Глава 12

Виктор ждал меня у входа в сад. Я улыбнулась ему, и смущенно опустив глаза, прошла по тропинке ведущей к мужчине.

Утро оказалось теплым, и я расстегнула легкую кофту, которую набросила в случае, если замерзну. Но нет, сегодня даже солнышко светило как‐то по-особенному тепло.

Всю дорогу к саду я чувствовала на себе прожигающий взгляд. Такое ощущение, будто Виктор впервые видел меня и рассматривал, пытаясь понять, что я из себя представляю. Но на самом деле я понимала почему он смотрит и о чем мечтает. Правда вчера он мог это получить, но постыдно прогнал меня, заставив чувствовать себя дурой.

– Доброе утро, Виктор.

– Виделись уже, ― хмыкнул он, и предложив свою руку, повел меня по дорожке между огромными кустами роз.

Его прикосновение к моей ладони обжигало. Я не понимала своей реакции, и в то же время мне было очень приятно. Да стоило вспомнить утренний поцелуй, как меня снова бросало в краску, и я сразу же отворачивалась от Виктора. Не знаю почему, но он меня смущал.

Вчера я была настолько уверенна в себе, настолько смелая, что пошла к нему в комнату практически обнаженная. А сегодня тушуюсь перед ним.

И кто нас женщин поймет?

– Хочешь срежем тебе розы, поставишь букет в комнате?

Я перевела взгляд на Островского, прикусила губу и покачала головой.

– Не надо. Им здесь будет лучше.

Я вытащила свою руку из захвата Виктора и прошла вперед, взглядом останавливаясь на безумно красивой розе нежно розового цвета с коралловой окантовкой. Кончики лепестков были волнистые, что придавало бутону еще большего шарма.

Я подошла к кусту и склонившись носом уткнулась в бутон. Какой же невероятный аромат.

– Нравится? ― услышала возле уха и распахнув глаза, уставилась взглядом куда‐то в землю.

– Пока ты не пришел, мне нравилось. Может еще ляжешь на меня?

– С удовольствием. Колючка проснулась, значит здорова. Пойдем, ― он снова потянул меня куда‐то за руку.

– Ты чего?

– Хочу показать тебе кое‐что.

И он показал. Привел меня под огромное раскидистое дерево, которое скрывало все, что можно было под него спрятать. Лишь в одном месте ветки росли так, что, можно было склонившись, пробраться под него. В остальном же повсюду занавес из длинных веток и ярких зеленых листьев.

Виктор притянул меня к себе, и обеими руками удерживая за спину и талию, прижимал к своей груди, не позволяя выбраться из его захвата, или убежать.

– Ты чего? ― выдохнула я, а он накрыл мои губы своими губами.

По телу побежали мурашки, я не сдержалась и руками обхватила его лицо. Короткая щетина тут же уколола мои пальчики, и я улыбнулась. Виктор продолжил меня целовать, жадно покусывая губы, и не позволяя отстраниться ни на миллиметр.

Такой сильный, такой вкусный мужчина.

А что, если мне довериться ему? Вверить ему себя? Позволить ощутить счастье рядом с таким властным сильным человеком?

– О чем ты думаешь, Вера?

– О шампиньонах, запеченных с курицей в духовке.

Островский улыбнулся, и посмотрел мне в глаза, лбом уткнувшись в лоб.

– Маленькая врушка.

– Прости, это единственное, что пришло мне в голову.

– Надеюсь, шампиньон в духовке это не я?

Я хохотнула.

– Нет, ты же без шляпки.

– Вера, договоришься.

– Ты тоже.

Он снова притянул меня к себе и впился в губы страстным поцелуем. Быстрым, порывистым, сносящим крышу моего мозга.

– Я сегодня поеду к тебе домой, вещи соберу, ― выдохнул Виктор, отрываясь от моих губ.

Настроение тут же упало, а улыбка слетела с губ, будто ее и не было.

– Я поеду с тобой. Все же мне самой нужно собрать вещи, и убедиться, что я…

Я замолчала.

– Ты чего?

Пожала плечами.

