Контракт. Глава 12

Не знаю почему, но просыпаюсь среди ночи. Резко так распахиваю глаза и чувствую, что обратно в сон уже не вернусь. Тусклый свет ночника освещает стены моей темницы.

В голове крутятся события минувшего вечера. Я и спать-то нормально не могла из-за этого. Погрузилась в неглубокую дрёму, перебирая все плохие варианты, которые могли случиться и которые так в итоге и не случились.

Мне казалось, Белоусов что-то сделает, когда приедем к нему домой, но он ушёл, а Мак, конвоировав меня до комнаты, тоже молча слился. Даже не язвил, просто смотрел мрачно. Так что никакие комментарии отвешивать не хотелось.

Встаю с кровати, скидываю вечернее платье, в котором завалилась спать, хватаю лёгкий халатик, который мне тут выделили с барского плеча, и иду в ванную умыться. Когда возвращаюсь, думаю, что надо бы попросить пару книг. Телефон у меня забрали, никаких иных развлечений, кроме того, чтобы лежать и пялиться на стену или потолок, у меня здесь нет.

Брожу из угла в угол, уже устала думать о будущем. Хоть волком вой. Как люди годами сидят в одиночной камере?

Не знаю, что меня толкает проверить дверь, но она вдруг оказывается незапертой.

Мак ведь точно поворачивал ключ… Я помню звук закрывающегося замка.

Или мне привиделось?

Аккуратно приоткрываю и делаю шаг вперёд. Рефлекторно жмурюсь, ожидая… чего? Удара? Приказа вернуться обратно? Охраны возле комнаты?

Но ничего нет…

Открываю глаза. Передо мной лишь пустой тёмный коридор.

Застываю на пороге, не понимая, а что делать?

Оглядываюсь назад, смотрю на спальню. Самой себе напоминаю зверька, выпущенного из клетки. Который не решается сделать шаг за её пределы.

А вдруг это проверка? Испытание такое? Выйду и огребу ещё больше?

«Алина, ты же не трусиха, иди вперёд и проверь», - завывает в голове внутренний голос.

И я иду… Помню, что направо – это к стеклянному переходу в другую часть особняка.

А влево?..

Шаг, другой. Тут прекрасное напольное покрытие. Даже не скрипит. А иду я босиком, поэтому никаких шумов не издаю. Напряжение такое, что собственное дыхание мне кажется оглушительным. Кажется, я пыхчу, как паровоз. Втягиваю воздух, будто собираюсь нырять под воду, и открываю дверь, в которую уткнулась.

Здесь светлее из-за широких окон, хорошо видно, что я попала на кухню.

А ещё хорошо видно одинокую фигуру хозяина за столом.

Он поворачивает голову в мою сторону и… молчит.

Мне хочется захлопнуть дверь и побежать в обратном направлении. Запереться у себя в комнате и не выходить.

Смешно, да?

Обратно в камеру, так сказать.

Ещё слишком отчётливо ощущаю его пальцы на своей шее и приказ выметаться в тёмный весенний лес. Прямо в ночь. Босиком. На все четыре стороны.

Если мне казалось, что из двоих моих похитителей Мак более жестокий, то в свете последний событий я уже в этом не так уверена.

Сероглазый усыпил мою бдительность своей вежливостью, я сделала ошибку – расслабилась. Но дело в том, что рядом с Богданом себе такой роскоши позволять нельзя.

- Любопытство кошку сгубило.

- Чего?

- Старая английская пословица. Заходи.

И я захожу, будто следую неведанному зову.

- Мы не в Англии, - огрызаюсь, затягивая поясок халата потуже. Так. На всякий случай.

Богдан, мать его, Сергеевич усмехается.

- Ты слишком наглая для пленницы, знаешь?

Кусаю губу, понимая, что он прав. Но это моя защитная реакция. Что ещё остаётся в моём положении? Только дерзить.

- И много у вас пленниц было? – продолжаю это дело.

- Подсчёт не веду.

Пожимаю плечами. Чувство юмора всегда меня спасало. Если б не оно, давно можно было бы в петлю влезть с моей-то жизнью.

- Конечно, вы выбрали самый лёгкий путь – обижать женщин.

- Кто сказал, что я их обижаю?

- Ну… а как иначе? Вы же не Сашу увезли, а меня. Другие тоже за своих мужчин отдувались?

