Глава 17
После возвращения из Испании мы с Виктором сразу же подали заявление в ЗАГС. Он не хотел больше ждать ни минуты. Не хотел оттягивать это событие и боялся, что я могу передумать. Вот глупый. Я же ему доверилась, позволила стать моим первым мужчиной, и он думает, что это меня чувства волной накрыли на короткий период? Да я уже и не представляю, как буду без этого мужчины?
Человек подарил мне все! Себя, чувства, эмоции, спасение, заботу. Он укрыл меня от всех бед, помог справиться с депрессией и вытащил из рук людей, которые меня предали. Если изначально я с негативом и злостью относилась к мужчине, то теперь мне хотелось, чтобы он всегда был рядом.
Конечно, когда он мне сообщил о контракте заключенном с моим отцом, я стала ненавидеть всех. Что значит, что меня продали? Разве я товар? Как можно вообще отдавать человека без его согласия? Мы же не в средневековье живем, чтобы выдавать замуж без согласия невесты. Оказалось, с моим отцом именно так. Ему плевать на мои чувства, и он с легкостью отдал меня чужому мужчине. И ни раз за все время, что я живу с Островским он не позвонил мне. Не поинтересовался, как я себя чувствую душевно и морально. Ему все равно. И теперь стало все равно мне.
А еще, я с болью поняла, что на свадьбу то мне и пригласить некого. Только Катя.
Бабушек и дедушек у меня нет. Всегда были только мама с папой и куча их подчиненных. Все.
– Не расстраивайся. Я буду рядом с тобой, ― прошептал Витя, когда я ему рассказала о своих переживаниях.
Еще бы, где ему быть в день нашей свадьбы. И все же, я расстроилась. Мне было больно от того, что мои близкие люди так поступили со мной. И даже не ищут способа выйти на связь.
По-другому я представляла свою свадьбу. Но ведь и не с Виктором.
А теперь никого ближе для меня нет. Только он один. Он и Катя. Два моих родных человечка.
А родители? Не мне их судить, но и идти на примирение я тоже не стану. Слишком больно они мне сделали.
– Вера, мы приехали.
– Спасибо, Николай. Я думаю, вы можете ехать. Я домой вернусь уже с Виктором.
– Понял.
Я вышла из авто и подняла взгляд на огромное здание, в котором множество этажей занимал офис Островского. Улыбнулась. Любимый явно не ждет меня, зная, что сегодня я занимаюсь поиском свадебного платья. Так и есть. Мы с Катей объездили кучу магазинов и таки выбрали мне шикарный наряд. А потом я отдала все пакеты подруге и отправила ее домой. Ну или где она там собиралась. К Мирону.
Вот еще парочка. Кто бы мог подумать, что они не просто подружатся, но и влюбятся друг в друга.
На проходной меня сразу же пропустили, потому что теперь у меня имелся пропуск, который сделали сразу же по прилету из Испании. Тогда на следующий день я с Виктором ездила к нему в офис забрать какие‐то документы, и он дал распоряжение приготовить постоянный пропуск на мое имя. Мне было очень приятно. Это означало, что ему нечего от меня скрывать и я могу приезжать к нему, когда мне нужно.
Сегодня не то, чтобы нужно. Я просто соскучилась.
Поднялась на семнадцатый этаж и отметила, что в приемной никого нет. Наверное, секретарша вышла в другой отдел. Я снова осмотрела приемную, удивляясь что здесь очень уютно, как дома. Немного, но со вкусом расставлены живые цветы, которые придают комнате домашний вид. Но при этом всем четко ясно, что это офис и здесь не место разгуливать. Хотя, очень хочется.
Решив, что немного можно понаглеть, я прошла к кабинету и толкнула дверь. Та сразу же поддалась, впуская меня к главному человеку этой компании.
Только…
Виктору оказалось не до меня.
Он сидел в кресле с запрокинутой головой назад, а между его ног девица. Она делала ему минет, и Виктор стонал от удовольствия.
Мир покачнулся. Ноги стали ватными, и я резко схватилась за косяк, чтобы не упасть.
Вот значит, какая у него работа. Я к свадьбе готовлюсь, а он с проститутками развлекается? А секретаршу отослал, чтобы ни о чем не догадалась?