– В чем мне нужно убедиться? ― посмотрела в его глаза и прикусила губу. ― Я уже убедилась, что не нужна своим родителям.

– Давай я все же сам поеду, ― предложил Виктор, на что я покачала головой.

– Нет, я с тобой. Вдруг что забудешь взять.

– Докупим потом.

– Не надо, Вить. У меня все есть.

– У тебя нет свадебного платья, ― хмыкнул он, и потянул меня из‐под нашего занавеса.

– Виктор… прекрати.

– Контракт, девочка. Не забывай, что время идет, и чем дольше ты тянешь, тем дольше будешь в моих руках.

Я закатила глаза, и оттолкнула его.

– Отстань уже. Мне тебя и без штампа в паспорте хватает. Ой, как красиво! ― восторженно произнесла я, взглядом уткнувшись в огромную магнолию.

– Вера, ― мужчина развернул меня к себе, и с жадностью прижал к своему телу, ― я хочу, чтобы ты стала моей женой. Подумай, пожалуйста, над моим предложением. Я не хочу давить на тебя, но ты не оставляешь мне выбора.

Он поцеловал меня в нос, и отпустил. Я слегка опешила.

Виктор пошел на выход из сада, а я смотрела ему вслед растерянным взглядом.

– Через час выезжаем. Будь, пожалуйста, готова.

С тобой готовой никогда не будешь.

Он хочет, чтобы я стала его женой? Неужели, он настолько меня любит?

А контракт? Зачем контракт? Ведь он мог просто пригласить меня на свидание, заинтересовать, влюбить. Ведь мог же? Мог! Только я бы вряд ли согласилась, ведь у меня был Пашка.

И тут же мне захотелось отвесить себе подзатыльник.

Если бы не Островский, ни одна из правд бы не раскрылась, и я так бы и жила во лжи. Встречалась бы с предателем Пашкой, жила бы под одной крышей с матерью, которая так просто прыгнула в постель к моему жениху. А жених ли он был, если без зазрения совести изменил мне?

А Виктор, он же не изменяет. Хотя, откуда мне знать? Да и почему его близость с женщиной должна быть для меня изменой? Между нами, ничего нет. Но почему же так неприятно стало в области груди, когда я представила, что Виктор зажимается с какой‐то девицей?

По крайней мере пока что он сделал все, чтобы обезопасить меня. А еще вон, завтраки готовит.

Это что, получается, мне Виктору еще и спасибо надо сказать?

А одуванчик в рот ему не засунуть?

С тоской вздохнув, я отправилась собираться к себе в комнату. Чтобы там себе не думал Виктор, и как бы меня порой не клинило на нем, пусть не думает, что я так просто растаю. Нет, я та еще ледяная царица. И меня сложно убедить в обратном.

Отложила расческу и хмыкнула.

Куда уж, я же сама готова сдаться. Отдаться Островскому и получить удовольствие от его рук и тела. А мои мысли это просто самообман. Как мне себя перебороть и позволить быть счастливой?

Я взглядом застыла в зеркале, смотря в своим глаза.

Разве не дура? Куда меня вчера понесло? В руки Виктора? Взрослого опытного любовника? Да он бы загнул меня, сломал, а что потом делала бы я? Страдала?

Почему в моей голове здравые мысли возникают гораздо позже? Нет, чтобы изначально все обдумать, взвесить. А я бросаюсь в омут с головой.

Но, с другой стороны, то, как поступил Виктор в итоге… Он не воспользовался мною!

А я, тоже хороша! В клуб для девственниц ходила, якобы подготовленная. А на деле оказалась трусихой. Но этого и следовало от меня ожидать. Я только на язык острая. Палец в рот не клади, по локоть откушу. Это я умею.

Надела летнее платье с рукавом три четверти, волосы собрала в хвост и нанесла легкий макияж, чтобы не выглядеть в глазах родителей совсем уж бледной. Пусть не думают, что я страдаю из‐за них. И хотя мне очень больно от их предательства, я не собираюсь рассказывать им об этом.

Я собралась быстрее Виктора. Ох уж эти мужчины, так долго марафет наводят.

