Контракт. Я заберу тебя. Глава 3

После гибели Белоусова я зачиталась некрологами. И опора города, и меценат, и благодетель, чуть ли не отец-основатель. Такое ощущение, что многое держалось на нём.

Его сестра, рыдающая на похоронах, однако довольно быстро оправилась от утраты и, судя по новостным сводкам, устроила самый грандиозный аукцион-распродажу недвижимости и движимости брата. Являясь, по сути, единственной наследницей, она молниеносно подчистила все хвосты и вернулась к своим обязанностям в правительстве края. Бизнес, по словам госпожи Донько, видимо, это её фамилия по мужу, был ей неинтересен. Да и негоже слуге народа заниматься предпринимательством.

Интересно, куда она дела вырученные с продажи бизнеса брата деньги? Может, отдала на благотворительность?

Что-то я сомневаюсь.

Как бы то ни было, какое-то время я ещё поглядывала за жизнью родни ГлавГада и событиями в родном городе, потом перестала. Не было надобности, да и болезненно всё это оказалось. Привязалась я к Богдану за тот недолгий срок, что находилась рядом. Странным образом привязалась.

А теперь живое напоминание о той связи находилось под боком. Маруся – по факту его прямая наследница, только вот лучше об этом никому не знать. Я рискую остаться без ребёнка, а то и вовсе может случиться самое немыслимое и страшное.

Выходной я провожу вместе с Альбиной Сергеевной и Марусей на даче. Мелкая роется в песочнице, которую ей смастерил дядя Толя, наш сосед, из большой шины от Камаза и песка с местного карьера. А мы впахиваем на огороде. Я работы не боюсь, и эта помощь – лишь малая часть того, что я могу сделать для нашей «бабушки».

Обычно я сажаю Марусю в коляску и иду прогуляться по садоводству, но не сегодня. Мне теперь везде мерещатся чёрные машины, и в каждом незнакомом мужчине я вижу потенциальную угрозу. Поэтому предпочитаю не рисковать. Теперь я в ответе за двоих, а то и за троих, если считать Альбину Сергеевну. Случись что, не хотелось бы мне, чтобы эта милая сердобольная женщина пострадала.

Дни идут, ничего не происходит. И думаю, что я себя просто тупо накрутила. Никаких машин, ничьих силуэтов больше не вижу.

Но, как говорится, лучше перебдеть.

В следующую смену в кафе меня вызывают в отдел кадров. Бухгалтер кидает на стол передо мной санитарную книжку. На лице её такое презрительное выражение, будто я пыль под её ногами. В чём дело-то? Неужели два дня никак не могла переварить факт начисления премии? Я знаю, как много завистливых людей, не способных спокойно спать и есть, когда другим везёт.

- Истекла, надо новую.

- Как же истекла? Я ведь недавно делала.

- Это тебе кажется, что недавно, а на самом деле давно. Иди обновляй. Я тебя даже на смену не могу выпустить без неё. Что если проверка придёт? Штрафов не оберёшься. Алина, ты не расстраивайся, пару дней по врачам побегаешь, и всё пройдёшь. Вернёшься на работу.

Она улыбается, но как-то не по-доброму.

Да, пара дней при минимуме затрат у меня была бы, если бы я пользовалась полисом, но я покупаю эту книжку, а значит, на неё уйдет практически вся моя премия.

Подозреваю завистливого бухгалтера в сучности, но не спорю. Покидаю кабинет молча и без претензий.

На ум приходит: «нас бьют, а мы встаём, нас бьют, а мы крепчаем». Это про меня. Всегда про меня. Мысленно-то я уже премию потратила на новый чайник и осеннюю одёжку для дочери. Ладно… разберусь.

Поздно вечером мне звонит сменщица и сообщает, чтобы я завтра выходила на работу.

- Но я записалась на комиссию, моя санкнижка…

- Всё нормально, если надо оформят за счёт работодателя. Там ошибка какая-то. Твоя действует ещё, потом спокойно обновишь данные.

- Серьёзно?

- Алина, меня просили передать, я иных подробностей не знаю.

- Спасибо, Аля…

А утром следующего дня узнаю, что бухгалтер у нас больше не работает. Уволилась одним днём.

Странные дела, да?

В очередной выходной мне названивает Слава, приглашает на свидание. Поцелуи мне его как-то не заходят, но, может, мы просто мало целуемся?

- Мне в торговый центр надо. Купить кое-что себе и Маруське.

- Так давай отвезу. Потом посидим где-нибудь, кофе попьём.

- Кофе? Шутишь?

Смеюсь в трубку, переворачиваясь на кровати и наблюдая, как Маруся сидит с мягкими пазлами на ковре. Пытается понять, в какое окно пристроить обезьяну, а в какое жирафа. Протягиваю руку, чтобы помочь дочери, но она капризно отмахивается. Ещё и брови хмурит совсем как Белоусов. Верхняя часть от носа до роста волос у неё полностью отцовская.

