Глава 5

Для пятнадцатилетия «Айслекс» компания арендовала настоящий круизный лайнер на… боюсь представить, какое количество мест. Мой разум отказывался вмещать такие цифры, но в голове несколько раз всплывали мысли о печально известном «Титанике». Уж простите за каламбур.

Загрузиться на борт предстояло в субботу вечером, веселиться до упаду, затем разойтись по каютам и лишь на следующий день после скитаний по водным просторам вернуться в родную гавань. Мое воображение рисовало нечто удивительно помпезное (под стать самому Эперхарту), но я даже близко не представляла, что именно увижу.

Настроение, как ни странно, было отличным. Еще накануне, оплакивая под луной на груди у Клинта свою загубленную и еще не начавшуюся толком карьеру, я пришла к выводу, что терять нечего. И достала из шкафа карминовое комби-платье. Белья под ним не предполагалось никакого. В смысле вообще. Черт, да оно само как белье! Я бы ни за что его не надела на приличное мероприятие, если бы не пошатнувшаяся самооценка. Или если бы рядом со мной не было человека, способного защитить от изнасилования. В общем, отходить от Клинта дальше, чем на пять шагов, я не могла себе позволить из соображений безопасности. Но я и не собиралась. Я вообще дала себе зарок посвятить этот вечер ему и нашим отношениям. Потому что, если бы не он, я не знаю, как пережила бы свое личное фиаско!

Вчера вдаваться в уничижительные подробности я не стала, но основную мысль донесла: я по всем статьям облажалась. Клинт не стал допытываться, просто вздохнул и притянул меня к себе. Так я заработала свою порцию объятий и поцелуев. И почувствовала, наконец, опору под ногами.

В общем, даже если меня уволят, то уж точно не из-за платья. Так я рассудила… и благоразумно накинула сверху жакет — якобы от вечерней прохлады. Таким образом, о провокации стало известно только нам с Клинтом. И именно это подняло мне настроение на много-много пунктов, несмотря на устроенный накануне разнос. А может, и именно поэтому.

Когда мы входим в банкетный зал, все посторонние мысли натурально вылетают из головы, а челюсти приходится подбирать. Первое, на что падает мой взгляд, — огненный столб, исторгающийся изо рта мужчины. По обеим сторонам от него на лентах вращаются девушки, тела которых, очевидно, лишены костей. В центре зала шампанское льется из настоящего огромного фонтана, и гости набирают его прямо там. А мимо меня проходят девушки в костюмах танцовщиц Лас-Вегаса. На головах у них перья, а вместо юбок цепочки из пайеток, сквозь которые просматриваются впечатляющие филейные части. В этом месте я заливаюсь румянцем и тащу подальше от этих красоток ошалевшего от зрелищ Клинта, впервые пожалев, что вообще привела его в этот Содом и Гоморру. Будто от, чтоб его, Р. Эперхарта можно было ожидать чего-то другого!

— Я стесняюсь спросить, ты пытаешься пристроить меня подальше от этих девиц или планируешь спрятаться на ближайшие сутки от них сама? — откровенно насмехается надо мной Клинт.

— Я… я пока не решила, — приходится признать. — Я очень красная?

— Под цвет платья, — удовлетворенно отмечает Клинт. — Юбилей вашей компании походит на шикарный мальчишник. Мне уже нравится! Ты заметила, что девицы, сверкающие задницами, очевидно, загорают на нудистских пляжах?

— Может, просто в стрингах? — неожиданно для себя поддерживаю я сомнительную беседу, и Клинт многозначительно постукивает пальцем по губам.

— Надо подойти и спросить, — заключает он, поразмыслив. — Иначе я буду мучиться этим вопросом вместо сна.

— Вместо сна ты будешь мучиться по-другому, — негромко поправляю его я.

Его глаза загораются знакомым огнем, и я с трудом подавляю желание запахнуть жакет. Потому что мурашки от такого взгляда бегут не только по рукам! Но тем не менее, повышая градус беседы, я приближаюсь к уху Клинта и шепчу:

— И, кстати, мы в открытом море. Не парусник, но… О, смотри, там Элейн.

Червячок вины за суховатое поздравление гонит меня прямиком к подруге. Понимаю, что Клинт должен быть в шоке от такой резкой смены темы, но разве быть девушкой не значит говорить «кстати» и менять тему на другую, никак не связанную? Решительным ледоколом разрезая толпу, я направляюсь к Элейн и тяну за собой Клинта. Кажется, его приобретенные мною в офисе замашки немало обескураживают, но за прошедший месяц я уяснила лишь одно: в коридорах «Айслекс», где все бегут, либо сшибаешь ты, либо — тебя. С чего бы на яхте действовать по-иному?

— Валери! — оборачивается она, счастливо сияя.

На краткий миг ее глаза округляются, лишний раз доказывая, как потрясающе смотримся мы вместе с Клинтом. Кстати, она себе не изменила: одета более празднично, чем обычно, но все равно в элегантный офисный костюм. К счастью, я уже осмотрелась в зале и видела немало платьев еще смелее моего. Я просто без белья, а у некоторых декольте ниже линии бюстгальтера.

— Элейн, я еще раз тебя поздравляю, — крепко обнимаю я ее. — Прости, я вчера была сама не своя… Одна надежда на то, что на брифинге менеджеров не будет сама знаешь кого.

— Брось! — легко отмахивается Элейн. — Мы напились вдвоем с Коннором, но так, что проснулись дома у Боуи. Вечер удался.

— У Боуи? С Коннором? — спрашиваю я, обалдев.

— Валери, да. Таков был план, поверь моему опыту: если хочешь, чтобы все шло ровно и четко — зови Боуи. Если хочешь от плана отклониться, но закончить вечер предсказуемо — то Коннора. А если тебя не смущает мысль оказаться на плоту в открытом океане, без еды, воды и мобильника — то Финли. На такое я пока не решилась. Кстати, по «Айслекс» ходит история о том, как однажды Финли летал куда-то с Эперхартом и наговорил на таможне такого, что их шесть часов потом мариновали службы безопасности. Пришлось лететь другим рейсом и по другим билетам.

— И он до сих пор работает? — ужаснулась я, но со вздохом перевела тему: — Ты говоришь это, потому что слышала про меня?

— Ну, Боуи сказал, что мне повезло идти за тобой, а не перед, — уклончиво ответила она. — На твоем фоне мои косяки потеряли всю остроту.

В этом месте Клинт привычно кладет руку мне на плечо, и мне ничего не остается, как уцепиться за его пальцы с тяжелым вздохом.

— Он громко на тебя орал? — правильно понимает Элейн, кривя мордашку в жалостливой гримасе.

— Он не орал вовсе. Но советовал не попадаться на глаза до понедельника, пока решает, что со мной делать дальше.

