Глава 49

Ида

Сегодня все иначе. Как в первый раз. Нервные клетки тихо отмирают одна за другой, ноги слегка дрожат. Я всю неделю настраивала себя. Убеждала, что так надо, что именно так все и должно закончиться. Но сердце ни в какую не хотело вступать в диалог с разумом. Я в который раз проверяю надежность выстроенной вокруг глупого органа стены и шумно вздыхаю. Пора.

Прикладываю карточку к замку, и дверь тихонько пикает, оповещая о разблокировании. Толкаю ее и вхожу в полумрак отельного номера. Я здесь уже десятый раз и знаю, что должна делать и что меня ждет. Я осознанно контролирую каждое свое движение, фиксирую в голове все, что со мной происходит, чтобы не терять концентрацию и голову. Прохожу дальше. Из освещения только свечи и подсветка под кроватью. Романтично, но совершенно не соответствует тому, что будет происходить через каких-то пять-семь минут.

Снимаю с себя платье, оставаясь только в нижнем белье и чулках. Завязываю повязку на глазах и присаживаюсь на край кровати. Я чувствую, что он здесь. Он всегда здесь, когда я прихожу. Тот, кто уже десятый раз будет трахать меня. Десятый и последний. От этой мысли неприятно сводит живот. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

Сегодня мне хочется сорвать маску и посмотреть на него. Хочу увидеть его хотя бы разочек. А вдруг он уродливый, и поэтому заставляет меня надевать ее? Или, может, я знаю его? В конце концов, я каждый день работаю с людьми. Отбрасываю эту мысль. Среди мужчин, которые меня окружают, нет ни одного, кто умеет разговаривать так, что у меня на ногах поджимаются пальчики.

Недавно к нам в суд начал приходить новый адвокат. Моя коллега Людмила казала, что он уже бывал здесь, но работает в основном с уголовными делами. А сегодня утром я увидела, что он представляет одну из сторон в моем деле. Я бы с радостью с этим адвокатом «замутила». Но мне не позволено, поскольку теперь, когда мы оба участники одного судебного процесса, это можно назвать конфликтом интересов.

Я слышу негромкие, но уверенные шаги. Сердце ускоряет свой бег, готовое принять неизбежное. Но не готовое расстаться с этим мужчиной. Мы договорились всего о десяти встречах, и он сказал, что не меняет своих привычек. А мне теперь нужно свыкнуться с этой мыслью и научиться жить без наших встреч, которые стали для меня, как наркотик. И нет, недели ни черта не хватило, чтобы закрыть свое сердце от Темного.

– Добрый вечер, Ида, ― звучит его низкий, бархатный голос.

Я облизываю пересохшие губы.

– Добрый вечер, ― отвечаю хриплым голосом.

– Ты прекрасно выглядишь. Встань.

Я подчиняюсь. Я все время делаю так, как он мне говорит. Господи, если бы кто-то сказал, что молодая, но очень строгая и безапелляционная судья Ида Савранская будет стоять перед мужчиной на трясущихся ногах и ждать, пока он подчинит ее своей воле, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Еще пару месяцев назад. А сегодня я бы, наверное, покраснела до кончиков ушей. Потому что эти таинственные встречи стали для меня единственным, что заставляет вдохнуть полной грудью.

Я чувствую, как он обходит меня. Кожа покрывается мурашками, следуя за его взглядом. Я чувствую его запах. Слышу голос. Он снится мне по ночам, и я сама придумываю то, как он выглядит. Может быть, именно это меня привлекает. А, может, то, что с ним я могу не быть сильной, могу расслабиться и полностью отдать контроль в его руки.

– Готова рассказать мне свою новую фантазию?

– Да, ― шепчу я, и снова облизываю губы.

– Тогда я слушаю.

Я чувствую себя так, как будто нахожусь на сцене. Словно сейчас на меня смотрят десятки пар глаз, и все они принадлежат ему. И они обжигают мою кожу, пробираются под нее, впитываются в кровеносную систему и несутся по венам.

