Эпизод 26

В квартиру, где жили мы с Лялей и отцом, я поднимаюсь вместе с Хазаром, хотя, это меня дико бесит. Хочется развернуться и столкнуть этого урода с лестницы. Он так и не вернул мне телефон, сказав, что я слишком быстро пришла обратно и он не успел все проверить.

— Не смей заходить со мной, — шиплю я у самой двери. Хазар в ответ криво усмехается, а я злюсь еще больше, — слышишь? Не смей. Мне не нужны лишние вопросы.

— Вали уже, — бросает парень, и я открываю ключами дверь, делая шаг в квартиру. Морщусь. Отвратительно пахнет алкоголем. Словно кто-то прямо у порога разбил бутылку.

Нельзя же так жить. Отец, ты совсем упал в моих глазах!

Я прикрываю за собой дверь и прислушиваюсь к странной тишине. Неужели не дома? С самого утра? Хочу уже было развернуться и зайти в другое время, как взгляд падает вниз и я замечаю ботинки отца у входа, а потом перевожу взгляд на вешалку — куртка тоже висит.

Я никогда не считала себя сильно впечатлительной, но в этот раз мне становится тревожно. В голову начинают лезть мысли о том, что отец выписался из больницы слишком быстро после операции, да еще и решил выпить алкоголь… с ним могло что-нибудь случиться.

Впервые хочется позвать Хазара и попросить его проверить квартиру. Мне страшно. Хотя, какая разница, кто найдет отца — я или он. Все равно придется узнать ужасную новость.

Я на дрожащих ногах, уговаривая себя быть сильной и стойкой, заглядываю сначала в пустую кухню, а потом — в комнату, и взвизгиваю.

Отец лежит на диване с открытыми глазами. Рядом валяется открытая бутылка, а на ковре воняет мокрое пятно. У меня начинает кружиться голова, я хватаюсь за косяк, но в этот момент папа лениво переводит на меня потухший взгляд.

— Пришла, — хриплым голосом говорит он и смотрит куда-то мне за плечо, — твой парень? Плохой выбор, Ева. Прости. Это я тебя не научил выбирать мужчин. И Лялю ничему не научу. Я отстойный отец.

Я оборачиваюсь и вижу Хазара. Он смотрит на моего отца с льдом во взгляде. С отчетливым презрением.

— Я подумала, что он умер, — шепчу я, — уйди, пожалуйста.

— Нет, пусть останется, — слышу голос папы, — познакомлюсь хоть.

— Он не мой парень! — я повышаю голос, — и…

— Ты не ночевала дома, Ева. У нас нет других квартир, где ты могла бы провести ночь, следовательно, я должен познакомиться с твоим молодым человеком. Убедиться в серьезности намерений.

— Толку в этом сраном знакомстве? — внезапно резко произносит Хазар, сверля его взглядом, — я уже увидел твое пьяное, свинячье тело. И понял, что я могу делать с твоей дочерью все, что вздумается, а ты даже ее не защитишь, папаша. Какие, нахрен, серьезные намеренья?

О, Боже. Он псих.

— Ты, щенок! — слышу я рык и испуганно смотрю на папу, который пытается подняться с дивана, зло сощурившись, — я таких птенцов, как ты, одним пальцем давил…

— Ну, может, когда-то и давил. Сейчас я тебя размажу.

— Уйди! — я бью Хазара ладонями в грудь, и он опускает на меня взгляд свысока, — не начинай конфликт! Я пришла не для разборок, поэтому дай мне поговорить с отцом!

— Ты с ним не останешься, — внезапно заявляет этот чёрт, — Камиль приказал мне охранять твою глупую тушку. Если я привезу тебя с выдранными волосами и синяком на жопе — он сломает мне руки.

И добавляет, бросив взгляд на моего отца:

— С ним говорить бестолково. Его надо в наркологию. Только там из этого дерьма сделают человека.

— Ублюдок! Сюда иди!