Элейн сочувственно хмыкает и спрашивает, почему мы с Клинтом до сих пор без шампанского, после чего моему любимому приходится поймать на лету жирный намек и удалиться за выпивкой. И только избавившись от лишних ушей, подруга начинает зубоскалить на тему отсутствия Сибил на такой громкой вечеринке, куда тем не менее приглашена какая-то там супермодель и бывшая подружка Эперхарта. И это очень нехорошо для Сибил, ведь когда те расстались, дело шло уже к помолвке. Увы, закончилось на грустной и банальной ноте: красотке нравилось греметь в Нью-Йорке и Милане, а наш босс заперся на своем острове аки Робинзон Крузо.

Каждый раз, с интересом слушая Элейн, я удивляюсь: вот откуда она знает все сплетни компании, если работает здесь немногим дольше меня? Либо у нее есть еще подруги, коих я до сих пор не обнаружила, либо за все сарафанное радио «Айслекс» отвечает один вездесущий Коннор. Может, и так. Вдруг менеджеров снабжают сплетнями по особым каналам?

На этой мысли я расплываюсь в широкой улыбке.

— Элейн, — зову я ее, добавляя в голос хитринки. — А мы ведь теперь снова будем работать в одном отделе!

— Да, детка!

Она шутливо толкает меня бедром и начинает пританцовывать. Глядя на это, невозможно не рассмеяться. В этот момент Клинт возвращается с напитками, и нам приходится вернуться к благопристойному поведению. Разве что глупо хихикать временами.

Когда я задаю вопрос, видела ли Элейн ребят, та многозначительно обводит взглядом переполненный зал, где можно годами блуждать и не встретиться. Но разве не стоит попытаться? Увы, рвануть на поиски мы не успеваем, так как оживают динамики. Возмущенный характерный свист на фоне общей идеальности картинки звучит настолько инородно, что разговоры сами собой стихают в момент. Я невольно отмечаю, как замерли прямо в воздухе девицы-акробатки. Сейчас будет долгая приветственная речь? Это всегда она. Привстав на цыпочки, я мигом выныриваю пятками из своих лодочек и пытаюсь рассмотреть происходящее далеко впереди.

— Хочешь, подниму? — насмешливо интересуется Клинт, уже обхватывая мою талию руками.

Я на всякий случай упреждающе шлепаю его по пальцам. А то ведь с него станется! Как представлю, что с воплями взлетаю над головами собравшихся на глазах у Эперхарта, так заранее начинаю краснеть. Как минимум Коннор до конца года будет надо мной подтрунивать, если Клинт отважится на это прилюдное безумство. Хотя нет, Эперхарт точно после такого уволит меня раньше.

Между головами двух на удивление рослых мужчин прямо передо мной мало что можно разобрать, но мне удается выловить взглядом мечущегося по сцене парня в жилете.

— Вот и Боуи нашелся, — тут же подмечает Элейн. — И Эперхарт.

Я бесстыдно хватаюсь за плечо Клинта, чтобы удержаться на носочках, и вытягиваю шею на максимум. Интересно же! Но, в отличие от Боуи, босс вовсе не собирается прятаться в уголочке, вместо этого забирает у помощника все еще скрежещущий микрофон и подходит ближе к краю сцены — очень уж скромной, к слову. Теперь его видно из каждого уголочка зала, а дальше зависит только от индивидуальной близорукости сотрудников.

— Всех приветствую на борту, — начинает Эперхарт свою речь, и я едва заметно вздрагиваю, потому что его голос… У меня есть противоядие ко всему в этом человеке, кроме голоса. Особенно когда он говорит без злости, а буфером между ним и мной служит телефон, или микрофон, или… или. Ведь только так я могу слушать его и не бояться своей зависимости от этого удивительного тембра. — И безмерно счастлив, что столько людей радуется вместе с нами пятнадцатилетию «Айслекс» и выпивке за его счет. — По залу растекаются смешки. — А впрочем, я терпеть не могу пространные речи, кому интересна история основания компании — почитаете в будущем выпуске Таймс. — В этот месте он машет кому-то в зале. — Привет, Диего, до последнего не верил, что ты оторвешься от своих великих дел ради скромных нас. А теперь лучшая новость на сегодня. Для меня — так точно. — Неожиданно Эперхарт лезет в карман, достает оттуда мобильный телефон и показывает залу. — Мы уже на всех парах мчимся к свободе открытого океана, где не существует такого понятия, как «сотовая связь». И это на целые сутки. Ура!

Мобильник демонстративно улетает куда-то за спину босса, и публика ожидаемо ахает.

— Ой, да ладно, все знают, что у него спутниковая сеть, которая не ловит разве что в подземном бункере. Позер, — закатывает глаза Элейн. — И айфон он выкинул предпоследней модели. Без связи, ага.

Мы с Клинтом ошарашенно смотрим на девушку.

— Что, хотите сказать, я сливаю корпоративную информацию? — настораживается она. — Да бросьте, Эперхарту с его финансовыми возможностями сам бог велел пользоваться только последними новинками и быть на связи в любое время дня, ночи и даже в самолете. А еще я буквально в пятницу побывала у него в кабинете «на ковре». Кто бы на моем месте не огляделся как следует?

От мысли, что Элейн, видимо, побывала у Эперхарта как минимум впервые за долгое время, меня пробирает неожиданный для тропического климата мороз. Это, выходит, только я захаживала к CEO как к себе домой, притаскивала пришлых ученых, расспрашивала про вулкан и болтала с заказчиками по его айфону последней модели? Какой ужас.

«А еще, в отличие от Элейн, ты с ним целовалась!» — очень своевременно подсказывает память.

— Так, развлекайтесь и не сходите с этого места, а я попробую перехватить Боуи, пока он на виду!

С этими словами энергичная девушка убегает, а я, скрывая неловкость даже от самой себя, начинаю приставать с вопросами к Клинту.

— Ну, и как тебе наш большой босс? — спрашиваю, кокетливо опуская руки ему на грудь. Он никогда не догадается, какая буря у меня в душе от осознания, что Клинт и Эперхарт в одном помещении. Даже если это помещение по размерам как футбольный стадион.

— В смысле? Думаешь, я упустил возможность погуглить единственного человека с твоей работы, имя которого мне было известно? — весело спрашивает Клинт, обнимая меня.

Ну, я не гуглила, и это вышло мне боком. Так что сложно винить моего любимого человека за вполне уместное любопытство. Но все же это немножечко дико. Не ревность — к Эперхарту меня, похоже, не ревнуют из-за разницы в уровнях, ха-ха, — но контроль.

— Боуи и ребят ты тоже проверил? — напрягаюсь я.

— Мне следует извиниться?

Он даже бровью не ведет, и я, слабо улыбнувшись, отрицательно качаю головой. Даже если допустить, что он в чем-то меня подозревает, к сожалению, повод к этому я дала собственными силами. Даже наше сближение, которое я старательно поддерживала на протяжении последней недели, продиктовано моим чувством вины за поступок, в котором я не могу себя не винить. И о котором, кажется, помню теперь одна. Эперхарт ни словом, ни намеком не дал понять во время последних разговоров, что между нами было что-то неприличное. А вот я… когда я просила за Элейн… едва ли я решилась бы на такой отчаянный шаг, если бы не внушила себе некую «особенность». Боже мой, прочь, мысли, прочь! Какие же вы ядовитые!