- Ах да, прости, ты же говорила, что напилась его на всю жизнь.

- Да. Я вся им пропахла… восхитительный аромат… но не для тех, кто работает в кофейнях.

- Тогда как насчёт молочного коктейля?

- Это можно.

- Тогда заезжаю?

- Часиков в пять. Марусю Альбине Сергеевне оставлю, чтобы с собой не таскать.

- Да мы можем взять её, это не проблема.

- Спасибо, но не проблема она, только когда спит. Возраст уже, знаешь ли, капризный подходит. По торговому центру особо не разгуляешься, утянет в детскую комнату.

- Не верю.

- Поверь.

- Мы можем оставить её в детской комнате с няней, если хочешь.

- Я дочь никому не доверяю, прости. Вот такая я ненормальная мамаша.

- Я могу заплатить, понимаю, что услуга не из дешевых.

- Дело не в деньгах.

Ну вот как ему объяснить? За два года я до конца не успокоилась. Вообще, навряд ли когда-то смогу жить, не оглядываясь по сторонам, не выискивая опасности, недоброжелателей и подставы. Этот мир научил меня осторожности.

- Ладно, заезжай, буду ждать.

Даю отбой и продолжаю лежать на кровати.

Да… будь на месте Славы кто-то иной, я бы побежала наводить марафет, как в первые месяцы нашей «любви» с Сашкой. Ой, не стану вспоминать, дальше ничего хорошего там не было.

Я ленюсь почти до выезда, потом прыгаю в лёгкое платье и, захватив сумочку, выбегаю из дома. Альбина Сергеевна собирается на площадку с Марусей.

- Мы на пару часиков.

- Смотрите, можете и не ходить, я с ней уже гуляла сегодня.

- В моём детстве, - экспертно заявляет она, - мы постоянно находились во дворе. И даже без присмотра родителей.

- В возрасте одного года? – переспрашиваю со скепсисом.

- Старшие ребята приглядывали, - кивает.

- К сожалению, мир изменился. Опасностей больше кругом стало. Тут взрослый не всегда сориентируется, чего уж дети.

Альбина Сергеевна грустно кивает. Так и есть.

А мы со Славой едем в торговый центр и перво-наперво направляемся за молочным коктейлем, болтаем о всяком, смеёмся, сегодня разговор клеится лучше. Иногда Слава наклоняется поцеловать меня в губы, легко и непринуждённо. Мне это больше по душе, чем слюнявые засосы. Приятно, даже щекотно слегка.

Когда идём по галерее с магазинами, Слава берёт меня за руку. Мы углубляемся в детский отдел, пока я смотрю удобные сандалии для Маруськи, он возвращается с платьем – красивым, но не особо практичным.

- Миленькое, - улыбаюсь.

- Я куплю, - заявляет вдруг.

- Не надо, не траться.

- Да мне не сложно. В подарок.

- Это на один сезон. Она сейчас быстро растёт.

- Ну, Алина, серьёзно, я хочу сделать что-нибудь приятное.

- Ты и так много делаешь. Постоянно помогаешь, ремонтируешь что-то у нас в квартире, возишь меня… - Вижу, как Слава хмурится, пока я тут выкатываю список его добрых дел.

- Я не делаю ничего особенного. Любой мужчина на моём месте делал бы то же самое, Алина.

«Не любой», - мысленно оспариваю.

- Ладно, - сдаюсь. – Но только это платье. Больше ничего не надо, Слав.

- Договорились.

Следующий магазин для меня, мне не хочется идти туда вместе со Славой, так что мы расходимся. Он в строительный, а я в женский.

Вот ещё, не хватало при нём нижнее бельё с платьями выбирать. Мы не на таком уровне отношений.

В душе осознаю, что если мы на него перейдём, то ещё очень и очень нескоро.

Набираю одежды и иду в примерочные. Они тут просто царские. Отдельные комнаты, просторные довольно, а не тесные клетушки, как обычно. Ещё и с дверьми, а не с занавесками. Закрывались бы вот только.

Вешаю сумку и пакет на крючок. Стягиваю платье через голову, чтобы примерить новое. Ног касается волна прохладного воздуха.

А когда смахиваю упавшие на лицо светлые пряди и гляжу в зеркало перед собой, дыхание перехватывает.

Там отражается призрак.

Призрак из моего прошлого.

- Здравствуй, Алина, - без тени улыбки произносит ГлавГад, и его руки ложатся мне на талию.

Вполне себе ощутимые тёплые ладони: материальные и настоящие. Жёсткие и сильные. И я дрожу, чувствуя, что близка к обмороку.