Но на самом деле он был занят делами в своем кабинете, и я не стала его отвлекать. Решила заглянуть к Алине и узнать о ее самочувствии.

Поднявшись на третий этаж и помня о том, что девушка не в состоянии была говорить и тем более двигаться, я решила не стучать перед тем, как войти. Была бы я мужчиной, возможно, поступила бы иначе.

Нажав на ручку, тихонько приоткрыла дверь и замерла.

Петр.

Он сидел на кровати около Алины и склонившись целовал ее в висок. Это так нежно выглядело, что мои глаза защипали. Хотелось заплакать, но я сдержалась.

Петр заметил движение возле двери и поднял голову.

Я кивнула и зашла в комнату. Мужчина поднялся мне на встречу.

– Как она? ― я кивнула в сторону девушки, а Петр пожал плечами.

– Ела и даже немного разговаривала. Сейчас уснула.

Я снова кивнула.

– Я не буду ни о чем спрашивать, это не мое дело. Просто скажите, если понадобится моя помощь.

– Спасибо.

Не ожидала, что Петр мне ответит. Скорее склонялась к тому, что просто пошлет или скажет не лезть. А он еще и благодарит. Удивительно.

Я бросила короткий взгляд на Алину, и развернувшись, вышла из комнаты.

– Вера, ― услышала негромкий оклик уже около ступеней и обернулась к Петру, ― извини за мою грубость. Я был не прав.

Я несколько секунд молча смотрела ему в глаза, а потом кивнув, быстро сбежала вниз по лестнице.

– Вера, я уже жду тебя.

Виктор стоял у лестницы и наблюдал за тем, как я спускаюсь, а стоило мне ступить на последнюю ступеньку, и он подал мне руку.

– Я заходила к Алине. Петр извинился передо мной. Я надеюсь, это не с твоей просьбы?

– Я ему всего лишь сказал, чтобы он не смел с тобой так разговаривать.

– Понятно.

Мне было приятно, что он заступился за меня перед другом! Это дорогого стоит, ведь, по сути, я для него никто!

– Готова ехать?

Он прижал меня к своей груди, и я выдохнула.

– Наверное, я никогда не буду готова.

– Так может отложим поездку, или вовсе отменим?

– Нет, раз уж решилась, надо ехать.

– Вера, знай, я не позволю им тебя обидеть.

Я кивнула.

– Я буду рядом.

– Хорошо.

Что‐то последние дни меня из крайности в крайность бросает. То я хочу быть ближе к Виктору, то рычу на него, то снова готова нежиться в его руках. Что со мной происходит? Где мой юмор, смелость и наглость? Почему я снова превратилась в унылую… просто в унылую?

Виктор сегодня снова был за рулем. Водителя не взял, а я была только рада.

Никаких посторонних уши. А еще красивый вид. Да, оказывается мне нравилось наблюдать за Виктором, когда он за рулем. Очень красиво и волнительно.

– А давай так, ― неожиданно произнес Островский, мча по магистрали, ― мы заедем в ресторан за бургерами и картошкой, поедим в машине, где‐то посреди дороги, запьем это все вредной колой и поедем к твоим родителям.

– Согласна. Только я хочу ролл с креветками, и картошку с клюквенным соусом.

– Все, что пожелаешь.

От его предложения у меня поднялось настроение. Почему бы немного и не пойти против правил?

Не то чтобы я была фанатом здорового питания, но и фастфудом баловалась крайне редко. А когда плохое настроение именно такого и хочется.

Заехав по дороге во всем известный ресторан, мы накупили вредных вкусняшек и поехали к выезду из города. А уже в нескольких километрах от города остановились, открыли окна в машине и просто наслаждались поеданием бургеров и картошки. Свежий воздух тоже шел на пользу. Настроение поднялось и откуда‐то взялась смелость и желание поскорее добраться до дома, собрать вещи и свалить.

Да, именно так! Я хотела переехать к Виктору.