Элейн возвращается не только с Боуи, но еще с Коннором и его девушкой, о которой, впрочем, никто из нас не слышал, и это очень странно. Но в свете последних событий, когда выяснилось, что парень из числа менеджеров действительно «из числа менеджеров» во всех смыслах, я даже почти не удивлена. В смысле удивлена, конечно, поскольку этот трепач уже выдал нам и клички своих домашних питомцев, и девичью фамилию матери, а про девушку ни слова, но неделю назад новость бы меня шокировала до глубины души, а сейчас — нет. В любом случае, приходится делать вид, что ее присутствию никто не удивлен, и кусать губы от желания спрятаться от Коннора и обсудить все в язвительной манере. А еще лучше — спрятать девушку и Клинта, а обсудить все с ребятами… Дьявол!

И как это вообще Элейн напивалась вдвоем с Коннором, если у него, оказывается, есть девушка? Неужели это никого не смущает? Если бы я узнала, что Клинт упился в баре со своей коллегой наедине… Все слишком странно!

— Боуи, — пытаюсь я переключиться на другое. Месье личный помощник суров и сосредоточен, будто и не думал веселиться. В руке почти полный бокал, и он задумчиво стучит по его краешку пальцем. Ко мне он поворачивается неохотно. — Ты ведь наверняка в курсе программы мероприятия?

— Через полчаса начнется торжественный ужин, во время которого нам покажут куцую презентацию о достижениях компании. В смысле для посторонних, без подробностей, — деловито отвечает он.

— Ту, над которой ты ломал голову всю неделю? — сочувственно интересуется Финли.

— Именно. Все должны понять, какие мы крутые, но не понять, из-за чего такими стали. Эперхарт умеет поставить задачку.

— Это точно, — кисло отзываюсь я.

Боуи стреляет в меня многозначительным взглядом, но, подумав, оборачивается.

— Ты дала маху, конечно, но он тебя не уволит, — фыркает он. — По крайней мере, пока не подберет замену. Твои арабы у него уже в печенках.

— То есть он не уволит меня в понедельник.

Только сказав это, я понимаю, чью переняла манеру делать такие вот ироничные выводы из совершенно безобидных высказываний. Удивленный моим резким ответом Клинт заглядывает мне в лицо, будто проверяя, не подменили ли. Финли кашляет. Элейн откровенно хихикает, даже Боуи явно сдерживает улыбку. Один Коннор отчего-то изображает каменное изваяние. Странный вечер, очень странный.

— Увольнение? Все настолько плохо? — интересуется Клинт.

Ребята одаривают его настороженными взглядами, но слово все же берет Коннор.

— Да не уволят ее. У нас действует простое правило: пока заказчик не в курсе наших внутренних косяков, все путем. А Эперхарт мастерски прикрывает своих. — Он поворачивается ко мне. — Ты же видела, как он закрыл контракт Гонзалеса. Комар носа не подточит. К тому же, Валери, ты еще маленькая и не понимаешь, как тут все устроено. Ну сама подумай, если Эперхарт сейчас тебя уволит, сразу после истории на брифинге, весь офис будет думать, что это из-за нашей мисс Сучки. Думаешь, Эперхарту надо, чтобы все говорили, будто она им крутит?

— То есть Эперхарт меня не увольняет потому, что Си… достала даже его? Ну ты меня успокоил.

— Он не увольняет, потому что, судя по его реакции, по десятибалльной шкале косячности ты получила четверку, а непростительный диапазон — начиная с семи, — вмешивается Боуи и протягивает мне бокал шампанского. — Держи. Я его только для вида взял. Получай удовольствие от вечера, который стоит столько, что лишний билет на самолет — допустимая погрешность.

— Ну вот видишь, — улыбается Клинт и целует меня в висок под завистливыми взглядами ребят.

— Боуи, — закатывает глаза Элейн. — Тебе бы тоже выпить и расслабиться. Напейся, найди девушку…

— У меня отгул на понедельник. Как вернусь — так сразу запрусь дома, напьюсь и займусь всем, чем душа пожелает. Ты за меня не беспокойся. Просто в отличие от вас, лодырей, я на работе.

— Он хочет сказать, что без него эта махина до берега не доплывет, — комментирует Финли.

— Куда там. Без него весь «Айслекс» развалится, — охотно подхватывает привычную игру Коннор.

— Я пас. Еще не отошла от радостных новостей. — Элейн действительно выглядит так, будто пьяна успехом. Весь вечер не может побороть улыбку.

Все взгляды устремляются на меня.

— У меня плохо с чувством юмора. И подстебывать коллег я считаю неприличным, — вынужденно признаюсь я.

— И именно поэтому, как только уходит Боуи, подстебывают тебя.

— Если честно, это обидно!

— Зато он тебе по-дружески сливает информацию о том, как надо действовать в той или иной ситуации, чтобы не попасть впросак. Мне он не подсказывал, — пожимает плечами Элейн.

А вот это интересно. Как и то, что она считает мое получение арабского контракта нечестным. Впрочем, даже я так считаю. Почти все сделал Эперхарт. Мне невольно вспоминается разговор с боссом, когда тот тоже озадачился протекцией своего любимого помощника. Боуи в ответ на мой вопросительный взгляд лишь пожимает плечами.

— Это я нашел резюме Валери на сайте. Ее провал будет моим провалом, — привычно легко отзывается он. — Простая математика.

Я настораживаюсь. Потому что это разнится с информацией от Эперхарта. Либо Боуи приносил ему информацию о всех юных девушках, а тот уже устраивал собственные смотрины. Может, и так. Даже вернее всего именно так. И все равно… фу! Выходит, он знал критерии, по которым меня отбирали.

— А у вас в офисе тот еще серпентарий, — негромко говорит Клинт, увлекая меня к столам с закусками.

— Ты сомневался? — вздыхаю я. — За каждый маленький успех цепляются.

— И все же непривычно, когда друзья еще и соперники.

— Ты… ты о чем? Ребята хорошие. Просто они правда привыкли к атмосфере конкуренции. Ты же сказал, они тебе нравятся, — мигом мрачнею я. Так и знала, что этот разговор продолжится.

— Нравятся. Веселые ребята, характерные. Но когда вокруг все только и спорят, кто и почему обошел остальных, получается, как будто ждут провала.

— Клинт, не говори ерунды, — отчего-то начинаю я сердиться. — Если бы я не заигралась в самостоятельность и вовремя к ним обратилась за советом, не наделала бы ошибок. Это только моя вина.

Мы так заговариваемся, что я налетаю на другого гостя.

