глава 4

Он спрашивал, а Настя не могла поднять на него глаз. Принц? Старый мерзавец назвал его принцем, и он действительно казался им.

Молодой мужчина, ему на вид не было и тридцати. И красивый. У нее даже дыхание сбилось.

Весь какой-то светящийся изнутри. Таким бывает сильное молодое тело без изъяна, без червоточины. Уж в телах-то Настя знала толк, массажистка же. Высокий, ровный, широкие плечи, крепкие стройные ноги, гладкая кожа. Она просто была уверена, что под намокшей от дождя футболкой скрывается идеальный пресс. И даже не решалась смотреть ниже. Слишком…

Она перевела взгляд на лицо и тут же снова опустила глаза. Но увидела достаточно. Живые светлые глаза, четкий абрис красивых губ, аккуратная бородка. Мокрые от дождя светлые волосы забраны сзади в хвост, но даже мокрые они казались густыми и блестящими.

Ему бы для журнала сниматься. С такими волосами и лицом.

Настя краешком глаза смотрела, как его сильные руки с красивыми длинными пальцами обнимают руль, как он двигается, ведя машину.

Ей хотелось ослепнуть.

Хотелось сдохнуть. Потому что он волновал ее, вызывал смятение. В замкнутом пространстве салона все пропитано его энергетикой. Ее как будто притягивало к нему, и Настя ничего не могла с собой поделать.

Это слишком! Неправильно. Нечестно. Почему все так по-идиотски сложилось, за что??? Ну пожалуйста, пусть это будет НЕ ОН. Пожалуйста…

— Как тебя зовут? — он чуть повернул в ее сторону голову.

А ее неожиданно накрыло волной дрожи. Голос, как бархатное прикосновение. Смущение.

— Настя, — пробормотала она.

— А я Андрей. Андрей Савельев.

Андрей Савельев. Громом отдалось у нее в ушах слова Фомина.

…Имя Марка Савельева тебе говорит о чем-то?

…Это бизнесмен такой, женат на дочке Феликса Серова. Вот к его брату ты и подберешься.

Значит, это все-таки ОН.

Стало так больно и обидно за свою дурацкую судьбу.

***

Андрей видел, что девушка не в себе, этот взгляд и поведение загнанного зверька. Она вся сжималась, как будто боялась его. Надо было разговорить ее, успокоить. И аккуратно расспросить, что с ней случилось, может быть, ей нужна помощь. Ведь не сама же она очутилась тут посреди леса на дороге, этому определенно что-то предшествовало.

Он начал осторожно.

— Не холодно?

Андрею казалось, что она дрожит и мерзнет в своей мокрой одежде. А взгляд, как назло, все норовил прилипнуть к обтянутой мокрой футболкой груди, к голым ногам девушки, к ее подрагивающим рукам и стройным коленям. Усилием воли он заставил себя смотреть ей только в лицо.

— Что? — девушка испуганно покосилась на него. — Нет. Все в порядке.

Но температуру в салоне он все-таки поднял. Она пробормотала:

— Спасибо.

И едва заметно расслабилась. Значит, все-таки мерзла.

— Как ты тут очутилась в этот дождь? — спросил он как можно дружелюбнее.

Снова этот зажим, от его слов девушка аж дернулась. Андрей нахмурился, нечисто тут что-то. И тут она заговорила.

***

Она же понимала, что рано или поздно говорить придется. Придется выложить легенду, которую состряпал для нее «дядя». Просто слова не шли, как будто перегородка встала в горле, не пропускавшая ложь.

Хотя, в какой-то степени ложью это не было. То, что с ней сделали, моральное изнасилование, было, наверное, еще хуже. Потому что в том случае пострадала бы только она сама, а тут…

Настя прокашлялась, прикладывая руку к горлу.

— Глупо вышло. Меня предложили подвезли. И… в общем…

Чеееерт! Слова не шли с языка! Импровизировать было дико сложно.

— Мне удалось сбежать. Пряталась в лесу, а потом вышла на дорогу. И вот…

— Кто? — резко спросил он, внезапно помрачнев.

— Не важно. Это плохие люди. Я не хочу об этом говорить, — с горечью сказала Настя и отвернулась к окну.

Несколько минут висело молчание. Мужчина вел машину, а салон постепенно заполнялся осязаемыми волнами эмоций. Наконец он окликнул ее:

— Настя, посмотри на меня.

Трудно было заставить себя взглянуть ему в глаза, а он коснулся ее руки и твердо проговорил:

— Что бы ни произошло, знай, со мной ты в безопасности.

Смотрел еще секунду, и только потом отпустил ее руку и снова взялся за руль.

Он сказал это так правильно, так по-мужски. Она готова была расплакаться.

Именно в этот момент Настя поняла, что сдохнет, но найдет возможность разрушить «дядины» планы. Неизвестно как, неизвестно, что для этого сделать придется. От злости на старого мерзавца у нее кулаки сжались.

Злость помогла взять себя в руки. В конце концов, все еще можно исправить!

Она уже хотела сказать, что очень благодарна, а потом просто взять и рассказать этому человеку все. Но тут они свернули, а впереди на дороге был полицейский кордон. Мигалки, оцепление. Их остановили.

Настя узнала машину и тех самых полицейских и онемела от ужаса.