– Вера, я помню про свидания и ухаживания, но начну уже, пожалуй, в Испании. Сейчас пару дней я буду очень занят. Мне нужно перед отъездом уладить кое‐какие дела в офисе, чтобы меня ничто не отвлекало от тебя на отдыхе.

– Ты можешь считать, что уже начал ухаживать за мной. Это, ― я указала на наш импровизированный стол в машине, ― своего рода свидание.

– Тогда ты меня обязана поцеловать, ― хмыкнул Островский, а я бросила взгляд на его губы и мысленно облизнулась.

– На первом свидании не целуюсь.

– Справедливо, ― хмыкнул Виктор, и взяв полосочку картошки, обмакнул ее в кисло‐сладком соусе и поднес к моим губам.

Я обхватила и откусила кусочек, наблюдая, как у Виктора расширяются зрачки от моего, казалось бы, невинного действия.

– Отвернись, хватит глазеть, ― но в ответ отвернулась я, смущенно пряча глаза.

– Ладно, хватит. По дороге можем доесть, иначе я наброшусь на тебя.

– Лучше поехали, ― улыбнулась я, и схватив картошку и мокнув ее в соус, измазала щеку Виктора.

Он бросил на меня быстрый взгляд и улыбнулся.

– Оближи.

– Что?

– Ты слышала, оближи.

Хм, ладно, если он так хочет… да и я не против.

Наклонилась, и медленно мазнула языком по его щетинистой щеке. С первого раза не получилось все слизать и пришлось проделать маневр второй раз.

– Черт, Вера! Почему ты делаешь это так неловко, но меня ужасно волнуют твои прикосновения?

Я в ответ промолчала. А что я могла сказать? Я же не понимала, что он чувствует. Но не против ощутить тоже самое на себе.

Но в ответ я снова промолчала. Облизнула губы и уставилась на дорогу.

Пусть только догадывается, о чем я думаю и мечтаю.

Дома мы оказались через сорок минут. Вся дорога занимала полтора часа, но с остановкой на неожиданный завтрак мы потратили больше двух часов.

Виктор притормозил около высоких ворот, и посмотрел на меня взволнованным взглядом.

– Пойдем?

– Угу, ― я кивнула, и получила теплый поцелуй в губы.

Мужчина открыл для меня двери своего внедорожника и помог выбраться из салона.

Я решила открыть своим ключом калитку, чтобы не сильно привлекать внимание. Хотя знала, что охрана тут же доложит отцу о моем визите.

Но дома никого из родственников не оказалось, о чем мне и поведал дежурный охранник. Это мне было только на руку.

Мы прошли в дом. Поднялись на второй этаж, и каково было мое удивление, когда в комнате я не обнаружила своих вещей.

Нет, не просто одежду и косметику вынесли, здесь не было даже моей кровати.

– Что это? ― услышала за спиной удивленный голос Виктора.

Я постаралась выдохнуть, но получилось очень рвано.

Горло окутало спазмом от накатившей боли.

– А это меня так выкинули из своей жизни. Стерли, чтобы ничего обо мне не напоминало.

Что должен чувствовать человек, которого вычеркнули из своей жизни собственные родители? Боль, отчаяние, ненависть? Наверное, все это перемешалось в моем теле и не хотело выходить наружу. Я не хотела плакать, биться в истерике и кричать о том, насколько жестоки могут быть люди. Я хотела быть сильной, и не показывать своего состояния никому. Но глаза… они все выдают. Да и тот, у кого есть сердце и умеет сострадать человеческому горю, без слов поймет, что у того на душе.

И Виктор все понял.

Он сжал руками мои плечи, и губами уткнулся в макушку.

– Ты же не будешь плакать из‐за этого?

Я прикусила губу и мне на секунду показалось, что эти слова произнесла я, как бы себя успокаивая.

Говорить не хотелось. Как и чувствовать. Чувствовать всю эту боль.

Я медленно развернулась в руках Виктора, и прижалась щекой к его груди.

– Не вздумай намочить мне рубашку, ― услышала наигранное ворчание и улыбнулась.

– Даже не думала. Я же не настолько глупая. Мне потом с тобой не рассчитаться.