— Ох, простите, пожалуйста! — восклицаю я и с ужасом осматриваю расплывающееся по жакету винное пятно. Только не это! Теперь его придется снять, а мое платье к этому точно не располагает. Клинт, явно осознав масштаб проблемы, хмыкает. Он считает, что я сглупила, когда спрятала «всю красоту платья» под жакетом.

— Валери? — ошарашенно спрашивает пострадавший.

— Доктор Челси! — восклицаю я. Несмотря на более приличный наряд, мой знакомый ученый все такой же растрепанный, как обычно. — Простите еще раз.

— Не страшно. Прекрасно выглядите. Впрочем, как всегда.

Тут я вынужденно краснею и спешу представить Клинта. Доктор Челси уверяет нас в приятности знакомства, но полностью игнорирует и начинает расспрашивать про сроки по контракту. Он понимает, что что-то не так, только когда глаза у меня становятся круглыми-круглыми, а изо рта вылетает многозначительное:

— Ээээ…

— Ах, ваш жених не сотрудник «Айслекс». Пункт о молчании, конечно. Ради бога, простите. Обсудим в понедельник. Веселитесь.

И ретируется с впечатляющей скоростью.

— Объяснишь, почему этот доктор Челси смотрит тебе в район груди? — раздается неожиданный рык Клинта.

— Потому что вы все так делаете? — И тут же очень по-женски опровергаю только что сказанное: — Кстати, я за ним такого не замечала! Ты все придумываешь.

— А почему тебе помогает Боуи?

А вот тут становится по-настоящему обидно, ведь если Челси я хотя бы пробовала очаровать для дела, то с Боуи бы никогда не стала заниматься подобными вещами! Потому что он слишком серьезен, полностью отдает себе отчет в своих действиях и действиях окружающих, а еще мы слишком тесно общаемся. Рушить крепкие рабочие отношения мимолетным флиртом — уж точно не мое. Мое — только тайные поцелуйчики с Эперхартом. Выходит, я куда хуже, чем кричат собственнические инстинкты любимого.

— Клинт, с какой стати ты ревнуешь?!

— Потому что люблю и ты слишком красивая! А вокруг толпа подозрительно относящихся к тебе мужчин.

Виски начинает сдавливать паникой. Потому что это правда, и у меня давно уже есть вопросы к себе и одному человеку, отношения с которым весьма неоднозначны. Тем не менее лучшая защита — нападение, и я от страха бросаюсь грудью на амбразуру.

— А что ж сразу только Боуи с доктором Челси? Куда делись Коннор с Финли? — и, как будто вспомнив: — Ах да, и Эперхарт!

Упоминание последнего заставляет Клинта успокоиться и улыбнуться. Он считает мои слова шуткой. К счастью, наверное, но отчего-то его реакция царапает. Нет, я полностью согласна с тем, что Эперхарт — не мой уровень. И это один из пунктов, которыми я себя утешаю. Но разве Клинт не должен считать меня самой красивой на свете? Не должен думать, что о такой девушке можно только мечтать? Если это не так, то с какой стати вообще жениться?

— Прости. Не бери в голову, я просто сорвался, — предсказуемо отвечает он и целует меня в висок.

Именно такой реакции я и добивалась. И следовало бы обрадоваться, но обруч, сдавливающий мои виски, дополняется шумом крови в ушах. И воспоминанием, которое когда-то казалось постыдным, а теперь неожиданно согревает:

«Да будет вам известно, что по критерию смазливости вы в моем списке шли не на первом месте. В чем дело, мисс Хадсон, вас уязвило и то, что я не считаю вас самой хорошенькой из кандидаток? Противоречивая вы особа. Если вас это утешит, в жизни вы интереснее, чем на фото в резюме».

Ага, молодец, Валери, ты мысленно отомстила жениху ни за что. Только в очередной раз появилось ощущение гадливости. А еще понимание, что мои отношения с Клинтом под большой угрозой. С моей стороны.

За столиком в банкетном зале мы сидим с Элейн, Финли, Коннором и его девушкой. Боуи нас покинул и присоединился к какой-то особе намного старше его, с которой предварительно тепло расцеловался в обе щеки и даже помог усесться за стол поблизости от начальственного.

— Это Эннис, — шепчет мне Элейн, наклоняясь ближе. — Секретарша Эперхарта, которая была в отпуске.

— Правда? Мне казалось, они не очень-то ладят.

— Они не выносят друг друга, — хихикает Элейн. — Но всячески поддерживают иллюзию теплых дружеских отношений, особенно друг перед другом. Не знаю зачем. Все в курсе, что если Боуи выберет белое, то Эннис точно будет настаивать на черном.

— Вот ты ж, и тут засада, — искренне расстроилась я.

Раньше мне нравилось забежать к Боуи поболтать о том о сем, если возникали какие-то трудности, и обычно он даже по-дружески отвлекался, а теперь, выходит, не посекретничаешь!

— По-моему, они никак не поймут, кого Эперхарт любит больше, — скалится Элейн. — Играют в заботливых маму и папу для начальника, оберегая его всеми силами. И, кажется, он им подыгрывает. То одному плюшка, то другому.

— Что за бред? — качаю я головой.

— Бред или нет, но им точно не скучно.

Разговор прерывает начавшаяся презентация. Эперхарт рассказывает лично. Историю компании, как и обещал, опускает, оставляя только цифры, способные заставить любого удавиться от зависти. Количество рабочих мест, количество стран, с которыми сотрудничала компания, количество опубликованных работ по итогам проектов и смежных разработок, списки журналов, в которых публиковались ученые «Айслекс»… Кто-то нескромно шутит, что главным достижением и показателем успешности компании является остров, на котором она стоит и который куплен на деньги с контрактов. Эперхарт отвечает одной лишь широкой улыбкой, подсказывая, что он полностью поддерживает замечание.

— Хорош, чертяка, — не скрываясь, вздыхает Элейн.

— Ты про Эперхарта или про цифры за его спиной? — мигом язвит в ответ Коннор.

— Скажем так, цифры… придают ему особый шарм.

Наверное, всем следует сидеть с завистливыми физиономиями и проникаться величием CEO, но за нашим столом народ откровенно хихикает. Даже Клинт смотрит на мою подругу с веселым интересом. Впрочем, в отличие от других, я действительно завидую. Легкости, с которой Элейн признается в своей маленькой слабости к боссу. Ведь это значит, что ее Эперхарт не задевает. Или задевает, но как музейный экспонат, которому следует отдать должное и тут же двигаться дальше — к следующему.

Додумать эту метафору со своим участием я не успеваю, так как за спиной звучат громкие хлопки. Они заставляют обернуться всех присутствующих. По проходу между столиками движется процессия из четверых мужчин, и тот, который идет впереди, смотрит на Эперхарта со злым ликованием. Тот буквально замирает на полуслове и меняется в лице. В его позе появляется напряжение. Ощущение, будто он готов сорваться с места и врезать незнакомцу, несмотря на множественных свидетелей.

