Глава 12. Цветы жизни

Когда ровно в полдень Элар пришёл, чтобы отвезти меня сначала к сестре, а потом забрать на свидание, Владка при полном параде стояла у моей двери и в глазок рассматривала шатающихся по Славной туристов.

— Ты на них не насмотрелась ещё за все эти месяцы? — смеясь, спросила я, искренне не понимая причин её любопытства. Я на Славной без году неделю живу, а они мне уже надоели хуже горькой редьки, Владка же больше года — а погляди-ка!

— Не-а. Мне обещали, что я здесь встречу живых эльфов, вампиров и даже оборотней, но пока одни только люди себе как люди, ничего интересного…

— А медузы на рынке? — вскинулась я.

— Пф! Так они ж платки не снимают никогда, — возразила эта любопытная Варвара. — А интересно, чтобы без платков.

Я представила себе этих милейших старушек с непокрытыми головами и потихоньку перекрестилась. Упаси Боже!

— О. Вижу твоего злюка, — воскликнула Владка и, радостно оскалившись, подмигнула мне. — Ты готова?

— Готова, — буркнула я, чувствуя совершенно непонятную неудовлетворённость из-за того, что подружка выглядит лучше меня. И волосы у неё были красиво уложены, и косметика на лице была почти незаметной, но при этом совершенно уместной и необходимой, и платье до середины икр ей невыносимо шло. — И он не мой. Он общего пользования.

— Конечно, не твой, — легко согласилась Владка, задумчиво рассматривая мои шорты на подтяжках и простенькую белую футболку с принтом. — Но до твоего появления личным водителем ни у кого не подрабатывал.

Я прямо-таки задохнулась от возмущения.

— Эй! Стопэ! Он не подрабатывает. Он всего лишь делает мне одолжение…

— И одолжений не делал, — кивнула она.

— … и ответственно подходит к исполнению взятых на себя обязательств. Он же наш куратор!

— Ню-ню, — голосом лягушки из анекдота прокомментировала Владка и распахнула дверь, встречая злюка на пороге.

— Куратор! — мурлыкнула эта кошка недоделанная. — А мы уже заждались!

— Это радует, — осторожно согласился Элар, и посмотрел на меня с насмешкой. Точно решил, что после сегодняшней ночи я стану прятаться от него за Владкой. Ещё чего! Просто так совпало… Хотя такая мыслишка, само собой, проскочила раз или два. — Полагаю, Владислава, вы хотите прогуляться до Нижнего города?

— До торговых рядов, — исправила она, по-хозяйски продевая СВОЮ руку под локоть МОЕГО злюка. — И обратно.

Ну вы видели нахалку? Не то чтобы я ревновала — не подумайте! Но, согласитесь, неприятно, мужик ради меня расстарался, а она ведёт себя так, словно не только Мирка, но и все остальные представители противоположного пола у неё обязаны с рук есть!

— Нет ничего проще, — улыбнулся Элар и взглядом предложил мне пришвартоваться у его второго локтя.

В летающем гробу мы с Владкой от нашего кавалера отцепились и мирно устроились на дне, думая каждая о своём. Я — о Брошке и предстоящей свиданке, Владка, видимо, о местной моде. Ох, чувствую, ждёт её разочарование…

Но на самом деле разочарование ждало меня, потому что с сестрой мне встретиться не удалось.

— Это не карантин. И с Брониславой ничего не случилось, — ласковым басом пытался успокоить меня Йонас. — Мы просто пытаемся найти оптимальный вариант… хм… лечения. Не нужно делать такие испуганные глаза! Не лечения… Не лечения! Я просто стараюсь максимально понятно объяснить… Но это сложно, учитывая, что вы с сестрой вообще ничего не знаете о магии.

Забавно сморщился и почесал висок, а потом проникновенно обратился ко мне:

— Милая, а ну их, эти объяснения! Давайте вы с Брониславой просто будете мне доверять, а?

— Давайте, — проворчала я, но, признаюсь, слова лекаря меня ничуть не успокоили. — А с Бро никак нельзя увидеться? Даже через окошко?

Йонас удивлённо изогнул бровь.

— Через окошко? Это как?

Вздохнув, я пояснила, как у нас было принято общаться с карантинными больными и прочими заключёнными в медицинских учреждениях, до того, как человечество изобрело Интернет и мобильные телефоны.

