Контракт. Я заберу тебя. Глава 11

Мой телефон начинает трезвонить, я подскакиваю на сиденье, и он чуть не вылетает из рук. Номер незнакомый, и я почему-то уверена, что это Саша.

- Снимай, - кивает Богдан. – Давай.

- Да?

По ту сторону раздаётся реальное змеиное шипение. Помехи. И голос.

- Она у нас, Алина… у нас.

- Куда ехать? Я хочу забрать её как можно скорее.

Смеётся.

- Что-то быстро ты сговорчивой стала… даже слишком. Нет уж… терпи теперь. Вечером скину инструкции, явки и пароли.

- Вечером? Она же испуганная, голодная… - Начинаю плакать, представляя свою малышку в лапах этих бандитов.

- Ничего страшного… поплачет и успокоится.

- Она плачет? Я…

- Спит… Нарыдалась и заснула. Крикливая малявка у тебя, Алинчик-Малинчик… Кстати, может, обслужишь по старой памяти? Нас тут двое и давно бабы не было… ну и… - Его смех обрывается короткими гудами.

- Нет…нет… - Пытаюсь набрать высветившийся номер, но он вне доступа.

- Дай сюда. - Богдан выдёргивает телефон из моих онемевших пальцев, фотографирует экран, потом, сбавив скорость, пишет кому-то сообщение.

- Они сказали, вечером будут инструкции, но я с ума сойду до вечера…

- До вечера – это слишком долго. Всё раньше закончится. Я прошу, держи себя в руках.

- Как? Я… я не умею.

Белоусов тормозит резко. Потом наклоняется ко мне, кладёт ладонь на шею и наклоняет. Наши лбы соприкасаются.

- Всё. Будет. Хорошо.

В трёх словах бездна уверенности.

- Ты меня услышала? Кивни.

Киваю.

Теперь его телефон пиликает. Богдан смотрит на экран и фыркает:

- Дилетанты. Даже номер нормально скрыть не могут. Всё, дай парням время. Их найдут в течение часа-двух.

- А мы что будем делать?

- Ждать информации. Как только будет, поедем туда.

- Но что если они обидят Марусю… Я не могу даже представить, что они могут с ней сделать.

- Надеюсь, они не полные идиоты.

Богдан привозит нас в мой двор.

- Пошли, успокоим вашу Альбину Сергеевну. Надо бы врача вызвать. Человек уже в возрасте, мало ли… - размышляет Богдан.

А я ойкаю, даже не подумала об этом.

Альбина Сергеевна бросается мне на грудь, как только переступаем порог квартиры.

- Алиночка, - захлёбывается слезами.

Видно, что успокоилась с большим трудом, а сейчас по новой началось. Руки дрожат, бледная сама, как простынь. И извиняется без конца.

- Успокоительного надо, - Белоусов отлепляет её от меня с большим трудом.

- Вы из полиции? – с надеждой спрашивает она. – Мне надо дать показания? Всё описать?

- Я не из полиции, но рассказать можете, что произошло.

- Алина, кто это? – Альбина Сергеевна смотрит на меня растерянно.

Я не успеваю открыть рот, Богдан отвечает за меня.

- Отец Маши.

- От-тец М-маши? – заикается она.

Так удивлена, будто думала, что его не существует. Ах да, я же говорила, что он погиб, а Богдан тут, живой и невредимый.

- Пойдёмте, где кухня? Аптечка? Вам надо врача вызвать? – заваливает её вопросами и уводит.

А я остаюсь в коридоре, не зная, куда деть себя. Идти за ними не могу.

Потоптавшись в растерянности, бреду в нашу с дочерью комнату. Падаю на диван и беру большого плюшевого кота, с которым Маруся любит засыпать последнее время.

Что я могу? Только молиться. Этим и занимаюсь, пока дверь комнаты не открывается и не заходит Богдан.

- Где Альбина Сергеевна?

- Спит у себя.

- Что ты ей дал, что она вырубилась?

Белоусов усмехается и садится рядом.

- Что-что? Снотворное.

Потом берёт кота из моих рук и внимательно смотрит на мохнатую белую морду. Крутит в руках, не зная, что с ним делать.

- Она действительно моя? – Голос его ломается на этих словах.

- Да.

- Почему сразу не сказала?

- Я… хотела. Ждала подходящего момента. Потом ты мог бы мне не поверить… Но ты как её увидишь, сразу всё поймёшь. Она очень… очень на тебя похожа.

- Есть фото?

- Да, конечно.

Роюсь в телефоне, нахожу одно из последних и протягиваю Богдану. Тот всматривается в личико дочери.

- Действительно… похожа…

На его лице неуверенная улыбка. Впервые вижу его таким. Это странно и непривычно. Белоусов и отсутствие уверенности.

- Я бы ещё недавно сказал, что это невозможно, но… видимо, в этой жизни возможно всё. И что-то хорошее тоже.

- П-почему… почему ты сказал, что ты стерилен?

- Потому что так и есть… было то есть. Видела же шрамы у меня на бедре? – Киваю. – Последствия аварии. Гонял по глупой молодости. Восемнадцать мне было тогда. Влетел неудачно, ну и зажало меня металлом. Весь корпус тачки покорёженный был. Нижнюю половину тела сдавило, кровоток нарушился. Хорошо, что не парализовало, но восстанавливался я около полугода. А вот последствия в виде стерильности были необратимы. По крайней мере, так утверждали врачи.

- И ты вообще не предохранялся? Всё это время? Не пересдавал… анализы?

- Иногда предохранялся… иногда нет. Анализы… да на кой чёрт мне проверяться, могу ли иметь детей? Жениться я не планировал. Ну… если бы вдруг собрался, обследовался бы. Наверное. - Пожимает плечами. – А так меня всё устраивало. Говорил же… я одиночка.

Мы замолкаем. Богдан больше ничего не добавляет к своему рассказу, а я и не спрашиваю.

- Ты… ты сказал, что выслуживаться им больше не перед кем, что ты имел в виду?

- А это… - Усмехается. – Удачно съездил. Разобрался с предателями.

Мне даже не надо уточнять, что он имеет в виду под словом «разобрался».

- И с сестрой?

Богдан поворачивает голову, смотрит на моё потрясённое лицо.

- Расслабься, Алин. Чего ты там напридумывала? Сестра в СИЗО. А у меня сделка со следствием. Чтобы аккуратно воскреснуть в этом мире, иногда надо идти на уступки.

Не успеваю никак прокомментировать. В этот момент звонит телефон Белоусова.

Он очень внимательно слушает, потом серьёзно кивает и выдаёт:

- Понял. Едем.