— Райан, прости, что прерываем, но я не смог дослушать до конца твою историю успеха. Как же приятно видеть доказательства тому, сколько стран вооружил ты и твои люди. И, позволь, неужели все эти люди на тебя работают? Впечатляет. Впрочем, количественную оценку ты уже дал.

Мужчина, к моему ужасу, останавливается прямо рядом со мной, и я буквально чувствую, как глаза всех присутствующих впиваются в меня. Вот зачем мне это везение? Я не любитель находиться в центре внимания, в отличие от той же Сибил.

— Давно не виделись, Веласко, — опомнившись, отвечает Эперхарт.

Я вижу, как тенью шмыгает ближе к сцене та, кого Элейн назвала Эннис. Они с Боуи начинают шептаться. Надеюсь, что-то придумают, потому что эти люди, если моя информация верна, от военных. А силовые структуры всегда оказывают давление. Вот прямо как сейчас.

Мне хочется поднять взгляд на мужчину, но что-то подсказывает, что это будет ошибкой. Привлекать внимание таких типов точно не стоит. И в итоге я сижу, будто кол проглотивши, и не отрываю взгляд от сцены.

— С чем пожаловал? — продолжает Эперхарт.

Его взгляд всего на мгновение соскальзывает на меня.

— Как же, ты запрещаешь малейший контакт своих людей с нашими юристами. Решил познакомиться поближе лично. Мисс, — в этом месте он совершенно бесцеремонно кладет руку на спинку моего стула. То, что я сняла жакет из-за пролитого вина, работает вообще не в мою пользу. Пальцы гостя оказываются в неприятной близости от моей спины, приходится наклониться вперед. Ощущение, будто я оказалась на волосок от высоковольтной линии. — Как ваше имя?

Ох, как же не хотелось привлекать к себе внимание. Но, чувствуется, у мужчины талант. С одной попытки нашел едва ли не самую юную и неопытную сотрудницу «Айслекс». На лбу у меня, что ли, написано? Я поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с ледяными серыми глазами мужчины.

— Валери, сэр.

По залу проносится одобрительный смешок. Потому что если он рассчитывал заполучить полное имя, то нужно было уточнить. За месяц работы в «Айслекс» меня научили четко отвечать на поставленные вопросы. Ха.

— Валери…

— Фамилия тоже довольно распространенная, сэр. И вы не могли бы убрать руку с моего стула?

Он делает то, что я сказала, но одним взглядом обещает мне неприятности. Что ж, я абсолютно уверена, что под меня накопать будет непросто. Служба безопасности компании уже пыталась. А уж тут… Ну, если у них не стоит камеры в кабинете Эперхарта, запечатлевшей поцелуй, все вообще чисто!

Наткнувшись взглядом на улыбающегося моей наглости босса, я отчего-то краснею и отпечатываю некоему Веласко:

— Благодарю, сэр.

После чего прилипаю спиной к стулу. Финли, не скрываясь, показывает мне поднятый вверх большой палец.

— Вы слышите? — вдруг настораживается Коннор, первым различивший странные звуки.

— Это вертолет, — предполагает его девушка. — Так вот почему мы стоим.

Стоим? Я даже не заметила! Через несколько секунд звук становится совсем отчетливым. Вертолет, видимо, зависает прямо над нами, посеяв волнение в толпе. После визита неприятных мужчин, которые то ли военные, то ли юристы военных — так сразу и не разберешь, — можно ожидать чего угодно. Однако проходит еще несколько минут, и в зал буквально врывается девушка. Невероятная, безупречная до кончиков светлых волос, которые никогда не знали сечения, и ногтей, от которых не отслаивается гель-лак. Ни на кого не обращая внимания, она подиумной походкой направляется к сцене, без колебаний на нее забирается и… повисает на шее у Эперхарта, с воплем: «Райан, дорогой, поздравляю!», после чего завершает все звонким поцелуем в щеку. В полном ауте не только зал, но и мужчины, ожидавшие произвести максимальное впечатление на этом вечере.

И… я так понимаю, мы видели уже все интересные части мероприятия. Можно расходиться.

По обескураженным смешкам соседей по столику я понимаю, что сказала это вслух.

Несмотря на спасение в лице Бриттани Лоуренс — той самой обещанной супермодели, как несложно догадаться, — вечер рассыпается на глазах. В первую очередь это касается не гостей, а организаторов. Боуи с Эннис, погрузив военных в вертолет Бриттани, теперь бегают по огромному лайнеру, силясь понять, когда и как проникли на него военные, а Эперхарт, принимая поздравления, напряженно зыркает по сторонам, будто ожидает, что из куста фикуса выпрыгнет еще один сюрприз. Я бы на его месте поставила на Сибил, которая уже забралась в гигантский торт и ждет своей фурор-очереди. До последнего ожидала, что этой мегере каким-то чудом удастся слинять из Гонконга раньше времени. Например, уцепившись зубами за полозья вертолета Бриттани… которая, к слову, спутница Эперхарта на этот вечер, на минуточку. Выглядит все это не очень. В смысле для Сибил. Бриттани, напротив, крайне органична в образе хозяйки. Но посочувствовать Сибил после прошлого брифинга никак не получается, тем более что и мои симпатии вовсе не на ее стороне.

Нам с Клинтом следует поздравить Эперхарта. Потому что все поздравляют. Уж тем более все менеджеры. От мысли, что сейчас я должна познакомить Клинта с боссом, мне самой хочется спрятаться в кустах или торте. И сидеть там, пока не причалим! Я бы так и поступила, но ведь от смешков не отобьюсь. Ребята начнут, а босс добавит. Он такой. Ведь не всерьез он мне советовал не показываться ему на глаза до понедельника?

Мысли мечутся в голове, отскакивая раз за разом от черепной коробки, набирая скорость и дезориентируя меня все больше. А вот ноги упрямо шагают вперед. И Клинт еще, который держит меня под руку и которому мои метания непонятны.

— А вот и Валери с довольно распространенной фамилией. — До Эперхарта мы дошли быстрее, чем ожидалось. — Неужто мисс Хадсон за сутки отрастила большие злые зубы?

— Сэр, — пытаюсь я его урезонить одним веским обращением и тяжелым взглядом.

— Я что-то пропустила? — тут же вклинивается, не скрывая любопытства, Бриттани.

— Веласко пытался насесть на мисс Хадсон, но она показала завидный характер, который я бы предпочел видеть в применении к подведомственным ей арабам. Но тут он тоже пришелся очень кстати.

— О! — восклицает девушка и мигом протягивает мне руку для пожатия, на которой раскачивается браслет стоимостью как несколько моих неустоек по контракту. — Бриттани Лоуренс, и коснитесь меня на удачу! Я когда впервые увидела этого человека, чуть не поседела от страха. Хочу заразиться от вас смелостью.

— Да? — Я, конечно же, пожимаю ее ладонь, не без труда подавляя порыв кивнуть на Эперхарта и доверительно сообщить, что оказалась в точно такой же ситуации с ним. После первого разговора с этим человеком я буквально еле устояла на ногах! Удивительно, но Бриттани располагает к откровенности. — Валери Хадсон. Это Клинт Дексворт, мой жених, «плюс один».

