глава 25

Кругом были люди. Немного нервные, но в большинстве своем улыбающиеся. Они устраивали личную жизнь, обсуждали какие-то важные моменты. Пары.

И среди них они.

Из ЗАГСа Настя выходила совершенно измочаленная, Андрей молчаливый и мрачный.

— Теперь куда? — спросила, когда они оказались на улице.

— Домой, — проговорил он, глядя в сторону.

Она молча кивнула, домой так домой. Села в машину, отвернулась к окну и затихла. Потом все-таки задала вопрос, который ее мучил:

— Зачем было ездить по пробкам, в очереди стоять, если все онлайн можно?

Да и вообще, для них все это как два пальца об асфальт. Она ведь давно уже поняла, что Андрей Савельев не простой смертный. Он молчал долго, Настя думала, что уже не дождется ответа, и тут Андрей заговорил:

— За мной следят, за тобой следят. Твой дядя должен видеть, что я клюнул, и у нас все серьезно.

Как кувалдой огрел. Так просто, цинично, убийственно. То-то он на людях всегда был любезен и предупредителен.

— А ему не покажется, что все слишком быстро? — спросила Настя.

— Нет, если ты не будешь отступать от сценария и хорошо сыграешь свою роль.

Она какое-то время смотрела на него, не в силах понять, откуда столько жестокости. За что? Потом проговорила:

— Я постараюсь, — и снова отвернулась.

Молчание в машине стало плотным, хоть ножом режь. Они уже почти подъехали, когда ему пришло сообщение. В тишине так громко. Андрей поднял гаджет, быстро прочитал и сказал, не глядя на нее:

— Дом твоей мамы взят под охрану. Можешь не переживать за ее безопасность.

Слабо шелохнулась в душе благодарность, на большую реакцию просто сил не было.

— Спасибо, — сказала она едва слышно и села ровно.

И больше до самого дома не было сказано ни одного слова.

***

Андрей много думал вчера, когда ушел к себе. Понимал, что такое поведение ему несвойственно, и мысли такие тоже. Откуда они вообще? Но, бл***… Но, бл***! НО!

Он продолжал говорить такое, за что сам себе язык бы оторвал.

Потому что она обидела его. Выбила почву из-под ног. Внутренний голос стебался, подъ*бывал его:

— Хочешь быть матерью Терезой в своих глазах? Явить свою щедрость и благородство? А вот хрен тебе по всей морде, выкуси!

Он же был уверен, что делает благое дело, заботится о ней, обеспечить ее на будущее хотел, а она одним росчерком все его старания свела на нет, уничтожила. Отказалась. Лишила его превосходства. И теперь они как бы просто игроки?

А них***. Не просто!

Он всеми силами боролся с собой, понимая, что недостойно, но душевное дерьмо из него неконтролируемо перло. И в какой-то момент понял, что перегнул палку. Потому что она как будто заледенела изнутри и перестала реагировать.

Отказалась ужинать, тихо ушла к себе, и… И все. Он даже ультразвука ее обиды больше не ощущал, словно своими словами убил в ней что-то. Это было еще ужаснее, чем все, что было до того.

Андрей какое-то время ходил кругами. Ее пространство было как будто отгорожено невидимой чертой, которую не переступить. В конце концов, плюнул на все и решительно вошел.

Потому что должен был убедиться.

Вчера они были вместе. Язык не поворачивался сказать так, но он ощущал это всем своим естеством. Она уже забралась ему под кожу, и пусть это была рана, покрытая коркой, он просто не мог сейчас этого лишиться. Что угодно, но пусть оно остается.

Увидев его, девушка вскинулась и села на постели. Глаза блестят, вид настороженный. На ней была широкая футболка, такая же как и вчера. Сразу всплыло в памяти все. Стоял и молча смотрел на нее.

— Что? — пробормотала девушка, подбираясь на кровати. — Тебе что-то нужно?

Нужно. Ему нужно было видеть простую честную реакцию тела. Ничего больше. Тело не врет.

В одно медленное слитное движение он оказался рядом и знаком велел ей молчать. А сам взялся за край ее футболки потянул вверх. Она замерла как кролик перед удавом.

Боится. Глаза огромные, губы дрожат.

Выдохнула рвано, тихо вслипнула. Ждет. Даааа!

Добрался до ее груди под майкой. Стал гладить сминать, стискивать вершинки, пока они не вытянулись острыми пиками. Подтянул ее к себе, держа одной рукой под спину. Прижал тесно, ощущая, как ее тело дрожит и выгибается. Потянулась к нему руками — нет, он не собирался отдавать контроль. Прижал теснее, а другой рукой стал гладить ее между ног.

Гладить, пока она не потечет. Прижать теснее, не отпускать грудь, держать в напряжении. Пусть поднимется выше. Еще, пока не захнычет, и только потом раздвинуть скользкие складочки, проникая внутрь. И одновременно сильно прижать сосок.

Она закричала почти сразу, забилась в его руках.

Мало! Еще.

Не отпускать ее, не давать опомниться. Еще!

Самого разрывает, но он должен был сделать это еще и еще раз!

Сорвать майку к черту, видеть ее всю, жрать глазами молодое гибкое тело. Ладная, какая же она ладная, такая ладная и сладкая, что у него сейчас член лопнет от переполняющей его крови. Дыхание вылетает со свистом сквозь сжатые зубы, пока пальцы погружаются в нее и трахают.

Он должен увидеть, как дрожат ее бедра, как в изнеможении закатываются глаза.

Еще один маленький раз.

И только потом в несколько движений кончил сам, помогая себе рукой.

Этого было чудовищно мало, но это был максимум того, что он мог себе позволить.

***

Потом она не смотрела ему в глаза.