— Забавно, — хмыкнул целитель. — Что только не придумают в круглых мирах из-за недостатка магии!.. Ладно, так и быть. Устрою я вам окошко.

И он сдержал своё слово, вывел меня в чудный садик, расположенный во внутреннем дворике лечебницы, и велел ждать.

Здесь было мило. Много зелени, тенистые скамеечки, фонтан, прудик с золотыми рыбками. Мило и уютно. И появившаяся в одном из многочисленных окон Бро отлично вписывалась в окружающую среду. Цветущая, розовая, с довольной улыбкой на губах…

А мне, вопреки любой логике, захотелось плакать.

Вот что? Что мы станем делать, если наших малышей, как тут у них принято, у нас отберут?

— У тебя всё хорошо? — запрокинув голову и глотая глупые слёзы, спросила я.

Расстояние между нами было не очень большим — всего два этажа — поэтому я прекрасно видела, что никакого стекла в окне сестры не было, однако между нею и мной, будто зной в середине лета, дрожала невидимая плёнка.

— Как в санатории, — в ответ на мой вопрос фыркнула Бро. — Сплю, жру, блевать не тянет. О чём ещё можно мечтать? Разве что о том, чтоб скорее домой вернуться… Ты там не реветь собралась, Сливка, нет?

Я засопела, закусив губу, и затрясла головой, а сестра пригрозила:

— Не нервируй меня, Муля. Вернусь домой — проведу разъяснительную беседу среди тебя.

Я поклялась, что впредь никаких слёз, заверила, что у меня тоже всё прекрасно, пообещала забежать завтра, хотя бы на минутку, на что получила закономерный выговор:

— Чем по больницам шляться, лучше бы работала. Деньги на нас, к сожалению, с неба пока не падают.

Всё же правильно я сделала, что не стала ничего про дюка и предстоящее свидание рассказывать. И про то, что сегодня мне, видимо, не судьба поработать.

***

По хорошему счёту, после того, как Элар, завалившись ко мне домой, поставил перед фактом, что ночевать мы будем вместе, меня уже ничто не должно было удивить. Однако дюк с этой задачей справился на «отлично».

Как и в прошлый раз, он ждал меня на крыльце. Расслабленный, улыбающийся и, кажется, вообще не переживающий из-за того, что я на наше первое официальное свидание прихватила подружку.

А, кстати, где она?

— Вы с Владкой договорились встретиться где-то чуть позже? — спросила я, спускаясь по ступенькам.

Элар, рассматривая меня задумчивым и долгим взглядом (ему, кстати, никто не мешал сделать это раньше), промолчал. Только улыбка стала чуть шире.

— Она не заблудится? Я не уверена, бывала ли она в Нижнем городе раньше, поэтому…

Я остановилась, не дойдя до последней ступеньки, замерла напротив. Его улыбка гипнотизировала. Правда-правда! По крайней мере, я перед ней терялась, как удав перед кроликом.

И эти ямочки. Я в них с первого взгляда влюбилась… То есть, я совсем не об этом хотела подумать!

— Не бывала, — разомкнув улыбающиеся губы, обронил Элар.

— А?

— Владислава, — напомнил дюк. — Она сегодня впервые в Нижнем городе, но ты можешь не волноваться, Вель.

Божечки, он так произносил моё имя, что у меня коленки вмиг становились ватными, даже когда я злилась на этого невыносимого мерзавца. А когда не злилась… Плохо всё. Всё очень, очень, очень плохо.

Элар подался вперёд, и как-то так получилось, что его руки оказались на моей талии, а мои губы аккурат напротив его рта, яркого и притягательного, как магнит.

— Один мой хороший друг обещал о ней позаботиться, — интимно шепнул он и сблизил наши лица до расстояния одного вздоха.

— Что? — пролепетала я. — Позаботиться? Друг? Оху… оху… ох, у ели, ох у ели, ох у ели злые волки… — Зажмурившись, хлопнула себя раскрытой ладонью по лбу, а Элар захохотал. Смешно ему, видите ли… — Только друга нам для полного счастья не хватало! Мирка мне этого до гробовой доски не простит. Потому что если друг окажется вдруг… Для Владки. Понимаешь?

Дюк моим беспокойством и паникой не проникся, продолжая ржать.