— Райан Эперхарт, — скупо кивает босс.

— Ммм, очень приятно, — с улыбкой протягивает Бриттани и вдруг стреляет глазами на мою руку, где красуется помолвочное кольцо. — Удачи вам с вашей боевой невестой.

Рука Клинта по-хозяйски обвивается вокруг моей талии, и я, конечно же, заливаюсь краской. Заче-ем? На официальном мероприятии подобная демонстрация совершенно излишня. Впрочем, собственнические жесты Клинта всегда были, это не новость. Но откуда-то ощущение, будто мы студенты, милующиеся под грозным взором преподавателя.

Во взгляде босса, устремленном на Клинта, я замечаю неприкрытое любопытство. И какие бы выводы он ни сделал, уверена, скоро со мной ими поделится, потому что они будут неприятными. Эперхарт вообще не склонен говорить о хорошем. Наверное, он пригласил Бриттани для того, чтобы закрыть эту нишу. У нее, кажется, с радушием как раз никаких проблем.

Ах да, нужно же поздравить.

— Мистер Эперхарт, — начинаю я чопорно и отчего-то чувствую себя какой-нибудь экономкой из романа Диккенса. — Мы поздравляем вас и «Айслекс» с юбилеем.

Надо что-то еще добавить, но всегда, когда дело доходит до поздравлений, моя, в сущности, неплохая фантазия сужается до горошины, подсказывая сплошь шаблонные фразы, которые даже произносить стыдно! И… я понятия не имею, как это изменить.

Так, ладно, поздравила. Теперь нужно что-то сделать. Что в таких случаях делают? Руку пожимают? Обнимают? Целуют в щеку, как Бриттани? Вот уж точно нет! Мои мучения Эперхарт, к счастью, разрешает сам, банально поднимая бокал. И почему я не догадалась? Мама, как ты могла не научить меня всем этим премудростям? Как?

Раздается мелодичный перезвон, но никто не делает глоток. Потому что если Эперхарт и Бриттани выпьют хоть по капле со всеми собравшимися, то никакие медики этих двоих уже не спасут. А мы… мы люди маленькие, повторяем за великими.

— Как вам остров, мистер Дексворт? — лениво тянет, к моему ужасу, босс. А я так надеялась сбежать!

— Прекрасен. Но было бы куда веселее, если бы Валери не приходилось замалчивать малейшие подробности по работе.

К моему удивлению, шпильку Эперхарт проглатывает легко и непринужденно. Даже объясняется:

— Вы сами видели, как на нас наседают. Увы, я бизнесмен, а не патриот, и в этом мы с господами военными расходимся во мнениях. Много лет они не оставляют надежду переубедить меня, но едва ли все сотрудники так тверды в своих принципах, как я сам. И, между прочим, молчать о должностях и ответственности нас вынуждает беспокойство о персонале. К слову, менеджеры под обстрелом в первую очередь, потому что знают большую часть наших контактов. Хуже будет, только если для показаний в суд вызовут непосредственно руководящий состав.

— Менеджеры? Но разве Валери брали не на должность личного помощника? — удивляется Клинт.

— С тех пор, как подписан арабский контракт, — она в рядах менеджеров. Но спасибо, теперь я убедился, что мисс Хадсон строго блюдет пункт о конфиденциальности.

Смерив Эперхарта убийственным взглядом и под смешок Бриттани, я перехватываю Клинта за руку — ту, что побывала на моей талии, — и увожу его от греха подальше. Босс у нас нынче грех, ага, такой вот каламбур.

— Классное платье! — вдруг кричит нам вдогонку Бриттани, обжигая мои щеки румянцем. Уж кому, как не ей, знать, что под него белья не надеть.

— Милая девушка, — неожиданно дает оценку Клинт, и я хмурю брови.

Бриттани мне совершенно искренне понравилась. Она не злая, как Сибил, смеется и на равных общается с гостями, подходящими для поздравлений, даже если это только маска. Будь мы в других обстоятельствах, я бы хотела иметь такую подругу, но… зачем Клинт это сказал?

— Хочешь заставить меня ревновать в ответ?

— Было бы неплохо, — улыбается он, ничуть не смущаясь тому, что его коварный план был раскрыт.

— А не выйдет, я тебе доверяю, — улыбаюсь я.

— Это ты меня таким образом учишь сознательности?

— Именно, — подмигиваю я, а сама сглатываю застрявший в горле ком. Потому что у Клинта есть причины меня ревновать, даже если он еще не понял, к кому. — Прости, любимый. Мне нужно хотя бы попытаться вывести пятно с жакета.

Это был предлог. Отчистить жакет я даже не надеялась, но совестливо намочила и действительно потерла пятно, искренне жалея, что не предусмотрела такой вариант и не взяла никакой запасной одежды. Так и пришлось бросить испорченную вещь в нашей с Клинтом каюте и направиться к выходу.

Погруженная в свои невеселые мысли и гулко стуча каблуками, я шагаю обратно к банкетному залу, но дохожу до конца коридора, сворачиваю, еще раз сворачиваю и буквально упираюсь в прачечную, которую точно еще ни разу не видела. Так. Если следующий работодатель спросит у меня, как дела с ориентированием на местности, я честно отвечу, что не в состоянии дойти от дома до работы без GPS-навигатора. Даже если это будет стоить мне потенциальной должности.

Стоит представить масштабы лайнера, как мне резко дурнеет. Да эта посудина пойдет на дно прежде, чем я разберусь, как добраться до банкетного зала, если уже сейчас заплутала! Ну ладно, это я преувеличила, но все равно до смешного нелепо. Я хватаюсь за мобильный и буквально лбом врезаюсь в обещанное Эперхартом отсутствие сигнала.

Так, дыши, Валери, дыши. Банкетный зал пятью или шестью ярусами выше твоей каюты, а значит, надо искать лестницу, а затем персонал. Уж его должно хватать. И почему ты всегда такая невнимательная?

Лестница, на мое счастье, находится довольно быстро, и, осторожно цепляясь за перила, ибо не хватало только подвернуть ногу, я поднимаюсь по узеньким, неудобным ступеням. Пятью палубами выше я испытываю искреннее, незамутненное облегчение. Не убилась, не разбилась, теперь нужно идти на свет и звук. Все просто.

Решив для себя задачку века, я бодренько шагаю вперед к очередной лестнице и… упираюсь в какой-то канат. Преступно подныривать смысла нет: лестница за ним тоже перекрыта, причем на этот раз не просто ниточками. Серьезно, это только в фильме про Титаник все открыто, доступно, а в носовой части корабля можно встать, раскинув руки, не обходя миллион препятствий.

