Глава 5

Торопиться никуда я не собиралась. Перенесла поднос с круассанами и кофе на столик и удобно разместившись в кресле, наслаждалась почти приятным утром. Не считая того, кто создал мне неприятности.

Виктор Островский.

Решил задобрить меня, или пытается показать, кто главный? Можно подумать я не знаю. Приклеился ко мне, как банный лист и никуда от него не деться. Отличный мужчина, вершитель чужих судеб. Да кто ему давал право так себя вести со мной? А отец? Он разве лучше? Да он еще хуже Виктора.

От этой мысли настроение вмиг испортилось.

Я откусила круассан и с удовольствием отметила, что он с белой сгущенкой. Хоть в чем‐то у Виктора хороший вкус. Хотя, если посмотреть в зеркало… Я себя уродиной не считала, и знала, что в меня можно влюбиться. Только вот почему‐то не верила в искренние чувства Островского к себе. Не мог он полюбить меня, даже ни разу не пообщавшись со мной наедине.

И вообще, почему я должна думать о его чувствах, если он о моих не думает. Поступает так, как ему захочется, еще и какие‐то условия выдвигает.

Решила отключить мозг и завтракать в полной гармонии с собой. Так мне хотелось. Но, помня, где я нахожусь и по чьему желанию, полностью избавиться от мыслей не удалось.

Естественно, ехать в халате я никуда не собиралась. Островский скорее нос себе отгрызет, чем я выйду со двора в таком виде.

После завтрака я таки отправила свои вещи в стиралку, и поставила их не на двадцать минут, а на три часа! Да, я это сделала специально. Во‐первых, почему я должна ходить в грязных вещах, и во‐вторых, если Виктору так сильно надо, пусть ждет столько сколько захочу я!

Но если бы кто‐то видел, как он закипел от моего поступка! Зрачки расширились, лицо покраснело, желваки заиграли. Красота, да и только! Осталось еще крылышкам носа взлететь.

Я и не такое могу. Сейчас только немного приду в себя, и устрою тебе веселую жизнь, что ты сам захочешь переподписать контракт и вернуть меня домой.

– Вера, какая нахрен стирка? Я тебе что сказал?

– Что? Чтобы я ехала в халате? Я похожа на больную? А может мне надо было в одних трусах ехать? Ну а что, чтобы наверняка найти приключений на задницу. У меня же мало проблем в виде вас и отца, правда?

Виктор громко вздохнул, нависая надо мной грозной скалой.

– Я тебе сейчас сам создам проблемы.

– Они у меня уже есть. Из‐за вас! Ничего с вами не случится, если подождете несколько часов.

– Ты о чем?

– Я стирку поставила, ау, дядя, ― пощелкала пальцами перед его лицом, проверяя на вменяемость, ― вы в сознании?

– Ты не могла поставить на короткую стирку? Издеваешься? Я из‐за тебя отменил встречу.

Мои брови взметнулись кверху.

– Из‐за вас отменилась моя жизнь. Что делать с этим будем?

– Когда ты уже поймешь…

– Никогда! ― перебила его, не собираясь в очередной раз слушать этот бред. ― Никогда не пойму. Отойдите!

И я сама обошла его и вышла из комнаты. Я не собиралась прогибаться под него, не собиралась унижаться и слушать всякие глупые претензии. Я хочу жить своей жизнью, и сделаю для этого все. Для начала, вынесу мозг этому хозяину жизни.

Выскочив на улицу, я набрала полные легкие весеннего воздуха. Как же тепло на улице. Знала бы, сюда вышла завтракать. Хотя, вряд ли бы мне круассан в горло влез при виде Виктора.

Затянув пояс потуже, я отбросила волосы назад и подставила лицо утреннему солнышку. Вот бы сейчас у бассейна посидеть, принять солнечные ванны. Но точно не в этом доме.

Решила прогуляться по периметру, так сказать, ознакомиться со здешней местностью. До этого мне не удавалось попасть дальше веранды.

Медленно ступила на мощенную дорожку и побрела вдоль дома, проходя мимо бассейна, качели и огромного цветника из роз. Вот это было ошеломляюще красиво. Каких только сортов здесь не было. Наверное. Мне так казалось. Они еще не расцвели. Но вряд ли такой огромный участок занимали бы только красные эквадорские розы. Скорее всего здесь множество различных сортов. Нужно будет у Светланы поинтересоваться.

Еще чего не хватало такие вопросы задавать Островскому.

Пройдя дальше, я свернула на лево, ступая все на ту же мощенную дорожку и углубляясь в хозяйский сад. А вот тут же цвели весенние цветы привлекая человеческий взгляд буйством красок. Очень ярко, красиво и нежно.

Я была удивлена, что здесь не только фруктовые деревья, но и цветы. Удивлюсь, если и огород имеется.