Я попыталась сделать глубокий вдох, но ничего не получилось. Грудная клетка сдавлена тисками боли. Перед глазами начали появляться мурашки, и я больше не желая смотреть на это представление, тихонько сбежала из кабинета.
Помечтала, дура?
Здравствуй, новая реальность.
И что теперь?
Выбежала из офиса, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимания. И только на улице поняла, что отпустила водителя.
С Виктором вернусь домой, говорила?
Достала телефон и вызвала такси. Сквозь пелену слез было сложно что‐либо разглядеть, но я кое‐как написала сообщение подруге, попросив ее отменить все дела и встретиться со мной. Кажется, она поняла мое настроение, и написала, чтобы я приезжала к ней домой. Потом не выдержала и все же позвонила.
– Вер, что произошло? Говори, иначе с ума сойду и Мирону по башке настучу.
– Виктор, он…
–Что? Обидел тебя?
Я всхлипнула и кивнула головой, не думая, что подруга меня не видит.
– Так все, жду тебя. С вами никаких нервов не хватит.
Она сбросила трубку, а я, убрав телефон в сумку, крепко зажмурилась.
Почему так больно? Не причина ли тому, что я доверилась Виктору, посчитала его самым надежным мужчиной, самым важным в моей жизни. В конце концов я подарила ему девственность. А он? За что он так поступил со мной?
Боль с новой силой давит на грудь. Мне хочется закричать, ударить кулаком по столу и приказать себе не мучаться. Но я не могу. Нельзя приказать боли отойти. Нельзя ее унять по щелчку. Было бы это так, люди бы не страдали от предательств других людей.
Виктор там, на семнадцатом этаже развлекается с другой, и даже не подозревает, что я уже обо всем знаю.
Может мне стоило дать знать, что я все вижу? Что в курсе его похождений?
Или, наоборот, я правильно поступила? Зачем унижать себя еще больше? Он это сделал отлично. Унизил меня. Я чувствовала себя униженной, растоптанной и никому ненужной.
Боль окутала мою душу, сердце разрывалось на части, а горло душило спазмом непролитых слез. Я плакала, но этого оказалось мало.
Предательство Пашки не вызывало у меня столько боли, как предательство Виктора. В чем причина? В моей любви? В доверии? Неужели я сама виновата, что подпустила к себе этого мужчину?
Ну а кто же, дура? Конечно, ты виновата. Возможно, Виктор и не собирался отказываться от свободной жизни. В конце концов штамп в паспорте еще никому не мешал гулять от жены. Хочет, спит с другими, в чем проблема? Только зачем было говорить мне, что никогда не предаст? Зачем кричал, что он не Пашка и не сделает мне больно? Или таким образом он хотел заполучить меня? Втирался в доверие, ждал удобного случая, ждал, когда я поддамся чувствам и подарю ему себя?
Дождался.
Поверила ему и поплатилась.
На парковку заехало такси. Я медленно прошла к машине, и боковым зрением отметила на земле кусок плитки. Наверное, забыли при ремонте.
Смахнув с щек слезы, я наклонилась, схватила камень и с силой швырнула в сторону входных раздвигающихся дверей. Благо в это время никого там не было.
Раздался удар, и стекла одной волной повалились на землю, разлетаясь на тысячи маленьких осколков.
Полегчало.
Я уселась в машину, и услышала удивленный возглас.
– Охренеть. Хулиганите?
– Бывшего кошелек опустошаю. Поехали.
Из здания выбежали двое охранников и тут же отыскали взглядом меня. Один рукой перехватил второго, преграждая ему путь.
– Не лезь, это невеста босса. Сами разберутся.
Услышала я, когда авто разворачивалось и проезжало мимо них. Одарила гневным взглядом и прикрыв окно, устало откинула голову на спинку сидения.
Полегчало.
Немного.
Женщине важно выплеснуть свои эмоции, а как ей это сделать, решает она сама. Я бы не стала причинять физическую боль, а вот немного проредить кошелек Виктора – это самый раз. Даже удовольствие почувствовала, когда широкие стеклянные двери сыпались на землю. Звук потрясающий.
По салону авто раздался звонок моего телефона.
Виктор.
Я с оскалом на лице приняла вызов и прижала телефон к уху.
