Эпилог
Топот ног из коридора доносится такой, что я вынуждена прерваться на полуфразе, распахнуть дверь и удивленно уставиться на вверенных мне менеджеров. Моя новая должность называется «координатор проектов». Это то же самое, что делал когда-то с нами Эперхарт, а после иска Сибил наотрез отказывается. То ли чтобы не домогаться, то ли чтобы не домогались. Меня оба варианта устраивают. Кстати, Райан вообще здорово пересмотрел аппарат управления «Айслексом» после исков. Сейчас у него в руководстве больше реальной помощи. Но в офисе нынче… скучнее. Тотализатор на личную жизнь босса прогорел, я тут еще с Джули такая недвусмысленная появилась. Тоска, короче.
— В фойе, — шепчет Алисия О’Брайен, поймав мой вопросительный взгляд.
Хорошая девчонка. Хотя отнеслась ко мне с большим скепсисом, потому что именно она была той второй личной помощницей, из-за которых я так возревновала Райана, что решилась с ним спать. То есть по факту все, что она обо мне знала, — «та рыженькая, которой Эперхарт пробил контракт за то, что она раздвинула перед ним ноги». Оглушительное вступление. После такого я бы себе тоже не понравилась.
Свернуть разговор я пытаюсь побыстрее, хоть это и непрофессионально. Но кабинет менеджеров опустел. Да вообще все здание как будто стекло в фойе. Даже несмотря на то, что меня в «Айслексе» все еще немного сторонятся по старой памяти, протискиваться в первые ряды приходится всерьез. Но начальникам, даже маленьким, можно: никто не перечит.
Я как раз успеваю к кульминационной части, когда пьяный в стельку, помятый и растрепанный Сержио Родос вваливается в двери. Он с воплем отбивается от пытающегося его выставить охранника и под насмешливое «Пропустите!» от Эперхарта минует вертушку.
— Сержио! Дорогой мой друг, — протягивает довольный Райан, направляясь к нему и распахивая руки как будто бы для объятий.
— Ты… ты! — рычит Сержио, раздувая щеки и тыча пальцем в заклятого друга. Так и вижу, как из его рта брызжет слюна. Галстук, кстати, каким-то образом на спине оказался. — Ублюдок! — срывается на истошный ор Родос. — Ты меня разорил! Ты! Я знаю, что ты! Твой почерк!
— Не понимаю, о чем ты. У тебя возникли проблемы? — прикидывается дурачком Эперхарт. Но так, что всем понятно: это только игра. — Может быть, я могу чем-то… помочь?
— Сдохни! И забери с собой свой «Айслекс». И всех своих людей! И… чтоб вас всех этим вулканом накрыло, сволочи. — Он оглядывает нас кругом и орет: — Гниды Эперхартовские!
— За этим приехал на остров? — уточняет Эперхарт.
Добрался до нас, пробился на территорию «Айслекса», заставил весь офис спуститься — и только для того, чтобы наорать на Райана? Я поневоле начинаю немножко уважать Родоса. Не подумала бы.
— Ненавижу!
Хотя нет, нечего уважать. Родос попросту спятил.
— Выведите его. И да, Серж, передавай привет Веласко!
Родос воет раненым животным, когда его под руки тащат на выход два охранника. В толпе начинается возбужденный галдеж, шуршание, кто-то собирается просто уйти.
— Попрошу не расходиться, — однако догоняет всех эхом отскакивающий от высоких потолков голос Эперхарта. Он вытаскивает из кармана пиджака сложенный лист и разворачивает. — Джейсон Стромвелл, Кейша Николс… — начинает зачитывать он имена, вызывая в толпе недоумение и испуганные шепотки. — Джон Эрикс и Финли Брайт. Уволены по статье за промышленный шпионаж. Любое разглашение конфиденциальной информации из «Айслекса», включая сегодняшний случай, будет преследоваться по закону. Освободить столы до конца дня.
Меня будто простреливает. Финли. Финли! Тот, кто был «нашим» до моего всплывшего романа с Райаном. Это так плохо, странно, неправильно. Я даже не могла заподозрить, хотя крысу из отдела снабжения можно было бы и вычислить. Недаром творилось неладное именно с поставками материалов.