— Напрасно тебя злюком прозвали, — не скрывая ехидства прошипела я, и он осёкся от моей нежданной откровенности. — Ты не злюк. Ты — злюк-хохотун. Что смешного? Тут, можно сказать, почти трагедия…

— Злюк-хохотун? — поперхнулся Элар очередным смешком и не позволил мне сделать шага, когда я попытлась удрать. — О боги Олимпа, признайся, ты заранее готовишься, а не на ходу придумываешь?!

Я насупилась.

— Тебе смешно, а Мирка в неё знаешь, как влюблён?

— Не знаю, — хмыкнул он. — Но, может, ты успокоишься, узнав, что мой друг — женщина. Старенькая-старенькая, сморщенная, как пересушенный финик, но зато с золотыми руками и сердцем. Она лучшая портниха в Славое. И она обещала отвезти Владиславу домой. — Я выдохнула и смущённо покрутила носом из стороны в сторону. — А теперь, когда мы всё выяснили, возьми свой подарок, и можем идти. Мне кажется, вызывает путаницу.

— Подарок?

Он молча вынул из кармана кусочек голубой ткани, и я, развернув его, поняла, что это косынка.

— Очень яркое солнце сегодня, — пояснил Элар. — А ты с непокрытой головой. Я сначала хотел шляпку купить, но потом вспомнил, что несколько раз видел тебя в платке. Ну и. Вот.

Я не знала, что сказать. Шляпки мною были забракованы ещё в самой ранней юности. По моему личному убеждению, они мне категорически не шли, а вот косынку я и в самом деле носила, пряча от местного злого солнца свои кудряшки. И сегодня я её не взяла лишь потому, что знала: после неё мои волосы выглядели так, словно их к черепу клеем для обоев приклеили.

Хотите смейтесь, хотите — нет, но мне не хотелось предстать перед Эларом вот такой вот лахудрой, если вдруг придётся раздеться.

Даже частично.

— Спасибо.

— На здоровье, Вель, — ответил он, мазнув по моим губам мимолётным поцелуем.

После чего взял меня за руку и уверенно повёл вниз по улице.

По пути нам встречались местные. А может приезжие, я не знаю. Одеты все были по-разному. Древнегреческие тоги успешно соседствовали с юбками-миди и туфлями на высоких каблуках. Я видела узкие мужские бриджи и шорты-бермуды, оранжевые в розовые ромашки.

Но все они, и плащи с красным подбоем, и бермуды, и миди с лодочками, — все вежливо здоровались с Эларом, ненавязчиво сканируя меня любопытными взглядами, на которые я, впрочем, особо не обращала внимания.

Меня всё устраивало. И неспешный темп прогулки, и ненавязчивое молчание Элара, и живописные виды, которыми он позволял мне любоваться. А посмотреть здесь было на что, я вам скажу!

Античные статуи из белоснежного мрамора, вычурные фонтаны, журчащие прозрачной и даже с виду ледяной водой, золотая плитка, которой был выложен край тротуаров (и когда я говорю «золотая» я имею в виду не цвет, а материал), драгоценные камни, украшающие стены домов… Всё это было немного дико, странно, но при этом гармонично и невероятно красиво.

Никуда не спеша, мы потихоньку добрались до самой набережной, и Элар свернул к одному из узких пирсов, уходящих в глубину широкого канала, кольцом опоясывавшего остров, последнее я знала благодаря путешествиям в летающем гробу.

— В это время года здесь не очень много посетителей, — прервал затянувшееся молчание мой провожатый и жестом указал на цепочку круглых столиков, расположенных вдоль канатного ограждения. — Но в разгар сезона сюда не пробиться.

И неожиданно спросил, бросив на меня хитрый взгляд:

— Ты когда-нибудь ловила рыбу, Вель?

— Умеешь ты удивить девушку, — пробормотала я, лаская взглядом бирюзовую гладь моря.

Рыбачить мне приходилось. Один раз. На третьем курсе мы всей группой поехали на знаменитые в нашем регионе озёра. Взяли с собой палатки, котелки, чтобы варить настоящую, остро пахнущую лавровым листом и хвоей уху из той рыбы, которую поймаем сами.

И хорошо, что предусмотрительная Бро всучила мне четыре банки тушёнки и огромный, пятикилограммовый пакет риса.

— А вдруг клёва не будет, — попыталась запугать меня она, — а вам закусывать нечем.