– Я… ― Внезапно я чувствую смущение, которое уже давно должно было испариться из моего тела рядом с Темным. Наверное, я все же была очень убедительна сегодня перед зеркалом, когда говорила своему отражению, что Темный – это чужой мужчина, и что мне пора уже именно так его и воспринимать. ― Мне хотелось бы…

– Смелее, ― подначивает он меня.

– Хотелось бы заняться сексом у окна. Чтобы…

– Ты хочешь, чтобы все видели, как я тебя трахаю?

– Нет. Наверное, нет. Я просто… мне нужно ощущение, как будто они видят. Понимаешь? Словно они могут видеть, а на самом деле, наверное, это лишнее. Я не знаю, как это объяснить, ― выдыхаю.

– Ты не должна ничего объяснять. И думать не должна. Просто чувствуй и доверься мне, хорошо?

Его ласковый шепот у самого уха, горячие губы, задевающие самую кромку раковины ― все это действует на меня похлеще любого касания. Мы как будто зависаем на краю бездны. Еще не прыгнули, но голова уже кружится от высоты.

Темный берет меня за обе руки и ведет в глубину комнаты. Я знаю, что там, за шторой, спрятано окно. Огромное, панорамное, которое выходит на город, неделю назад я завтракала перед ним. Я не знаю, видно ли нас в этом окне, но сама мысль об этом вызывает ноющую боль внизу живота.

– Готова, моя грязная девочка? ― шепчет он, проводя носом по изгибу моей шеи.

– Да, ― шумно выдыхаю, и из меня вырывается стон, когда он слегка прикусывает кожу.

Темный отстраняется и резко распахивает шторы. Я ничего не вижу под повязкой, но теперь чувствую себя еще более раздетой.

– Становись на колени. ― Я выполняю с его помощью. Он никогда не отпускает меня, все время находится рядом. И даже такое, казалось бы, унизительное занятие, как опуститься на колени и сделать минет, он превращает в акт заботы. Потому что всегда придерживает меня за руку, пока я не опущусь вниз.

Дальше я слышу знакомые звуки и запахи. Бряцанье пряжки ремня, шорох одежды, отбрасывание пиджака на пол, стук запонок на деревянном паркете. Снова и снова отмечаю каждый звук, словно записываю его в протокол, который потом сто раз перечитаю. А потом я чувствую запах его возбуждения и уже знаю, что, когда я лизну головку, то почувствую вкус на своем языке. Терпкий и солоноватый. И он взрывает мой язык уже в следующую секунду. Снова ничего нового. Темный сжимает мои волосы на затылке и трахает мой рот так, как будто все эти дни ждал этого с нетерпением. Как будто если сейчас не сделает этого, не сможет сделать следующий вдох.

Я обвожу языком горячую головку, вздувшиеся вены на твердом члене. Наслаждаюсь, насаживаюсь на него до слез и остановки дыхания, а потом со шлепком выпускаю. Причмокиваю. Я веду себя, как самая развратная девица. Но не сдерживаюсь ни на секунду, хочу, чтобы он так же, как и я, запомнил этот вечер. По его тяжелому дыханию я слышу, как ему это нравится. Иногда из него вырывается негромкий рык, и это подзадоривает меня еще сильнее.

– Опусти руку в трусики, поиграй с собой.

Это что-то новенькое. Раньше он не позволял мне себя касаться. Но там, внизу, так все пульсирует, что я не спорю с ним. Запускаю дрожащие пальцы и круговыми движениями растираю влагу между губок. Стону и задыхаюсь. Зажмуриваюсь, чувствуя, как слезы прочерчивают влажные дорожки на щеках.

Меня начинает трясти, а сердце заходится так, что я чувствую его удары в горле. Я близко, слишком близко. И эти его стоны. Тихие, мужественные, идущие откуда-то из глубин его тела. Как будто от них сейчас задрожат стекла.