— Мистер Эперхарт! — кричу я ему в спину, когда он направляется к лифтам. Он не слышит меня. Плюнув на конспирацию, я срываюсь на бег. — Эперхарт! — кричу еще раз, когда он, по обыкновению, заходит в кабину в гордом одиночестве, оставляя за бортом толпу ожидающих. Народ теперь еще долго будет по кабинетам разбредаться.
Райан придерживает лифт и, не обращая ни на кого внимания, тянет меня к себе еще до того, как смыкаются створки. Не то чтобы на острове нашелся хоть один человек, который бы не был в курсе, что у нас общая дочь и мы вроде как живем вместе, но это все равно что-то новенькое. Одно дело растить дочь, и совсем другое — обниматься в лифте.
Однако именно это он и делает. Притягивает меня к себе и целует. В тишине этажей. Безумно хорошо.
— Ты нарушил золотое правило: никаких личных отношений в «Айслексе», — шепчу я. — Все видели.
— К черту, Вэл. Если кто-то из них думал, что я тебя по ночам целомудренно в щечку целую, то лучше мне сразу показать этого идиота, чтобы я добавил его в будущий список на увольнение.
— Финли… — начинаю я, раз уж Райан сам заговорил.
— Он не идейный и даже чувствовал себя виноватым. Но он игроман. За такими людьми всегда тянется длинный шлейф неприятностей. Тебе не рассказывали, сколько раз он выходил под залог?
— Ну, намекали, что человек он чудной. Мы все же не очень тесно общались. Не как с Эл или Боуи.
— Он взял деньги у Родоса, чтобы расплатиться по карточным долгам. Сливал сроки отгрузок. Несложно было свести все воедино.
— Не для меня.
— Поэтому у тебя под боком есть такой нехороший тип, как я, — обещающе тянет Эперхарт и отпускает меня, потому что лифт поднял нас до начальственного этажа.
Мы выходим из дверей и направляемся в сторону приемной. По большому счету, мне к нему не нужно, но очень хочется немножко посидеть рядом. После Финли. И чтобы убедится, что он в порядке.
Но едва мы шагаем в приемную, как навстречу нам поднимается Коннор Фокс.
— Привет, босс, — говорит он, криво улыбаясь. Переводит взгляд на меня, и уголок его рта нервно дергается. — Миссия выполнена. Назад-то хоть возьмете?
— Добро пожаловать домой, или как это говорится? — хмыкает Райан, хлопает его по плечу и вдруг поворачивается ко мне. — Проводишь старого нового птенца в гнездо?
Я киваю, но не очень-то счастливая. Хотела побыть с Райаном, а получила вместо этого Коннора, который бил себя в грудь, нас же с Райаном осуждая.
— А ты теперь у нас кто? — болезненно морщится Фокс, когда мы подходим к лифтам.
Я нажимаю кнопку. Ждем.
— Ну, если тебя восстановят в менеджерах, буду твоим непосредственным начальством. И прежде чем ты скажешь мне, что это за умение влезть в койку Эперхарта, предупрежу: я работала на равной должности у Кайеда. А там такое не практикуют.
— Я не собирался говорить ничего подобного.
— Значит, приятное разнообразие.
— Валери, прости, мне не следовало лезть в это дело. Но если ты собираешься продолжать дуться, то давай просто навсегда закроем эту тему, равно как и любую другую. Не рабочую.
В этот момент ближайшая дверь открывается, и из кабинета заместителя Эперхарта вываливается Боуи. Застывает, нас увидев. И тут же открывается лифт, в котором обнаруживается единственный пассажир: Элейн.
— Ну, — выдает Коннор, а лицо его дергается. — Привет всем от вернувшегося с задания промышленного шпиона.
Гробовое молчание.
То была идея Боуи, а с Боуи нынче не спорят — не принято. Но я все равно считала, что будет паршиво, а вечер получится напряженным.
Но, видите ли, это только для меня Коннор Фокс — парень, ворвавшийся в мой дом, чтобы сообщить Клинту о моей измене. Боуи он был другом три года. А Эл вообще на чуть-чуть в Коннора влюбилась. И никто не знал, что он предложил Эперхарту добровольно отправиться к Сержио Родосу, дабы развеяться и пошпионить. Ведь даже я знала, как глава «Имаджин Аксесорис» о нем мечтал.
Иными словами, я оказалась в меньшинстве и решила просто поплыть по течению.