Я поперхнулась возмущённым вдохом и бросилась объяснять, что пьянство в наши планы не входило, а входило одно лишь единение с природой под романтическим названием «Рыбалка с друзьями»

— Ну и ладно, — покладисто согласилась Бро. — Тогда просто выгуляешь тушёнку с рисом и назад привезёшь.

Ежу понятно, что из четырёхдневной поездки я вернулась домой до костей изъеденная комарами и похудевшая на два кило и целый рюкзак продуктов. И слава Богу, что потери были так малы, ибо из всей нашей группы только двое ездили с родителями на рыбалку и имели о ней хоть какое-то представление (и удочки!), зато остальные точно знали, что «на мотыля лучше клюёт» и «рыбу сначала прикормить надо».

Когда я увидела того самого мотыля, на которого они собирались ловить и поняла, что для начала это гнусное существо нужно взять в руки и наколоть на крючок, то, едва сдержав рвотные позывы, удрала в лагерь и на берег озера вернулась только на следующий день, когда наши рыбаки выловили двух карасиков с мою ладонь размером и объявили, что здесь рыбы нет.

Ну, нет так нет. Зато я выяснила, что плов из свиной тушёнки — это что-то невероятно вкусное, хотя на вид и не скажешь, что водку можно закусывать всем, даже вареньем и что ромашковый дым ни черта не отпугивает комаров. Они от него только пьянеют и гудят противнее и громче.

И вот сейчас, вспомнив ту свою давнюю поездку на рыбалку, я задумчиво покусывала нижнюю губу и думала, как бы помягче намекнуть Элару, что черви, мотыли, чешуя и рыбьи потроха — это, вне всякого сомнения, очень интересно. В кино.

Впрочем, на морской рыбалке мне бывать не приходилось и о принципиальных её отличиях от озёрной я могла лишь догадываться.

— Вижу, что о рыбалке ты знаешь не по наслышке, — правильно оценив причины моей заминки, улыбнулся Элар. — И лишь воспитание не позволяет тебе вслух признаться, что ты на самом деле думаешь о моём предложении.

Я нехотя уточнила:

— Воспитание и цензура.

Злюк-хохотун поступил так, как было принято у представителей его вида — заливисто рассмеялся. А потом усадил меня за столик и скрылся в пришвартованном за заградительным канатом кораблике, больше похожем на плавучий сарай. А я задумалась, изменятся ли мои чувства к мужчине, если он вернётся с полной баночкой червей и двумя удочками. Внутренний голос по этому поводу молчал и не отсвечивал.

Жарко припекало солнце, но от воды тянуло приятным холодком. Под пирсом лениво перешёптывались волны, визгливые чайки ругались в белёсом от зноя небе. Настроение моё было приподнятым и абсолютно курортным, и его не портил даже призрак банки с червями, маячивший где-то на далёком горизонте. Я жмурилась, думая о том, что в последний раз на море была прошлым летом, что абонемент в бассейн уже месяц как просрочен, потому что после известий о беременности Бро все привычные мелочи отошли на второй план, а каждая лишняя копейка откладывалась. Не на чёрный день, а на светлый. На светлый день рождения наших малышей.

И внезапно так сильно захотелось разуться, спуститься по горячим доскам пирса на пляжный песок, поджимая пальцы на ногах, пробежаться до линии прибоя, поймать ускользающую волну, а потом с разгону забежать в воду и, выставив руки вперёд, нырнуть, обжигая кожу ледяной от солнечного жара водой…

— Золотой за мысли, — окликнул меня подошедший Элар и поставил передо мной высокий бокал, запотевший от холода.

— Купаться хочу, — вздохнула я и с сожалением добавила:

— Жалко, купальник не взяла.

— Я знаю место, где тебя никто не увидит, если ты решишь поплавать без купальника, — тут же отозвался он. В шоколадных глазах резвились разудалые черти, подбивая меня на безумный по своей глупости и смелости вопрос:

— Никто, кроме тебя?

Элар посмотрел грешно и жарко, молча накрыл мою ладонь своею, и мои мысли тут же пустились в хаотичную пляску, натыкаясь друг на друга в беспорядочной борьбе за место под солнцем.

— Даже не сомневайся, Вель.

