблазнительно сверкая широкой спиной и… тем, что ниже! Девушка застыла, глядя ему вслед, потом опомнилась, потуже затянула поясок и двинулась к столику у камина. Огонь почти погас – лишь синеватые угли тлели под толстым слоем пепла. Лика присела у решетки, оживила огонь горстью щепы и, убрав совком золу в сторону, начала осторожно подкладывать тонкие поленья, задумчиво глядя на танцующее возле рук пламя. Такой ее и застал Дэриен. Замер в дверях купальни, любуясь женой, и признал – теперь он будет называть эту женщину только так. Не «донна», не «дорогая», а «любимая жена»! Эта девушка сумела что-то в нем изменить. И дело не в физической близости – ее дракон легко мог найти среди людей и даже дракониц. Дело в странном единении душ, которое накрыло его в миг наивысшего наслаждения. Он чувствовал и понимал ее, и в то же время какая-то часть Лики была от него скрыта. Вот сейчас – о чем она думает, наблюдая за тем, как пляшет пламя? Как ему хочется подойти к ней, присесть рядом, чтобы она подняла свои теплые карамельные глаза и улыбнулась… Должно быть, Дэриен выдал себя движением или звуком – Лика подняла голову и улыбнулась ему. – Как ты согрел чай? – спросила она. – Огонь почти погас. – В каждом драконе горит огонь, – ответил мужчина, подходя ближе. Он сел в кресло, зажег в ладони синеватое пламя и чуть коснулся рукой серебряного чайника. – Иди ко мне, – позвал он жену, – покажи мне, как нужно есть твои кон-феты. Лика встала и была тут же поймана в теплые объятия, усажена на мужские колени и поцелована в шею. – Дэриен, – хихикнула она от щекотки. – Да, моя любимая жена, – хмыкнул дракон, с восторгом наблюдая, как алеют щеки девушки. – Конфеты вот! – она подвинула серебряную корзинку ближе. – Смотри. Это карамель. Она твердая и сладкая. Ее лучше всего лизать или сосать… Вынув из корзинки палочку с красиво навитой бело-красной карамелью, Лика показала ее дракону, а тот вдруг хитро прищурился и попросил: – Покажи, как надо это делать. Что-то я не понял! – Да вот так! – девушка сунула кончик карамельной трости в рот и… покраснела. – Вкусно? – не пряча смешинки в глазах, уточнил Дэриен. – Сам попробуй! – Лика сунула ему конфету и взялась за трюфели: – А вот это очень вкусные конфеты – с лесным орехом и шоколадным ганашем… Она откусила кусочек, запила глотком чая и прижмурилась – сладость удалась! А потом ее пальцев коснулись теплые губы: – М-м-м-м, и правда вкусно! Но мне кажется, твоя половинка была вкуснее! – хитрый дракон притянул девушку ближе и поцеловал ее в губы. – Я был прав! Твоя точно была вкуснее! Они смеялись. Пробовали молочные тянучки, шоколадные палочки, орехи в меду и вишню в шоколаде. Целовались, собирали губами крошки с губ, и как-то вдруг оказалось, что на кресле тоже можно заниматься любовью! И так здорово, что Дэриен вышел из купальни только в полотенце на бедрах, а домашнее платье Лики держится на одном только поясе и паре завязок у горла! Унеся сонную Лику в постель, Дэриен вытянулся рядом и, прикрыв глаза, еще раз прокрутил в голове все случившееся за день. К собственному удивлению, зла на единокровного брата он не держал. Вернее, не так. Он не желал тратить силы на злобу или печаль. Олвен совершил преступление и получит наказание. Ледяной уже наказан тем, что никогда не вернется в родной ар-дон. За этим император следил строго – преступникам-драконам запрещалось появляться в столице, возвращаться на родину и занимать важные посты. Дэриен успел пошептаться за столом с Алваром и знал, что Лика благословила фальшивого истинного такими благами, которые не каждый мужчина выдержит. Жена-воительница и десять детей! Надо же! Как только этой нежной душе пришло такое в голову? Впрочем, теперь все ее слова могут сбыться. Женщины Севера суровы и часто сами выбирают себе мужчин – даже драконов! Потом мысли Дэриена вернулись к событиям ночи. Это было немного странно – ласкать давно знакомую женщину словно в первый раз. Но как сладко! Он покосился на безмятежно сопящую Лику и сам себя остановил – ей нужно отдохнуть, да и ему тоже, а вот утром!..