Я останавливалась практически у каждого куста, то и дело наклоняясь и вдыхая медовый аромат. А действительно, с цветника Островского можно собрать хороший мед.

Улыбнулась. Ага, я буду жужжать, как пчелка, порхая над каждым цветочком и собирая пыльцу.

Представила эту картину, и хохотнула.

– Вера Дмитриевна, доброе утро, ― услышала позади себя голос и обернулась.

– Наверное, ― улыбнулась я, пожимая плечом.

– Говорят, вы будущая хозяйка. Не удивительно, что ходите изучаете здесь все.

Мужчина лет тридцати остановился в паре метрах от меня. В руке он держал небольшую лопатку и садовые ножницы.

– Вы садовник?

– Да, и садовник и в огороде заведую.

– Вот как. Значит, огород все же имеется? Интересно.

– Конечно. Хотите, могу показать.

– Я не против.

Мне и вправду было интересно. К тому же в компании симпатичного, вежливого мужчины.

– Пройдемте. У нас здесь много интересного есть. Даже пасека.

– Пасека? ― удивленно уточнила я, подумав, что ослышалась.

– Это же вы не знаете, те цветы, которыми вы любовались, это не все. У нас еще два участка огромных. И когда Виктор Степанович увидел, какое обилие пчел здесь кружит, подумал, почему бы не обзавестись своими пчелами.

Я была ошарашена этой новостью. Оказывается, Островский умеет думать не только тем, что в штанах.

– Я бы с удовольствием полюбовалась, где стоят ульи.

– С удовольствием покажу.

– Игнат, мне кажется, или тебя рассада помидор ждет? Какого черта ты околачиваешься около моей невесты?

Я развернулась на гневный голос и коварно улыбнулась. Что это? Ревность? Или инстинкт собственника? А какой злой! Ничего себе!

– Простите, Виктор Степанович, я хотел…

– Не надо…

– Виктор, а вам не кажется, что я сама вправе решать с кем мне общаться? Или мне спрашивать у вас, с кем вести диалог?

– Вера.

– Не отвлекайте нас, пожалуйста. Или что, мои вещи постирались?

– Я не слежу за твоими вещами!

– Вот идите и следите! Позовете, когда высохнет. Игнат, ― я обернулась к мужчине, ― пойдемте, вы обещали показать мне пасеку.

– Вера, я еще не закончил.

Меня начинал раздражать его тон.

– Договорим позже, когда успокоитесь.

Я развернулась и пошла по дорожке, продолжая разглядывать здешнюю красоту.

Представляю, как он пыхтит и злится на меня. Но пусть не думает, что я позволю собой командовать. Тем более в присутствии других.

Возможно, и я перегнула, спорить не стану, и извинюсь, но только после того, как Виктор извинится за свой тон.

Когда мы прошли вперед, отдаляясь от ненормального, я обратила внимание на Игната. Его лицо выражало не то удивление, не то изумление. Я повернулась к нему и протянула руку.

– Давайте теперь нормально знакомиться. И извините, что я вынуждена быть в таком виде. Мои вещи стираются, а другого у меня ничего нет. Меня зовут Вера.

– А я, как вы уже поняли ― Игнат. По моей части земельный участок.

– Очень приятно.

Он пожал в ответ мою руку и жестом пригласил в сторону пасеки.

– Как же у вас здесь красиво.

– Да, я люблю свое дело, и стараюсь вкладывать максимум усилий. И Виктору нравится то, что я делаю.

– Удивительно. На него это непохоже.

– Вера Дмитриевна, извините, если лезу не в свое дело, но вы разговариваете со своим женихом на «вы». Да и отношения у вас явно не предсвадебные.

– Вы правы, это не ваше дело, но я не знаю, что на это ответить. А кто занимается пасекой?

– Не поверите, ― улыбнулся Игнат, на что я прищурилась, с интересом ожидая ответа, ― сам Виктор Степанович.

Мои глаза округлились в удивлении. Виктор сам занимается пасекой? Серьезное?

– Мне сложно представить его в защитной маске и костюме пасечника.

– Думаю, совсем скоро вы увидите. И даже попробуете майский мед.

Не думаю, ― хотелось мне ответить, но я решила умолчать о том, что не собираюсь здесь надолго задерживаться.

– Очень интересно. Я правда не ожидала, что здесь такое хозяйство.

– Это вы еще не все видели.

– Еще? То есть это все мелочи?

– Не то, чтобы мелочи. Пчелы тоже требуют особого ухода. Как и сад с огородом.

– Простите, я не то имела в виду.

– Ничего. У нас еще есть куры, различного вида кролики и мини пиги.

– Простите, это кто?

– Маленькие свинки. Они очень милые, вам понравятся.

– Не терпится посмотреть, ― я в ожидании потерла ладони и резко распахнула глаза услышав крик павлина. ― Это в лесу?