Низкий голос прокатился по моим нервам, выжигая всё на своём пути, как вырвавшаяся из жерла вулкана лава, и я опустила веки, чтобы хоть так спрятаться от неутешительной правды: у меня от Элара крышу рвёт. Вопреки всему и несмотря ни на что. Потому что я не забыла ни нанесённых мне обид, ни угроз, ни унижения, которое я испытала во время нашего первого визита в «Оливковую рощу». Обо всём, обо всём помнила, не упуская ни единой болезненной и унизительной подробности…

Но вместе с тем так отчаянно хотелось всё это отпустить и, забыв всё горькое, перестать бояться.

То, что Элар приблизил своё лицо к моему, я поняла ещё до того, как его дыхание коснулось моих губ, и распахнула глаза.

— Стой!

Он судорожно дёрнул кадыком, проглатывая моё трусливое возражение, и прошептал:

— Почему?

— Я на первом свидании не целуюсь.

— Не целуйся, — милостиво дозволил Элар. — Я тебя сам поцелую. К тому же, один разочек не считается.

— Да?

Вместо ответа он прижался к моим губам приоткрытым ртом, язык ласково и провокационно скользнул внутрь, туманя сознания и уговаривая на совершение сладких глупостей.

С другой стороны, какие ж они глупости, если двум взрослым людям от них не просто хорошо — замечательно. Правда, заниматься ими лучше в более интимной обстановке.

Последняя мысль запоздало вспыхнула в моём мозгу, когда в тишину нашего свидания ворвался детский визг, а вслед за ним строгий женский голос.

— Проклятье! — выругался Элар и, отпрянув от меня, затравленно оглянулся назад. — Почему именно сегодня?

У входа на пирс я заметила человек двадцать детей в сопровождении двух крупных женщин в серых платьях.

— Что происходит?

— Детский день, будь он неладен, — с досадой выдохнул он и, резко поднявшись, потянул меня за руку. — Идём, может, ещё успеем сбежать.

Голову при этом он втянул в плечи.

— Погоди, я хотя бы лимонад возьму! — изумлённо рассмеялась я, отказываясь понимать, что происходит. — Да куда мы так бежим?

— Внизу уже должны были подготовить лодку. Если мы поторопимся и при малой толике везения, я всё же смогу тебе…

— Папа! — звонкий и недоверчивый голос нагнал нас на третьем или четвёртом шагу. — Па!

— Или не смогу, — простонал Элар.

— Это же ты? Ты? — к первому голосу присоединились ещё два.

— Сегодня точно нет, — наконец, заключил дюк и, виновато усмехнувшись, повернулся в сторону мчавшейся по пирсу троицы в одинаковых костюмчиках. — Идём, я вас познакомлю, раз уж так получилось.

Мальчишки бежали клином. Впереди самый низенький, два более высоких брата страховали его справа и слева. Все три чумазые, смуглые и кучерявые, как цыганята, совершенно одинаковые на первый взгляд и вместе с тем абсолютно не похожие друг на друга.

От Элара им достались разве что глаза, да и то с большой натяжкой. Ибо троица была кареглаза, но вот только у злюка очи были шоколадные, а у мальчишек чёрные-пречёрные, как настоящий эспрессо.

— Ты не говорил, что у тебя есть дети, — заметила я, пока дети были только на подлёте.

— А ты не спрашивала, — закономерно возразил Элар и тут же подхватил на руки первого мальчишку. Двое других спустя пару секунд с разгону врезались в многодетного папашу и обезьянками повисли на его боках, визжа и на три голоса то ли жалуясь на что-то, то ли чем-то хвастаясь, я так сходу не успела уловить.

— Можно я скажу? — наконец сумел вставить слово дюк и опасливо глянул на меня поверх трёх кучерявых макушек. И тут не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: Элар боится не моей реакции, а того, что я могу обидеть его чумазиков.

Я с вызовом встретила его взгляд.

— Точнее, познакомлю, — исправился он, но смотрел по-прежнему с тревогой. — Это Вель. Она…

— … из огнецов я, — перебила я, небрежно поведя плечом. Била наугад, но попала в яблочко. Мальчишки ссыпались на пирс и во все шесть глаз уставились на меня.

— Из настоящих?

— А ты не врёшь?

— На мою маму похожа.

— Нет, на мою.

— Да где на твою? Ты её даже никогда не видел!

