глава 37

С каждым разом это было все труднее. Сдерживать себя. Сдерживать все, что рвется из души. Иначе он рассыплется, упадет мелким бисером к ее ногам.

Опять всю дорогу молча. Настя уставилась в стекло, а его мучило, выжигало изнутри, снова и снова прокручивалось в мозгу, как она спрятала в сумочку эту проклятую визитку. Как затихла потом.

Что у нее в голове творится? Просчитывает? А может, уже просчитала выгоду? Раздумывает, когда его бросить? Потом или прямо сейчас?!

Это были необъяснимо токсичные мысли. Необъяснимо бессмысленные. И неистребимые.

Так просто было выставить ее корыстной и успокоить этим свою совесть. Но, бл***! Но, бл***! НО!!!

Она не была корыстной! Он жил с ней, он видел это. Она даже отказалась принять от него компенсацию. Это был отдельный удар. Пощечина ему.

Не приняла от него ничего, потому что ненавидит. А то, что между ними по ночам…

Бл****! Мужчина сжал руль, так что побелели костяшки, и зажмурился. От этих мыслей горело в груди. Боль, самая настоящая. Физическая.

***

Машину Андрей поставил, но надо было еще поднять наверх кое-какие покупки. Настя стояла рядом, смотрела в сторону, ждала, пока он выгрузит пакеты из багажника. А напряжение между ними росло. Ей почему-то страшно было посмотреть в его сторону. Страшно самой себя, того неумолимого и беспощадного воздействия, которое он на нее оказывал.

Наконец Андрей выгрузил все пакеты, собрал их в одну руку, хотя пакетов реально было много, они торчали во все стороны и топорщились. Но он умудрился сделать эт быстроо и ловко. Он даже в этой простой мелочи был красивым. Позвал:

— Настя.

И протянул другую руку ей. Голос глуховатый, низко вибрирующий. У нее внутри все задрожало, начиная плавиться. Нельзя!

Тихонько выдохнула и вложила дрожащие пальцы в его ладонь.

Они снова шли вместе, он держал ее за руку и вел за собой. Порывисто вел, быстро. Как будто что-то для себя решил и теперь торопился исполнить. Несколько раз Насте казалось, что они с этими пакетами застрянут в дверях, в лифт не пролезут. Но ведь он двигался так легко и изящно, и она от его красоты и этой неуловимой мощной энергетики просто слепла.

В лифте ехали, пакеты все-таки занимали слишком много места, и Андрей стоял к ней почти вплотную. Его грудь перед ее глазами, широкая, сильная. Тяжелое дыхание поднимало пластины мышц, а ей казалось из него вытекает какая-то сладость и вливается прямо в нее. Нельзя смотреть, нельзя вдыхать.

Подняла глаза чуть выше. Крепкая шея, гладкая, пульсирует жилка. Невыносимо захотелось прижаться к ней губами. Она тихо выдохнула, и…

В этот момент лифт открылся.

А его словно сорвало, толкнуло к ней. В глазах какое-то безумие, шторм.

Настя забыла дышать, ее как будто подхватило волной и потащило куда-то. Безвольную, податливую, слабую. Потому что, когда за ними захлопнулась дверь, у нее уже колени подкашивались. Пакеты полетели на пол. Он зажал ее лицо в ладонях:

— Настя… Настя-я-яя.

А голос срывается низким рокотом. Дрожит.

Закрылись глаза. У них никогда еще не было, чтобы вот так, прямо в прихожей, среди одежды, пакетов, не помня себя. Раньше всегда был какой-то регламент. Какой-то смысл, порядок.

Сейчас было не так. Он словно сломал что-то такое в себе, прорвалась какая-то плотина, и теперь его нес поток. Подхватил ее под бедра, легко, как пушинку. Прижал к себе, и ласкать. Гладить, исступленно. Юбка задралась к талии, трусики порванные куда-то улетели к чертям, она даже не успела подумать, потому что мыслей не стало, один только жар. От него к ней. Безумный. Горячечный, горячий. Как… Солнце перед глазами.

Его руки везде, губы на ней, гладкая плоть скользит внутри, уносит ее, стирает грани реальности. Вместе. Они были вместе сейчас. Разделить нельзя!

Ослепительное солнце разлетается миллионами солнц перед глазами!!!

***

Потом только шумное рваное дыхание, одно на двоих. Она висела у него на руках совсем обессиленная. Он и сам с трудом оторвался от стенки, дал ей соскользнуть, но не выпустил из объятий. Повел шеей. Заправил ей за ухо влажную прядку. А Настя невольно сглотнула, видя, что его брови начинают хмуриться. Но тот ураган, что принес их сюда, все еще шумел в легких, все еще держал ее дыхание.

И вдруг он сказал:

— Настя. Обещай. Если тебе что-нибудь будет нужно. Или кто-то захочет… — пауза, он еще больше нахмурился. — Тебя обидеть. Ты обратишься ко мне.

Слова. Звенящее молчание повисло.

Он вглядывался в ее лицо, ждал ответных слов.

— Хорошо, — тихо проговорила Настя, отстраняясь от него и отводя взгляд.