Он резко выходит из моего рта и тянет меня за плечи вверх. Потом разворачивает спиной к себе и толкает немного вперед, придерживая за талию. Я выставляю руки и упираюсь ладонями в прохладное стекло. Черт, он воплотит еще одну мою фантазию. И это мой грязный сон, моя короткая, развратная реальность. Он подходит ближе и трется членом между моими ягодицами, вжимаясь сильнее. Я прогибаюсь, выставляя попку для его ласк. Он гладит ее, сжимает, слегка шлепает и снова сжимает половинки, скользя между ними твердым органом.

Темный тянет мой бюстгальтер вниз, высвобождая грудь. Он мнет ее, не переставая тереться о ягодицы. Сжимает соски, сдавливает грудь вместе, а потом, приподняв, резко отпускает, и она вибрирует. Снова сжимает и тянет, перекатывает соски, шлепает по ним пальцами. У меня перед глазами темнеет. Не от повязки, а из-за ощущений. Меня снова и снова накрывает волнами удовольствия от его умелых ласк. Чертов Темный! Ну как я смогу без тебя?

Как будто почувствовав мое отчаяние, он отодвигает мои трусики в сторону и врывается на всю длину. Не медленно, не чувственно, не давая привыкнуть. Мы никогда не занимаемся чувственным сексом. Мы трахаемся. Он дерет меня, разрывает на куски. Подчиняет своей воле.

Толчки сильные, быстрые, глубокие, жесткие. Я задыхаюсь, уплываю, не в силах сдерживать крики. Стоны давно остались позади. Я кричу во всю силу своих легких. Потому что меня разрывает изнутри от его размера, его присутствия и внезапно накатывающей боли от осознания, что я больше никогда его не увижу. Это в последний раз. Больше ничего не будет.

Он берет, не отдавая ничего, кроме удовольствия, а я запоминаю. Запахи, звуки. Чтобы потом прокручивать это в голове снова и снова, как заевшую пластинку.

– К черту чувства, Ида, ― хрипит он мне на ухо. ― Вот они: настоящие чувства. Животные, дикие. Наслаждайся ими. Живи на полную. Бери все.

Он толкает меня вперед сильнее, и я прижимаюсь грудью к прохладному стеклу. Контраст жара во всем теле и прохлада стекла усиливают ощущения. Он жестко берет меня. Толчок за толчком. До боли между ног. Тянет за волосы, сжимает их, кусает за плечо и присасывается к коже, в который раз помечая мою шею. Сжимает бедра до боли. И не останавливается ни на секунду, вдалбливая в меня мою же собственную фантазию. Я чувствую его отчаяние не меньше, чем свое собственное. Ему тоже больно, я могу поручиться за эти слова. И мне хочется умолять его прекратить эту агонию. В его власти сделать двух людей счастливыми или несчастными. Так почему бы не выбрать самый приятный вариант?

Я взрываюсь, и тяну его за собой в мир оргазмов. С разницей всего в одном мгновение мы достигаем пика. Такого яркого, что под закрытыми веками выстреливают фейерверки, плавно трансформируются в разноцветные круги, и мой мир кренится. Но я не падаю, поддерживаемая крепкими мужскими руками. И да, я помню их на ощупь. Каждую венку.

— Прости, я забыл о презервативе, — задыхаясь, шепчет Темный мне в волосы.

— Я на таблетках, — отзываюсь тихо.

Сегодня все идеально: никакой преграды между нами, только общие чувства. Одна на двоих боль, которую делят два упрямца. Одна – потому что боится получить отказ, и второй – потому что у него в голове надуманные проблемы.

Темный отстраняется от меня. Я стою у окна, обняв себя руками. Сейчас мне наплевать, видит меня кто-то или нет. Сейчас есть только я и моя боль. Темный обнимает меня за плечи.

— Ты невероятная, Ида. Спасибо за эти встречи.

Я жду, что он уйдет, но Темный ведет меня к кровати, укладывает на нее и нависает сверху. Внутри я вся трепещу от того, что он не ушел, но непролитые слезы все еще душат меня.