Подхожу к большому столу с гладкой полированной поверхностью. Если наклонюсь пониже, есть шанс разглядеть своё отражение.

- Задам встречный вопрос: а ты уверена, что Александр – твой мужчина?

- Ну, он мой муж.

- И как? Устраивает тебя такой муж?

Да что он, мать его, в душу лезет? Готова рычать от раздражения.

- Вы ещё и психологом на досуге подрабатываете? Может, именно на консультациях и сколотили своё грандиозное состояние?

- Я говорю то, что вижу. Ты ему на хрен, Алина, не сдалась. Хотя нет… сдалась… пока проявляешь покорность и тащишь всё на себе. Кстати, почему ты до сих пор вместе с ним? С таким-то характером? Свалила бы давно и… тогда бы сейчас тут не сидела.

Ну не рассказывать же ему, что именно это я и планировала сделать, как только бы поднакопила достаточную сумму средств на билет и жильё на первое время?

Вместо ответа, меняю тему.

- Почему вы не заперли меня? Я проснулась, а дверь спальни открыта.

- Сказал Маку, что в этом больше нет смысла.

- Почему?

- Потому что у тебя сегодня уже был шанс уйти, но ты им не воспользовалась. Осталась.

Железобетонная логика, но есть одно «но».

- Вы с ума сошли? – уже и не скрываю возмущения. – Босая? В одной сорочке, которую платьем-то назвать сложно? По лесу? Это шанс, что ли, на ваш взгляд?

По мнению Белоусова, всё просто. Он, кажется, видит, только чёрное и белое, без оттенков.

- Кому страшно, тот цепляется за любую возможность обеими руками. Поверь, если бы ты хотела уйти, ты бы и босая по снегу в минус двадцать побежала.

- И умерла бы от обморожения.

- Возможно. А возможно, и нет. Но ты осталась в машине. Значит, это участь для тебя менее страшная, чем любая другая.

- Какая участь?

- Спастись, используя своё тело.

Меня коробит, что он сделал такие циничные выводы, что ещё раз подтверждает, что для ГлавГада вся ситуация – это игра. Причём он в ней – сторонний наблюдатель.

- Вы говорите гадкие вещи, я вовсе не спасаюсь, используя своё тело.

- Да? А что же ты делаешь?

- Ищу менее болезненный способ вернуться от вас домой живой.

- Тебе точно хочется туда возвращаться?

Отвечаю с задержкой, после паузы в несколько секунд.

- Конечно.

ГлавГад молчит, лишь его губы изгибаются в порочной язвительной усмешке.

Мы смотрим друг на друга, мне почему-то не хочется отводить взгляд. Белоусов – сильный мужчина, и, по его мнению, сегодня я уже проявила слабость. Мне не хочется ещё ниже падать в его глазах. Я сильная, мать вашу, сильная!

Наконец, он первым прерывает затянувшуюся паузу. Вальяжно откидывается на спинку стула и бросает:

- Свари-ка мне кофе. Ты же умеешь.

Это даже не вопрос. Утверждение. Проследив за его взглядом, вижу профессиональную кофе-машину, у нас такая в кафе стояла, потом снова смотрю на Белоусова.

- Кофе на ночь вредно.

- Уже утро… почти.

Короткий взгляд за окно сообщает мне, что так и есть.

Над макушками деревьев небо уже светлеет. Появляются первые красные всполохи зарницы.

Подхожу к блестящему агрегату. Всё, что нужно, тут же рядом на столешнице.

- А молоко или сливки?

- В холодильнике посмотри.

Погружаюсь в процесс. Руки сами помнят. Сколько чашек кофе я сварила за свою жизнь? Тысячи? Сотни тысяч? Миллионы? Нет, ну миллионы - это лихо, конечно.

Но бариста я была неплохой.

- Вот, - резюмирую по окончании.

- Принеси сюда.

Беру чашку, она чуть «дзынькает» на блюдце, пока её несу. Это от нервов руки дрожат.

- Держите, - хочу передать кофе ГлавГаду, но тот взглядом указывает, чтоб я всё поставила на стол.

Ставлю и собираюсь отойти, но цепкие пальцы крепко обхватывают поясок моего халата. Замираю, понимая, что одно движение, и он развяжется, а под ним у меня совсем ничего нет.