«Так, значит, следует обойти, и лучше через помещения. Там могут быть люди», — решаю я снова и открываю ближайшую дверь. За ней, к моему облегчению, голоса. Ура! Я радостно ныряю внутрь, оглядываюсь. Это вроде как бар, но сейчас он закрыт, потому что гости уже развлекаются и напиваются палубой выше. Но персонал, очевидно, где-то тут есть, и мне все же лучше спросить, как правильнее дойти до банкетного зала. Блуждать в темноте по незнакомому судну — испытание моей удачливости на прочность. Либо платье порву, либо каблук сломаю. От жакета меня сегодня уже избавили, и не хотелось бы задействовать последнее, что осталось: бикини и парео.

С этими бодрыми мыслями я двигаюсь к дверце с небольшими круглыми окошками и пометкой «Только для персонала». Подхожу ближе и застываю, потому что за ней вовсе не разговоры или теперь уже не разговоры, а страстные стоны. И мне бы отпрянуть и не лезть в чужую личную жизнь, но я подошла уже слишком близко: взгляд так и примагничивается к мутноватому стеклу. Секунда на понимание, и кровь бросается к щекам.

Мой босс-тире-тайная-эротическая-фантазия исступленно вколачивается в тонкое и податливое женское тело. Она распластана на металлическом разделочном столе. По болезненной худобе и разбросанным светлым волосам я узнаю Бриттани Лоуренс. Она обнажена полностью, он — одет, и это меня тревожит, как и остальная внешняя жесткость акта. Однако очень быстро становится ясно, что изгибается Бриттани вовсе не от боли. И чтобы не кричать, привлекая лишнее внимание, она закусывает зубами его палец, иной раз срываясь и выпуская, чтобы лизнуть. В такие моменты с ее губ срываются стоны. Их я и услышала.

Приходится сглотнуть застрявший в горле ком, но отойти или хотя бы отвернуться нет никаких сил. Эта картинка будто выскочила из порнофильма в реальность, а я ведь была уверена, что в жизни так не бывает. На борту, где любой может увидеть, почти не раздеваясь! Сквозь мутное стекло да в неверном зеленоватом свете ламп отчетливо разглядеть происходящее невозможно, но и не нужно. Мое воображение отлично дорисовывает недостающее. Вздутые вены на шее у мужчины, побелевшие костяшки цепляющихся за столешницу пальцев. И как его язык играет с небольшой, но красивой грудью Бриттани. Я сама не понимаю, зачем так жалко и сиротливо наблюдаю за чужой страстью. Не потому ли, что я всегда стеснялась обсуждать с подружками свою интимную жизнь и это чуть ли не первое живое доказательство ее ущербности?

Стоит об этом подумать, как Бриттани сильнее прогибается в спине, запрокидывает голову, начинает метаться и, окончательно позабыв о конспирации, громко стонет. Даже с расстояния видно, как дрожат ее ноги. Она рывком садится, обнимая Эперхарта, притягивая его ближе, вздрагивает от каждого последующего резкого, но замедлившегося толчка. Что?

Понимание накрывает меня с головой, заставляя отступить на шаг и… броситься прочь, уже неважно куда. Мне хватает опыта понять: сбой темпа не случаен, они закончили оба. Просто… просто со стороны мужчины это не было так уж заметно. Бриттани оттянула на себя все внимание. А выйдут они, конечно же, по отдельности. Причем Эперхарту не нужно много времени на сборы, только брюки застегнуть.

По палубе я бегу, игнорируя холодный ветер в лицо, едва ли не сшибая встреченных людей. Каким-то чудом нахожу лестницу наверх, взлетаю по ступеням, бегу-бегу-бегу дальше, пока не застываю на корме перед дверями банкетного зала. Из-за ночной прохлады здесь не людно: только двое дымящих мужчин. На меня они не обращают никакого внимания, и это плюс. Мне нужно прийти в себя и разобраться, что я натворила.

Подсматривала за чужим сексом из любопытства, не чувствуя омерзения от всей этой ситуации, да еще примеряла увиденное на нас с Клинтом! Ну как тебе, Валери, понравилось? С другой стороны, вот тебе урок: мужчина, чьим расположением ты втайне гордишься, только что хладнокровно поимел свою бывшую в обход официальной подружки. И говоря о хладнокровии, я не преувеличиваю. При всех прочих равных, даже Клинт в постели более эмоционален. Дьявол, я едва поняла, что Эперхарт… ну, все. Ни звука, ни лишнего движения, будто Бриттани была там одна!

Да какая мне разница?! Зачем я вообще об этом думаю?!

— Кого ж еще встретишь на ночном ветру, как не раздетую и дрожащую мисс Хадсон?

Знакомый хриплый голос простреливает меня, заставляя сердце скатиться вниз, к пяткам. На фоне последних событий высказывание про мою раздетость ударяет прямо по нервам.

— Мистер Эперхарт.

Я звучу не менее глухо и хрипло, но это от страха. Он… заметил меня? Боже мой, что, если он меня видел? Приходится откашляться, чтобы голос звучал спокойнее.

— Всего лишь поддерживаю традицию неприятностей с гардеробом. Доктору Челси посчастливилось пролить красное вино на мой жакет. — Еще и оправдываюсь. Хуже некуда.

— Поддерживаете традицию?

А нет, вот и стук снизу. Прокололась на ровном месте. Я закусываю губу, и Эперхарт тотчас заинтересованно приближается. Черт-черт-черт! Если бы не это, он бы, может, прошел мимо. Теперь только не отвернуться.

Мне приходится обхватить руками плечи, потому что ночной холод жалит кожу мурашками и под тонкой тканью платья отчетливо видны собравшиеся острыми пиками вершинки груди. Пока я была одна, это не имело значения, но теперь с компанией приходится считаться.

— В первый день я опоздала на работу, потому что Клинт толкнул меня, когда я пила кофе. Пришлось срочно искать другой наряд, — сознаюсь я неохотно. Так и чувствую, как босс отчитывает меня на тему «Надо было предусмотреть и это тоже», но…

— То есть все неприятности вашей жизни — из-за мужчин, — против ожидаемого делает он один из своих сногсшибательных выводов.

Тут мне становится и смешно, и грустно одновременно. Нет, еще со мной иногда случается заказ авиабилетов после насмешливых комментариев Сибил, и тогда я начинаю портить себе жизнь собственными силами. Даже более успешно.

— Помнится, вы изъявили желание не видеть меня до понедельника, сэр, — выдаю я максимально нейтральное, мысленно всеми силами отбиваясь от картинки, где Бриттани с неподдельным удовольствием отдается этому мужчине.

— Хадсон, поверить не могу, это вы меня так прогоняете? — насмешливо спрашивает босс. Вот именно, что босс, только босс. Которого я только что невольно поймала на горячем. И стояла, как дура, таращилась!

Так, в копилке неприятных инцидентов с Эперхартом в главной роли достойное пополнение. Наряду с предложением переспать и постыдным поцелуем. Я уже чувствую, как скользит почва под ногами и я еду вниз. Ниже, ниже, ниже. До морального дна осталась всего одна остановка.