Игнат улыбнулся и медленно покачал головой.

– Павлины тоже есть. Три самца и две самки.

– Обалдеть.

– Главное, знайте, что все животные здесь не для еды. Хозяин очень трепетно относится ко всем из них. Куры несут яйца, это единственное, что мы используем. Кролики вообще слабость Виктора, в принципе, как и пиги. Каждый день отведен для кого‐то из них.

– То есть?

– Мы часто выпускаем их из загона. Сегодня, к примеру, очередь павлинов гулять во дворе. Завтра кролики, и так поочередно. Ах, да, еще собаки. Две немецкие овчарки. У них каждая ночь для прогулки.

– Я поражена. Очень. Вы даже не представляете степень моего удивления. Как вы все успеваете?

– Животные не на мне. Ими занимается два человека. Оля и Миша. Они работают два на два. Сегодня на смене Ольга, она будет чуть позже. Отпросилась ненадолго. А с собаками занимается кинолог.

– Дайте угадаю, и домработница имеется?

– Конечно. Не Виктор же такое имение вымывает. Две домработницы приходят раз в неделю вместе, потому что одной будет сложно.

– Да тут минимум четыре человека надо, ― возмутилась я, продолжая идти уже по огороду, то и дело отмечая свежие грядки или подготовленные лунки для посадки той самой рассады помидор.

Кое‐где виднелся укром, в одном месте высажена петрушка и кажется кинза. И еще множество различной зелени, известной только Игнату и Виктору. И то не факт, что Островский знает, что у него растет в огороде.

– Хозяин предлагал нанять помощника для уборки, но Тамара с Ниной отказались.

– Сколько нового я от вас узнала. Ой, какая красота!

Мы как раз подошли к огороженной части с павлинами и один из них, стоял с безумно красивым распущенным хвостом.

– Да, вы правы. Именно поэтому Виктор и прикупил их. Пойдемте дальше.

Конечно же я побывала в загоне с кроликами и пигами. Некоторых погладила и даже потискала, а потом только поняла, что они чудесный антистресс. А может это в целом обстановка меня так успокоила. Но я была счастлива побывать в таком прекрасном месте. Да здесь даже куры удивительно красивые.

После такой прогулки мне даже не хотелось покидать это чудесное место, если бы не одно «но». Виктор. Вечно все в него упирается.

Когда я вернулась к дому, увидела мужчину на веранде с чашкой чая в руках.

Забыла добавить, в комплекте было недовольное лицо хозяина. Я закатила глаза и только поднялась по ступенькам и хотела скрыться в доме, когда его голос заставил меня остановиться.

– Я вот думаю, а не отдать мне тебя Игнату?

Его слова неприятным скрежетом прошлись по моей душе. Я медленно обернулась, крепко сжимая кулаки, и убеждая себя, что мне не нужно обливать его чаем. Мне нужно стоять на месте.

– А я что, по-вашему, игрушка? Или тряпка, которую пора отправить для мытья полов? По‐вашему, мною можно пользоваться и распоряжаться, когда как куклой?

– Я этого не говорил.

– Идите вы к черту.

Развернулась и скрылась в доме.

Идиот!

Быстрым шагом направилась вверх по лестнице и тут же была перехвачена крепкими руками. Виктор стальным захватом прижал меня к стене и навис сверху, не давая возможности вырваться и сбежать в свою временную комнату.

Он смотрел на меня с гневом и в тоже время в его глазах плескалось волнение. Что с ним? Почувствовал вину за собой? Или просто решил сыграть в добренького?

– Я не говорил, что ты вещь! И не кукла! ― зло прорычал он, ударяя кулаком по стене около моей головы.

– При этом купив меня у отца? Сколько ты ему заплатил? Миллион, два? Или это я произнесла слишком завышенную цену? Сколько я стою?

– Тебе не понравится мой ответ.

– Отчего же? Там такая смешная сумма? Пятьдесят тысяч нашими?

– Иди в свою комнату. Я сам привезу тебе вещи. Из дома.

– Что? Ты собираешься рыться в моих вещах? А давай, запри меня в комнате, не позволяй выходить. Запрети есть и мыться. Давай!

– Не ори! Я не собираюсь закрывать тебя в комнате. Ты не заключенная.

– Я хочу домой. Я хочу к Паше. Я хочу туда, где меня любят.

– А ты считаешь, что Паша тебя любит?

Я прищурилась, и схватилась за его руку, пытаясь открыть себе проход и сбежать.

– А кто? Возможно, ты меня любишь? Тебе известно, что такое любовь? Ты же привык покупать людей. Скажи честно, сколько стоит моя девственность? Тебя это привлекло?

– Закрой рот! ― закричал он, снова ударяя рукой о стену.

Я вздрогнула и ошарашено уставилась в его глаза.