– Ты совсем рехнулась, Вера? Что ты творишь?
– Если ты, в ближайшие несколько часов будешь донимать меня своими звонками, клянусь, я подожгу твой дом.
И довольная собой сбросила вызов.
У подруги я оказалась через двадцать минут.
Пыл поубавила, адреналин сошел на нет, эмоции утихли и пришло отчаяние. Стало грустно и снова захотелось плакать.
– Я разбила ему стеклянные двери на входе в офис, ― прошептала я, откинувшись спиной на входные двери подруги.
– Ты что? Да ладно! Они же стоят кучу бабок! ― удивленно произнесла подруга, ошарашенно глядя мне в глаза.
– Не дороже моего разбитого сердечка.
Сбросила сандалии и прошла за Катей на кухню.
– Очень интересно. Делись пока, а я чай сделаю. С мятой.
– Мне бы кофе с молоком.
– Иди нахрен. Я не хочу тебя откачивать, ― возмутилась подруга, а я, пройдя по кухне, уселась на небольшой диванчик.
Прижала колени к груди и уткнулась в них носом.
– Еще и ты кричишь.
Катя резко развернулась и грустно посмотрела мне в глаза. Подошла ко мне и присела на корточки.
– Я не кричу. Я нервничаю. Что теперь будет? Почему вы поссорились?
– А мы и не ссорились, ― пожала плечами и продолжила: ― я приехала к Виктору в офис, а он в кабинете развлекается с девицей. Она активно брала у него за щеку.
– Фу. Ты серьезно? Виктор тебе изменяет?
Я кивнула, жуя губы.
– Своими глазами видела.
– Неожиданно, ― произнесла она и взяла меня за руки, ― но может все же…
Я снова пожала плечами.
– Кабинет босса, его кресло, что еще надо?
– Ну и мудак. Не ожидала от него такого. Мирон тоже получит по харе.
– Да он тут при чем?
В двери раздался звонок. Мы с Катей переглянулись, и она пошла смотреть кто пришел.
– Если Виктор, меня здесь нет.
– Поняла.
Через несколько секунд послышалась возня в коридоре, и практически сразу на кухне появились двое мужчин в форме полицейского.
– Значит, вы Вера?
– Да. А что случилось?
Кажется, доигралась.
– У нас есть основания полагать, что вы опасны для общества. Поступил звонок об угрозах с вашей стороны. Проедемте в отделение. Поговорим.
Я сглотнула.
Только не в тюрьму.
В сопровождении двух полицейских меня усадили в машину. Спасибо хоть не уазик с решеткой, как настоящего преступника. Хотя, теперь я, наверное, и есть преступник. Это же наверняка из офиса Островского кто‐то позвонил в полицию и нажаловался на меня за разбитые двери.
Катя порывалась поехать со мной, но ее не пустили в машину. Подруга пообещала приехать и привести подмогу.
Ага, знаю, в лице кого эта подмога будет. В лице того самого «пострадавшего» из офиса, что сидел в кресле и стонал от удовольствия.
Не знаю, что меня больше огорчало, то, что я буду сидеть в тюрьме, или предательство Виктора.
На секунду проскочила мысль, а вдруг это не он был в кресле? Но ведь кабинет его, и кресло тоже. Кто может еще сидеть в кресле главного босса?
Грустно вздохнув, я прикрыла глаза. Даже не хотела знать дорогу до отделения.
Позор. Меня везут, как преступницу. Быстро же я сдулась во взрослой жизни. Мамочка бы обрадовалась. Позлорадствовала бы точно.
В отделение мы приехали быстро. И едва не под конвоем меня повели к следователю на допрос.
Оказывается, таксист сдал меня. И не только из‐за разбитых дверей, а из‐за моих слов, что я грозилась поджечь дом Виктора. Оказывается, я та еще опасная преступница, а водитель подумал, что я действительно это сделаю. И сразу же настучал в полицию.
Зашибись прекрасно!
Теперь меня посадили за решетку до выяснения обстоятельств.
В подобной ситуации я впервые.
Спасибо, таксисту.
В обезьяннике благо никого не оказалось. Уже проще. Если бы тут сидел какой‐нибудь алкаш, или человек без определенного места жительства, я бы просто сошла с ума. И последний меня волновал бы только из‐за запаха. Ничего против этих несчастных людей не имею.