Сомнения у меня имелись не только из-за Коннора. Просто с тех пор как Боуи получил место зама Эперхарта — нехилый карьерный рост, а? — их с Элейн разделила разница положений, и ребята начали друг от друга понемногу отдаляться. Потом вернулась я. С Эл мы встретились, будто и не расставались. С менеджментом у нее не сложилось, зато Эперхарт перекинул ее в отдел рекламы. И вот там она показала себя с лучшей стороны. Недавно ее повысили до заместителя начальника PR-отдела. Короче, как мы с ней шли в ногу, так и остались. А вот с Боуи мне было так же неловко, как и ей. Он всегда был излишне серьезный, а теперь так вообще. И не зазнался, а как-то будто усугубился в своей подчеркнутой взрослости и ответственности. Интересно, что теперь будет с возвращением Коннора?
Но вечер внезапно получился отличным. После первой же стопки Фокса прорвало. Нам оставалось только слушать, хохотать в нужных местах и задавать уточняющие вопросы, с чем поначалу успешно справлялся Боуи. Ну а потом алкоголь стер обиды и у нас с Эл.
— Вы хоть представляете, что это было: только сплясать на костях Сибил — и сразу за стол рядом с ней, — активно жестикулировал Коннор. Было видно, что алкоголь на него подействовал очень и очень. Он явно нервничал перед этой встречей, и теперь, когда себя отпустил, в голову дало сильно. — Да я раз сто вспомнил Хадсон, которая терпела эту грымзу столько времени и ни разу не приложила дыроколом по наращенным космам!
— У Сибил и волосы наращенные? — ужаснулась Элейн и даже запустила пальцы в свою все такую же короткую стрижку. Может, чуть осовремененную асимметрией. — Боже.
— А как же? Подозреваю, что она вся разборная, как конструктор. Ресницы наклеенные, ногти наращенные, сиськи силиконовые…
В этот момент Боуи стучит меня по плечу и указывает на дверь. Я оборачиваюсь и замечаю Эперхарта с какой-то большой продолговатой штукой в упаковочной бумаге под мышкой. Он целенаправленно движется к нам по проходу.
— Ой-ей, — напрягается Коннор, завязывая чесать языком.
— Расслабься, он к Вэл, — мягко тянет Элейн.
— Пленных берете? — тем временем спрашивает Эперхарт, подходя.
Боуи молча подхватывает у соседнего столика стул и пересаживается, позволяя Райану оказаться подле меня. Тот благодарно кивает, усаживается и пристраивает свою загадочную ношу в ногах. Понятия не имею, что это, но с глупой, шальной улыбкой наблюдаю за ним.
А вот ребята… Боуи нормально, но Эл и Коннору немного нервно. Особенно Коннору.
— Эй, Ларс, повтори за этот столик. И мне скотча, — кричит он через зал. — Спокойно, трещите дальше, будто меня здесь нет. Я пришел выпить после долгого трудового дня со своей подружкой.
После Клинта слова «невеста» и «жених» вызывают у нас с Райаном объяснимое отторжение.
— Эм… на чем я остановился? — неловко кашляет в кулак Коннор, явно сбившись с мысли.
Все молчат. Нет, они, конечно же, помнят, такое не забудешь, но озвучить никто не решается. Из-за Эперхарта. А тот вопросительно поднимает брови, явно решивший отнести молчание на свой счет. Ну а я настолько пьяная, что мне трава не расти. В голове легко, все кружится, Джули в безопасности с Мэгги, а рядом — Райан.
Лениво повернувшись, даже не убирая подбородка с подставленной руки, я перевожу абсолютно довольный взгляд на Коннора и с наслаждением тяну:
— На силиконовых сиськах Сибил.
Боуи давится и начинает кашлять, а Эперхарт запрокидывает голову и начинает хохотать, мигом прозрев по поводу загадочного общего молчания. Коннор с Элейн переглядываются, смущенно улыбаясь.
— Так, для ясности, — начинает он. — Сибил я не щупал. Про силикон — догадка.
— То, что грудь у Сибил из силикона, — очевидно, — вскидывает брови Райан.