— Как можно, сэр? — бесстыдно вру, придав лицу выражение, по моему пониманию максимально приближенное к покерфейсу. — Как всегда, забочусь о ваших нервах.

— К вопросу о понедельнике. Помните, что вы мне вчера сказали? — прищурившись, уточняет Эперхарт.

— Что поменяю билеты, — выдаю нервной скороговоркой.

— Другое, — резко мотает он головой.

— Что виновата?

— Другое, — начинает он злиться.

— Кажется, я еще обещала так больше не делать.

— Все не то! — окончательно раздражается Эпехарт и угрожающе наклоняется ко мне. — Вы сказали, что мне стоит оставить Элейн Гейз, потому что она искренне любит «Айслекс» и мечтает работать именно здесь. Я вас услышал, хоть и по-своему. Я заинтересован в вас, потому что не желаю тратить лишнее время на контракт Кайеда. А, как бы ни заливалась соловьем Сибил о вашей профнепригодности, больше спихнуть арабов мне не на кого. Однако будет нечестным оставить в компании вас, бабочкой запорхнувшую погостить, но при этом уволить человека, который дорожит местом. Оттого я принял простое решение: вы точно так же, как Элейн Гейз, на испытательном сроке. В четверг мы с вами летим в Эмираты. Вдвоем, потому что я не уверен, что эти остолопы соберут установку даже за время нашего визита, и не буду отрывать лишних людей от работы из-за вашей непредусмотрительности. Быть может, мое присутствие придаст им нужное ускорение. От этой поездки целиком и полностью зависит, останетесь ли вы в компании.

— Спасибо, — бормочу я, не поднимая глаз. — И за Элейн тоже.

В Эмираты? Вдвоем? Да мне же конец!

Я бросаю взгляд в сторону и внезапно замечаю блеск на его шее. Шиммер Бриттани? Она же прижималась к нему лицом в самом конце. Боже мой, я разговариваю с мужчиной, который только что занимался любовью с другой женщиной! Разве случалось со мной в жизни что-то более странное? Неожиданно Эперхарт понимает, куда я смотрю, и проводит по этому месту рукой. Я почти жду, что он потребует объяснений, но нет. Кажется, сам понимает, что я обнаружила. Объясниться, к счастью, тоже не пытается. Напротив, он бросает взгляд на мое покрытое мурашками декольте, не полностью прикрытое руками.

— Если собираетесь продолжить прогулку, то возьмите пиджак у жениха. Если, конечно, не разругались с ним в пух и прах. В Эмиратах вам следует быть здоровой.

— С чего вы взяли, что мы поругались? Мы не ругались.

До меня слишком медленно доходит, что единственной причиной, по которой я стою на ночном холоде, он видит скандал с Клинтом. Ну, уж лучше так.

— Да? — насмешливо спрашивает босс. — Тогда чем дуться на него здесь, идите поругайтесь и потребуйте в качестве компенсации пиджак. Романтически страдать тоже надо с умом. Если к Эмиратам заболеете, я вас точно уволю!

Тут у меня вырывается невольный смешок. Знал бы он, что я таким образом пытаюсь всего лишь выветрить из головы зрелище ног Бриттани на его талии. Хотя о чем это я? Пусть лучше никогда, ни при каких обстоятельствах не узнает.

— Есть, босс, — отвечаю я послушно, разворачиваюсь и направляюсь в зал.

Уже собираюсь толкнуть дверь, как Эперхарт делает это вместо меня. Я вздрагиваю: не слышала шагов, не заметила, что он последовал за мной. Поймав его насмешливый взгляд сверху вниз, я мгновенно шмыгаю внутрь, стараясь не думать о том, что на этот раз он точно заметил характерно натянутый на груди шелк платья. Впрочем, едва ли его это зрелище должно было взбудоражить после того, что он проделывал с супермоделью четверть часа назад. Оглядевшись несколько раз, я обнаруживаю Клинта одиноко сидящим за столиком. Все остальные ребята уже танцуют на приспособленном для этого пятачке.

Подойдя, я натягиваю на лицо расслабленную улыбку и говорю:

— Жакет спасти не удалось, но можно потанцевать.

Он поднимает голову и улыбается в ответ, легко поднимаясь и приглашающе протягивая мне руку.

Я знаю, что совершаю глупость, что чувство вины способно разрушить не только мое душевное равновесие, но и вообще отношения. Потому что из-за этих неподобающих мыслей буду оправдывать любые обиды Клинта, его ревность, его собственнические замашки. И каждый раз буду идти на компромисс первой, повторяя, что имела бы право себя отстаивать, если бы не поцелуй, не подсмотренный интим и так далее. Но что мне с этим делать? Я вляпалась в крайне странную ситуацию и не вижу выхода, кроме как покинуть остров, выплатить неустойку и подставить людей, ставших мне не чужими! Все плохо.

— Ты напряжена, — шепчет мне на ухо любимый, фривольно сминая платье на моей талии.

Ради зрелищного фейерверка все собрались на верхней палубе и теперь дожидаются запуска огней в небо. На ночном воздухе действительно очень холодно, и потому я воспользовалась советом Эперхарта забрать у Клинта пиджак, иначе бы мне наверняка хлюпать носом в понедельник.

— Все хорошо. Просто прохладно, — вру я без запинки. Когда только научилась?

Ровно в этот момент босс произносит короткую речь о том, что это последняя часть сегодняшнего праздника, после чего все разойдутся по каютам и встретятся уже только за завтраком. На последних его словах небо уже расцвечивается огнями. По скромной улыбке я понимаю, что так и было задумано: Эперхарт не любит длинные речи.

— Почти как в Дубае, — шепчу я, глядя в пестрое небо.

Меня всегда завораживали фейерверки, напоминали о детстве. Я любила Дубай, я не помню первые годы, проведенные в США. И мне непросто было приспособиться к жизни на исторической Родине. Зато каждое воспоминание о проведенных на Аравийском полуострове годах отдается в сердце особенной теплотой. Теперь еще и напоминает о маме. Глаза начинает щипать сентиментальными слезами, приходится проморгаться. Но Клинт решает вопрос по-своему. Пользуясь тем, что все смотрят в небо, он поворачивает мою голову к себе и целует. Глубоко и сладко. Если честно, вот это он делает просто виртуозно. Целоваться с ним сплошное удовольствие. Но я не позволяю Клинту делать это с собой слишком долго, потому что хочу насладиться зрелищем фейерверка еще немножко. Отворачиваюсь… и натыкаюсь взглядом на странный взгляд Эперхарта. Мы стоим недостаточно далеко, чтобы он не разглядел, что мы делали, или ошибся в выводах. Не все смотрели в эти минуты в небо.

Меня прошивают насквозь смущение и острое осознание, что все не так, неправильно. Сегодня мы с боссом оба ухитрились подглядеть личную жизнь друг друга. Счет один-один. Но все же только я сделала это преступно и сознательно. И это ужасно давит.