— А ты видел, что ли? Да ты своей был даже ещё меньше нужен, чем я своей!..

И пока в ход не пошли кулаки, я щелчком сбросила невидимую пылинку с рукава футболки и, якобы невзначай, обронила:

— А меня мама на базаре забыла. И я два года жила на улице. Совершенно одна.

Скажу честно, с таким обожанием на меня никто не смотрел. Никогда.

— Одна? — забыв о ссоре, выдохнули братья и тут же чуть не подрались из-за того, что их трое, а рук у меня, к сожалению, было только две.

Помог Элар. Самого маленького он посадил себе на шею и тот сразу же надулся, как пузырь, снисходительно поглядывая на нас, простых смертных, кому шея дюка была недоступна.

Тем временем к нам подошла одна из массивных воспитательниц, что была замечена мною ранее, и настроение у мелких поросят резко помрачнело.

— Как удачно мы с вами столкнулись! — поджав губы, ни разу не обрадовалась подошедшая к нам педагогша, и я тут же вспомнила свою географичку в пятом классе, которая за все годы моего учения не сказала Брошке обо мне ни одного доброго слова. — Я вам как раз сегодня собиралась писать, но раз уж вы всё равно здесь, не могли бы мы поговорить наедине?

— Нет, — скривился Элар. — Наедине — нельзя. Давайте здесь и сейчас. И мы пойдём.

Малышня дружно заголосила, и злюк рявкнул, накрывая своим рыком их писк:

— Детей я в школу верну до отбоя. — Цыганята умолкли, но на воспиталку смотрели волчатами. Особенно тот, что вцепился ручонками в волосы своего родителя. — Только давайте побыстрее, а то нас уже внизу лодка ждёт. Мы на рыбалку едем.

Вы когда-нибудь слышали, как кричат глаза? Нет? Очень советую послушать. Потому что глаза мелких злючат пищали от восторга, изнемогали в экстазе и то ли похрюкивали, то ли повизгивали — тут я уже плохо расслышала. Я изо всех сил корчила серьёзную рожу, стараясь не заржать.

— Напрасно. Дети могут воспринять это как поощрение, а за проступки стоит наказывать.

— Ведьма! — сощурился самый мелкий цыганёнок, и стукнул пятками Элару по ключицам. — Она ведьма, па!

В чернющих глазах блеснуло что-то нехорошее, и я с ужасом заметила, как несколько прядей мальца шевельнулись, сбившись в один завиток, на конце которого разве что слепой не сумел бы рассмотреть маленькую змеиную головку.

Ох.

— Не ведьма, а ундина, — невозмутимо исправил Элар. — Извинись, Най. Или братья отправятся с нами на прогулку, а ты вернёшься в школу один.

Най закусил губу, тряхнул непокорной гривой… И выговорил нехотя и без особого пиетета:

— Простите, эсса. Я виноват.

— Ну а теперь вернёмся к нашим баранам, — поторопил воспитательницу Элар. — Что они сделали на этот раз?

— Открытку, — нехотя призналась та. — К сожалению, я не знала, что мы с вами сегодня встретимся, и с собой её не взяла.

— Разве открытка это нехорошо? — осторожно уточнил злюк.

— Ну, это смотря с какой стороны посмотреть… Это вы сами решайте. Беда в том, что Саю понравилась наша вторая служанка и он решил во что бы то ни стало признаться ей в своих чувствах. В письменном виде. Май решил, что если уж писать, то самую приятную вещь. А потому предложил написать «У тебя sexy жопа». А так как писать из всех троих умеет только Най…

— И сколько ошибок он сделал в этом предложении? — строго спросил Элар.

Я громко икнула и зажала рот рукой. Педагогша задохнулась от возмущения.

— Най, лисёнок, ты хотя бы знаешь, что означает слово «sexy»? — спросил у младшего ребёнка невозмутимый папаша.

— Май сказал, что «красивая», — тут же сдал брата тот.

Элар задумчиво кашлянул, и я поняла, что моя очередь выступать в роли спасителя.

— И он несомненно был прав, — обрадовала я цыганят. — Вот только есть слова для взрослых, а есть для детей. И детям всё же лучше говорить «красивый». А уж то слово, которое начинается на букву «жо», а заканчивается на букву «па»… — Малышня злорадно захихикала, искренне полагая, что я и сама не поняла, что только что сказала. — … вот его лучше заменить на другое.