– Иди в свою комнату.

Он опустил руку и я, посмотрев на него еще несколько секунд, оттолкнулась от стены и сбежала. В комнате закрылась на ключ и выдохнула.

Истеричка. Не я, конечно. Он.

Вдох‐выдох. Как там мои вещи?

Взгляд привлек телефон.

А и вправду, где это Пашка? Он что, совсем не беспокоится обо мне?

Схватила смартфон и выругалась. Батарея разрядилась. И где мне взять зарядное? Идти на поклон к истеричке?

Отложила телефон и уселась пятой точкой на кровать. И что мне теперь делать?

Бросила взгляд в зеркало и скривилась. Волосы давно высохли, и теперь я была лохматая. Хотя, нормально, нужно еще синяки под глазами организовать, чтобы Виктор шарахался меня. Только синяки ненастоящие. Еще чего не хватало.

Сбросив с себя халат, я прямо в чем мать родила завалилась спать. Укрылась одеялом, предварительно открыв окно, впуская в комнату весенний воздух.

Кстати, стиралка выключилась, но мне было уже все равно. Я собиралась спать. А что мне еще оставалось делать в этом доме?

Сладко потянувшись в кроватке, я повернулась на живот и улеглась щекой на мягкую подушку. Надеюсь, пока я сплю, ко мне не ворвется серый волк и не съест меня.

С этой мыслью я и уснула.

– Вера, тебе бы не помешало быть осторожнее. Напомню, твой будущий муж голоден и нуждается в ласке. Или ты думала я изменять тебе стану?

Я резко распахнула глаза и ошарашенным взглядом уставилась… куда? Рукой отодвинула одеяло и приподняв голову увидела в комнате наглое лицо.

Снова он? Без разрешения? Без спроса и…

Ой, о чем это я? Он же меня купил!

– Сколько я стою?

– Ты опять за свое? Задницу прикрой, иначе я за себя не ручаюсь.

Я нахмурилась и мгновенно округлила глаза, осознав, что во сне одеяло соскользнуло и теперь моя спина и задница отлично сияли на всю комнату. Я тут же накрылась одеялом, переворачиваясь на спину и удобнее подкладывая под поясницу подушку.

Главное, чтобы моя шикарная грудь не предстала пред его глазами.

– Какого черта ты снова здесь делаешь?

– Забыла? У меня есть ключ.

Я пальцами крепко сжала одеяло, едва не прорычав.

– Я могу заходить в комнату своей будущей жены, когда захочу.

– Я все равно не стану твоей женой. Зачем пришел? Я отлично спала и без тебя.

– Со мной тебе будет спать лучше, ― этот наглец присел на край кровати, но благо хватило ума не с моей стороны разместиться. ― Наконец‐то ты перестала мне выкать. А задница у тебя зачетная. Я даже представить не мог, какой сюрприз меня будет ожидать.

– Иди к черту, понял?

– Нет. Твои шмотки высохли, иди одевайся и поедем прогуляемся.

– Это еще куда?

– За платьем. Или ты забыла, что мы приглашены на мероприятие? День рождение моего друга.

– Так не моего же!

– Покажи мне себя, ― неожиданно попросил Островский и медленно потянул одеяло на себя.

Я склонилась и двинула ему по руке.

– Не для тебя мама цветочек растила. Выйди.

– Ты уже можешь не стесняться меня.

Я вздохнула, и внимательным взглядом посмотрела на мужчину.

– Виктор, давай на чистоту. Я вправду не стану твоей женой. Я не люблю тебя, не испытываю никаких чувств. Да я даже не знаю когда у тебя День рождения. Мы чужие люди, понимаешь? Зачем тебе все это? Я же Пашку люблю, и он…

– Ты еще долго будешь вспоминать этого сопляка? ― перебил он меня, заставляя замереть на нем задумчивым взглядом.

– А ты чем лучше? Вот чем, скажи? Зарабатываешь больше? Так Пашка повзрослеет и тоже займется делом. Что еще нужно? Он любит меня, ценит, а ты покупаешь за деньги. Разве так можно с людьми поступать?

Виктор прищурился и слегка приподнял уголок губ в наглой ухмылке.

– Вера, ты еще молодая и многого не понимаешь, не видишь.

– Я не услышала ответ, Вить. Можно же да, я буду тебя так называть?

– Тебе можно все, девочка.

От его обращения мурашки по коже побежали. Не знаю, что со мной не так, но этот голос и его «девочка» просто завалили меня на лопатки. Я даже не могла сказать, что почувствовала. Это не теплые чувства, но и не ненависть. Что‐то между.

– Слушай. Почему я должна стать твоей женой, а не Пашкиной?

Виктор прищурился и поднявшись с кровати, прошел к выходу из комнаты.

– Хотя бы потому что я не собираюсь тебе изменять, как он.