Ребята переводят на меня потрясенные взгляды. А, ну да. Мне же полагается в этом месте вскочить на ноги, вылить Эперхарту на голову остатки вина, схватить Джули и срочно убираться с острова с оскорбленным видом. Когда-то что-то такое мы в применении к Клинту обсуждали.
Эперхарт, кашлянув, под столом кладет мне руку на колено. Смешной такой. Будто извиняется. Как спать с ней и со мной по очереди раньше, так было нормально, а теперь об этом заговорили — извини?
— И ринопластика, — включается Эл.
— Губы тоже накачанные, сто процентов, — подхватываю я. — А вот скулы родные.
— Скулы родные, — соглашается Элейн. — Хорошая генетика.
— Хорошая генетика, от которой остались на виду одни скулы? — восклицает Коннор.
— Какая разница, что осталось на виду, если, как мы выяснили, единственный из всех наших знакомых мужчин, отказавшийся с ней переспать, — ты? — резонно спрашивает Элейн.
— Отказался бы переспать с Перетти, Фокс? В жизни большей ерунды не слышал. Так нагло нельзя врать даже ради того, чтобы затащить в постель девчонку. Никто не откажется без бетонного стояка на другую.
Я начинаю кашлять, потому что все присутствующие, похоже, поняли, о ком только что шла речь.
Боуи хмыкает и поднимает раскрытую ладонь. Райан, секунду помешкав, дает ему «пять».
— Я не…
— Прости за прямоту, Конн, но сколько же раз ты смотрел в попытке разобраться, силикон там или нет? Уж лучше бы разок пощупал, — сообщает Боуи.
— Да уж пожалуй. Вы двое пощупали. У одного она за это чуть работу не отгрызла, а с другого сто тысяч откупных стрясла. И чего ради? Сиськи — и те силиконовые!
— Признавайся, что соврал, а не то уволю, — предупреждает Эперхарт.
Коннор тушуется. Элейн тихонько хихикает. Боуи коршуном ждет правды века. А я понимаю, что Фокса нужно спасать, причем срочно.
— Во-первых, Райан, вот почему тебя никто не зовет на пятничные междусобойчики. Во-вторых, угрозы об увольнении мы слышим так часто, что они потеряли всю остроту. А в-третьих, ты не уволишь Коннора, потому что после того, как отказала тебе я, ты, напротив, заставил Боуи взять меня на работу.
— И посмотри, в какие дебри нас завело твое упорное отрицание. А могли бы просто переспать и разбежаться, как я предлагал.
— На берегу предлагал. Я эту прочувствованную речь до старости не забуду.
Он хмыкает. А Элейн хихикает, по-девчачьи прикрывая рот ладошкой.
— Так что, хочешь, чтобы Фокс в итоге женился на Сибил?
— Вот уж против этого я точно протестую! — машет руками тот.
— Против этого кто угодно запротестует, — поддерживает его Боуи и кричит: — Ларс, давай нам еще по одной. На этот раз на мой счет запиши.
— Райан, а что за штуку ты принес? — спрашиваю я, заключив, что тема… неприродной красоты Сибил раскрыта полностью.
— Сейчас, — легко соглашается он, и не думая уличать меня в коварстве.
Опрокидывает остатки скотча, сдвигает бокалы к противоположному краю, встает, достает из-под стола масштабную и явно тяжелую штуку, ставит на столик. А мы все вытягиваем шеи подобно черепахам, даже не пытаясь скрыть любопытство. Райан срывает обертку.
— «Фазенда», — читает Эл вслух.
Секундное молчание, и над столиком раздаются первые смешки, переходящие в привычный для нашей компании веселый гогот.
Она права. Это вывеска с надписью «Фазенда». Прозвали «фазендой» в народе — получайте. Абсолютно довольный собой и нашей реакцией Эперхарт опускается обратно за стол и убирает обновку.
Я поворачиваюсь к нему и, не скрывая улыбки:
— Я люблю твое чувство юмора.
— А я — тебя.
Я краснею. Может, потому что момент слишком интимный для таких вот дружеских посиделок. Все смотрят, и, думаю, всем неловко.
— Так, я предлагаю тост, который обязан стать в этой компании постоянным, — вдруг обращает на себя внимание всегда деликатный Боуи. — Разбирайте выпивку.
И только мы справляемся с этой нехитрой задачей, как он поднимает стакан и громко провозглашает:
— За силиконовые сиськи Сибил.