— Задница?

— Кузовок?

— Сам ты «кузовок»! Я вам сразу предлагал, давайте «булки» напишем. А вы: «Булки с изюмом! Булки с изюмом…»

— Молчать! — рыкнул Элар. — А то я вам сейчас всем по вашим булкам… с изюмом… — Было видно, что он держится из последних сил, что ещё секунда — и он, к ужасу педагогши, из дюка превратится в злюка-хохотуна.

— По попе ремнём не самый хороший метод, — подала голос я, чем заслужила три чёрных-чёрных и влюблённых-влюблённых взгляда. — Кстати, отличное слово «попа». И столько замечательных открыток можно с этим словом сочинить! Эта попа осталась без сладкого. Эта попа сидела в углу целый вечер…

— А эта попа больше не будет и пойдёт с папой рыбачить! — нахально подхватил Най, и злюк всё-таки рассмеялся.

Пока мы смеялись, к нам подтянулся народ. Преимущественно, это были мальчишки всё того же возраста, что и злючата, на вскидку — лет шесть или восемь. На меня они смотрели с любопытством, на дюка вполне равнодушно, а вот в отношении его сыновей лилась такая незамутнённая зависть, что я тут же вспомнила родительский день в Брошкином интернате.

Захотелось как можно скорее удрать отсюда, но отпустили нас не сразу.

— Вообще-то, я не уверена, что могу отпустить мальчиков с вами, — воспротивилась воспиталка, ища поддержки в лице подоспевшей коллеги. — У нас не просто прогулка. Мы решили воспользоваться возможностями детского дня и посетить Океанариум. Понаблюдать за обитателями моря.

— Но раз уж я всё равно здесь, — возразил Элар, — и совершенно случайно собирался делать почти то же самое, почему бы мне не взять детей с собой?

Малышня затихла и смотрела настороженно. Мелкий Най так вцепился в волосы родителя, что костяшки пальцев побелели. Сай и Май готовы были заплакать, но пока держались.

— Обещаю устроить полноценную экскурсию, — расточительно улыбнулся дюк, демонстрируя этим мымрам свои невероятные ямочки на щеках. — И даже прослежу, чтобы каждый из них нарисовал, что им сегодня больше всего понравилось.

— А Най, к примеру, даже написать может, — напомнила я и воспитательницы синхронно скривились.

— Но к отбою дети должны быть в школе, — наконец сжалилась одна из них. — Поймите, у них режим.

Элар заверил, что не опоздает с возвращением чад ни на секунду, и мы распрощались.

К воде спускались едва ли не бегом — злючата до последнего боялись, что их вернут и вместо весёлой прогулки с папой заставят смотреть на морских обитателей сквозь толстое стекло аквариумов.

Приготовленная для нас лодка, о которой упоминал Элар, оказалась небольшим корабликом, оснащённым парусом, рулевым колесом и целой командой моряков из трёх человек и капитана.

— Планы немного изменились, — поздоровавшись за руку с последним, признался Дюк. — Рыбачить будем в Бирюзовой лагуне.

— Это заповедник, — лениво напомнил капитан. — Охота и рыбалка на его территории запрещена.

Элар закатил глаза к небу и безмолвно шевельнул губами.

— Но если дадите команде на карман, да сами штраф уплотите…

— Никакого штрафа не будет, — злым голосом перебил дюк и тут же обратился к одному из сыновей с ласковой просьбой:

— Сай, не могли бы вы с братьями проводить Вель на нос? Нам там должны были приготовить столик со сладостями…

Конечно, Сай мог! Да так мог, что я не успевала следить за сверканием его пяток. И хотя мне очень хотелось остаться и послушать, зачем коварный Элар нас усылает подальше, пришлось последовать за детьми.

Правда краем уха я успела уловить:

— Ну-ка, ну-ка… Расскажи-ка мне, кто это вам на карман за браконьерство давал?..

На носу кораблика нас и в самом деле ожидал уставленный закусками столик. Дети тут же оккупировали небольшую софу, оставив мне даже с виду неудобный стул. Ну, правильно, никто же не ожидал, что вместо двоих человек придут пятеро.

И пока папаша клеил разборки, детвора во всю лакомилась засахаренными фруктами и пастилой, одновременно рассказывая о том, как им живётся в школе, и непрестанно мутузя друг друга.