А еще проститутки. Вот где мне было бы мерзко.
Но здесь никого не было. И на том спасибо.
И что теперь делать?
Интересно, Катя позвонила Виктору, или через Мирона ему донесла обо мне?
Как бы странно это не звучало, но я ждала его.
А кто? Кто мне поможет кроме Островского?
Я даже всхлипнула и ударила ладонями по деревянной поверхности скамейки.
– Матвеева, не буянь! ― услышала окрик дежурного и прикусила губу.
Почему так больно? От предательства Виктора, от сложившейся ситуации? Все одновременно навалилось и дышать стало сложно.
Зато теперь буду всегда рот на замке держать, чтобы снова не загреметь в тюрьму. Хотя, какая разница теперь? Я уже здесь. И ближайшие несколько лет разве что от сокамерниц надо будет держаться подальше. Знаю я много историй, как те и убивают друг друга и фууу… не хочу даже думать об этом.
А вот последняя мысль накрыла волной страха.
Этого только не хватало.
Где же Виктор?
По щеке скатилась слеза. Я снова всхлипнула и прикусила губу, чтобы не разреветься как последняя слабачка. Не хотела показывать этим маньякам свою слабость.
Сидела тихонько всхлипывала и дрожала, обняв свое тельце руками.
Только бы он пришел. Только бы пришел.
И он пришел.
Не знаю сколько я просидела в клетке, когда услышала шаги по коридору.
Напряглась, не подозревая что меня ждет дальше. Сидела, не двигаясь до тех пор, пока не услышала, как вставляют ключ в замок и поворачивают его.
Сердце колотилось с бешенной скоростью, грозясь прорваться сквозь грудную клетку.
– Матвеева, на выход, ― услышала стальной голос и вздрогнула.
Сглотнула. Медленно обернулась и встретилась со взглядом Виктора.
Кажется, кто‐то очень злой. И неизвестно теперь, где мне было лучше переночевать. За решеткой или в его доме.
Я медленно поднялась, вышла из камеры и прошла по коридору за следователем. Виктор не сводил с меня глаз и от этого становилось жутко. Он меня прихлопнет.
– Подпишите, ― произнес следователь, положив на стол листок бумаги и ручку.
Я, не глядя подписала документ и встала не зная, что делать дальше.
– Вы свободны. Впредь будьте осторожны со словами, ― сообщил он, а я даже не посмотрела в его глаза, ― думайте, что говорите. Тем более незнакомым людям.
Я развернулась и молча побрела к выходу.
Кажется, Виктор пошел за мной.
Показал какую‐то бумажку дежурному, после чего нас пропустили на улицу.
Веселый день, ничего не скажешь. Куда не плюнь, везде приключения нашла.
Приятно.
Чтобы я еще раз решилась на сюрприз! Да лучше дома запрусь.
А дома у меня и нет.
Еще лучше.
К Катьке поехать что ли?
Только не на такси. Не хватало снова на истеричку нарваться. Лучше на метро. Только вот сумку мне так и не вернули.
А нет, вернули. У Виктора в руках.
Ему, кстати, идет.
– Когда подписываешь документы, читать надо. Дура!
Я резко обернулась к нему, вырвала свою сумку из его рук и выплюнула:
– Пошел к черту. И сам дурак!
Развернулась и ушла в сторону метро.
– В машину сядь! ― прорычал он, но я слушать его не собиралась.
Достала из сумки телефон и набрала Катю.
– Подруга, ну слава Богу! Раз ты звонишь, значит на свободе, ― выдохнула Катя и отчего‐то хихикнула.
– Да. Меня отпустили. Кать, я…
– Мирон, ну подожди, ― хохотнула подруга и я поняла, что вовсе невовремя напрашиваться к ней в гости. ― Извини, этот балбес не дает нормально поговорить.
– Ничего. Спасибо, Кать. Позже созвонимся.
– Пока.
Мне стало совсем одиноко.
Тяжело вздохнув, обратила внимание что иду мимо парка. Отыскала ближайшую лавочку и усевшись на нее, руками уперлась в скамью. Склонила голову и зажмурилась.
И кому я нужна?
– Вера, может пришло время поговорить?