– Почему это? ― Виктор приподнял мое лицо пальцами за подбородок, и заглянул в глаза.

– У тебя слишком дорогие вещи.

– Вера, ― цокнул Островский, и поцеловал меня в висок, ― не говори ерунды.

– Еще дороже? ― хмыкнула я, и сама потянулась к губам Виктора.

Хотелось поцеловать его и стереть грусть со своего лица.

– Я рад, что ты улыбаешься.

– Как же приятно видеть своего ребенка в заботливых руках, ― неожиданно услышала голос отца и напряглась.

Руки Виктора сжались на мне сильнее.

– Давай уйдем отсюда, ― прошептала я, глядя мужчине в глаза.

– Конечно.

– Мы уже уходим, Дмитрий, ― произнес Виктор, и перехватив меня за руку, потянул к ступеням.

– Так скоро? Но мы ведь даже не пообщались? Я соскучился по дочери.

– Да неужели? ― не сдержалась я, и произнесла на повышенных тонах. ― Так соскучился, что выбросил все мои вещи?

– Это мать. Она сказала, раз уж ты больше здесь не живешь, то и комнату не надо занимать мусором.

– Мусором? По‐твоему, мои вещи мусор?

– Я передаю лишь ее слова, ― он пожал плечами и потянулся ко мне, но я тут же встала за спину Виктора.

– Дмитрий, прекрати этот цирк. Мы оба знаем, что тебе плевать, так не рви девочке душу. Не лги ни себе, не нам.

Мне было приятно, что Виктор снова заступился за меня. Настоящий мужской поступок.

– Виктор, не лезь, пожалуйста, в наши семейные дела.

– Вера тебе не семья!

– А не ты ли меня вынудил…

– Не смей, ― предупредительно начал Виктор, и отец тут же осекся.

– Знаешь, ― я не знала как к нему обращаться, потому что папой называть этого человека больше не было никакого желания.

– Что?

– Лучше за своей женой следи. Поспрашивай у нее, где она бывает, с кем проводит время. А меня забудь.

Я быстро сбежала вниз по лестнице, услышав окрик отца.

– У тебя нет больше дочери, ― громко ответила я.

Виктор догнал меня уже у машины. Я руками уперлась в капот, пытаясь взять под контроль дыхание.

Нужно успокоиться.

Все хорошо.

Ничего нового не произошло.

– Нет, черт возьми, произошло! ― выкрикнула я в сердцах, руками ударяя по крышке капота.

Ой.

– Вера.

– Прости. Я ничего не помяла?

– Вера, успокойся, ― Виктор развернул меня к себе за плечи и прижал к груди, ― не нервничай, прошу тебя.

– Да, ты прав. Просто я не ожидала еще и такой подлости. Это на самом деле так мелочно. Спасибо, что ты заступился.

– Что мне сделать, чтобы ты успокоилась?

Я улыбнулась, на миг прикрывая глаза.

– Купи мне еще колы, и устрой романтический вечер.

– Прямо романтический? ― Виктор улыбнулся, и большим пальцем погладил по щеке.

– Не знаю. Просто ужин, приготовленный твоими руками.

– Вот это уже интересно. Будут пожелания?

– Не знаю, ― пожала плечами, ― пасту с сырным соусом, и стейки на гриле.

– На отрытом огне?

– Да.

– Договорились, ― он чмокнул меня в щеку и провел к двери своего внедорожника. ― Главное, не грусти. Мне не нравится.

– Я постараюсь.

Рядом с Виктором все плохое отходило на второй план. И меня это удивляло. Я должна его ненавидеть, а по факту тянусь к нему не только телом, но и душой. Разве это правильно в моем случае? Мне бы послать его и уйти.

А куда идти? К подруге? Она живет с родителями и заявиться к ней было бы совсем некрасиво. Ну переночевала бы я пару дней у нее, а дальше? Не жить же мне вечно там?

Своих денег у меня нет. Только карманных немного, но этого было бы недостаточно на самостоятельную взрослую жизнь.

Вот это Вера ты попала. Из богатенькой завидной невесты превратилась в побирушку.

Поздравляю тебя с «повышением».