Наконец, палуба под моими ногами задрожала, и лодка, пятясь, начала движение. Вскоре к нам присоединился исключительно довольный собой и жизнью Элар. Софа к этому времени уже освободилась — оно и понятно, попробовали бы вы удержать на одном месте одного мальчишку, а когда их трое — это нечто из ряда фантастики. Поэтому дюк подхватил меня со стула, так, словно бы я ничего не весила, и плюхнулся на комфортное сидение, с довольным видом устроив меня на своих коленях. Минуты не прошло, как верхом на мне сидел Най, а Сай с Маем пристроились на диванной спинке и, перекрикивая друг друга, принялись считать чаек.

На третьем десятке Элар, осознав, что никакой романтики не получится, махнул рукой и, отпустив меня на волю, подошёл к правому борту, с которого открывался вид на безбрежное море.

— Ну что? Готовы смотреть, кто населяет любимое царство Посейдона?

Дети с визгом бросились к отцу, и я последовала за ними. Было на самом деле интересно, особенно учитывая тот факт, что ни удочек, ни банок с червяками в поле моего зрения не было.

Соединив вместе кончики пальцев обеих рук, Элар выдохнул незнакомое мне слово и развёл ладони в стороны. И тут уж я, как и мальчишки, не смогла сдержать восторженного крика.

Прямо в воздухе появилась картинка из цикла передач «Одиссея команды Кусто», с той лишь разницей, что то было по телевизору, а это — на самом деле. Когда же несколькими минутами позже Сай выхватил из воздуха прозрачную медузу, я поняла, что перед нами не проекция подводного мира, а кусок реальности.

Элар, посмеиваясь, следил за моей реакцией, не забывая рассказывать о морских обитателях и их привычках, время от времени одёргивая сыновей и напоминая, что нельзя хватать рыбку руками только потому, что она тебе понравилась.

— А вдруг это рыбка-папа, — объяснял он. — Ты его схватишь, поранишь…

— Я осторожно!

— А если он потом дорогу домой не найдёт? Хочешь, чтобы его детки совсем одни остались?

Я в беседу старалась не встревать. Молчала, слушала, смотрела по сторонам, но когда Элар, вновь разведя в стороны руки, показал жёлто-розовые коралловые заросли, в которых сновали малюсенькие, не больше трёх сантиметров в диаметре, черепашки, не выдержала даже я.

— Ох, ты ж Божечки мои! — пропищала я, не в силах сдержать эмоции. — Элар, а можно их потрогать? Ну, пожалуйста! Я очень осторожно! Ни один черепаший папа не пострадает!

Он бросил на меня короткий взгляд, в котором я не смогла прочитать ровным счётом ничего, и велел:

— Иди сюда.

Кивнул на место у бортика, намекая, что я должна стать прямо перед ним. Поднырнув под его левую руку, я так и сделала. Он шагнул чуть ближе, прижавшись грудью к моей спине, и я потрясённо ахнула. Не от контакта наших тел, какое там! От того, что теперь картинка стала восприниматься совсем иначе. Теперь всё виделось так, словно я надела на лицо маску для подводного плавания и, перестав быть сторонним наблюдателем, нырнула прямо на дно.

— Не бойся, — шепнул над ухом Элар. — Просто протяни руку.

Щедро нагретая южным солнцем вода, ласково обняла мою ладонь, и я, продолжая стоять на палубе корабля, но при этом прикасаясь к грубоватой поверхности розового коралла, от восторга забыла обо всём на свете.

Черепашку, кстати, мне поймать так и не удалось. Потому что сначала Элар куснул меня за ушко, а потом, пока я пыталась выровнять сбившееся дыхание, мальчишки заголосили, что они «тоже, тоже, тоже так хотят»!

Потом едва не подрались, решая, кто будет первым.

Потом — споря из-за того, бывают ли кораллы ядовитыми.

Потом — потому что Най пытался влезть без очереди…

Короче, к моменту прибытия в Бирюзовую лагуну они почти охрипли, а я совершенно точно стала хуже слышать левым ухом.

Купание злючат освежило и успокоило, а после горячего обеда, который нам приготовили на нижней палубе, они стали поочерёдно зевать, клевать носами и, наконец, отрубились, вповалку рухнув на обнаруженную в одной из трёх кают двуспальную кровать.