— За ублюдка ответишь, — бросает Хазар и выталкивает меня с силой в коридор. Я цепляюсь за его куртку, как дикая кошка, стараясь остановить его и не дать меня вытолкнуть дальше, из квартиры.

— Ева! — кричит отец, — Ева, вернись!!!

— Что ты себе позволяешь? — с шипением восклицаю я. Мне кажется, что я попала в вязкий кисель — настолько сложно мне бороться с этим парнем, который, кажется, может меня обездвижить одной рукой, — пусти меня. Это мой отец и он ни разу не тронул меня даже пальцем!

— Это не твой отец, — обрывает меня Хазар, и я растерянно замираю, пораженная его дурацким заявлением, — это пьяное животное. Ты уже не знаешь, что ему может взбрести в голову.

— Но я не могу его бросить вот так, — шепчу я, — он даже не в курсе — в порядке ли все у нас с сестрой. Он так совсем себя уничтожит. Тебе не понять. Я его помню еще нормальным человеком… он имеет право хотя бы на минимальную заботу от меня.

Я не знаю, зачем я объясняю подобное этому человеку, но сейчас я чувствую себя в полной растерянности и в раздрае.

Хазар долго смотрит в мое лицо. Я жду от него чего-то мерзкого, но в его взгляде, напротив, мелькает нечто человеческое и парень произносит:

— Я вызову ему врачей. Его положат в наркологию. Можешь убедиться в этом, сидя в моей машине, но здесь ты не останешься. Ясно?

— Идет, — тихо произношу я и Хазар меня отпускает.

Покидая квартиру на ослабевших ногах, я все еще слышу, как зовет меня отец, но закрываю ладонями уши, лишь бы хоть немного вернуть себе самообладание и избавиться от чувства жалости.

***

Спустя полчаса врачи выводят отца из нашего подъезда. Он замечает меня. Подходит к машине Хазара и стучит кулаком в окно. Хазар, выругавшись, опускает стекло вниз и ветерок приносит запах перегара.

— Ева, — произносит папа, а я хмуро смотрю на него, — прости меня. Я обязательно все исправлю. Меня вылечат, обещаю, и все будет, как прежде.

— Я это уже слышала миллион раз, — глухо произношу я. Папа, поджав губы, переводит взгляд на Хазара, который сидит с безучастным видом и пялится куда-то вдаль.

— Тебе, пацан, я голову сверну, если мою дочь обидишь. Ради этого вылечусь, понял? Я против ваших отношений. После того, что ты там наболтал. Пальцем к ней не прикоснешься теперь.

— Ты ошибаешься, папаша, — спокойно произносит Хазар, — я — не ее парень. Чтобы свернуть голову ее настоящему мужику, тебе мало будет просто превратиться из пьяной свиньи в обычного человека.

— Прекрати! — вскрикиваю я, разозлившись на хамство парня, и отец тут же взвивается:

— Я тебя сейчас, шакаленок, убью просто…

Хазар поднимает окно и до нас доносятся только глухие крики. Я возмущенно поворачиваюсь к парню:

— Ты не имеешь права оскорблять взрослого незнакомого человека и обзывать такими словами!

— Мне насрать на возраст. Если человек свинья — я говорю, что он свинья. Если человек подстилка — я говорю, что он подстилка, — лениво выплевывает он и заводит машину. У меня в висках начинают яростно стучать маленькие молоточки.

Я его точно когда-нибудь прибью.

— Ты ужасен. Спасибо тебе за помощь, но…

— Тебя вытаскивают из задницы сплошь ужасные люди. А хорошие почему-то валяются в пьяном виде на диване или подделывают тебе справки о девственности, бросая в борделе. У тебя сбита мораль, подстилка.

— Я не говорю, что мой отец или Валя хорошие. А ты просто портишь хорошие дела плохими, — произношу я спокойно, — если бы ты не обзывался, не пытался от меня избавиться, а молча помог мне…

— У меня бы над головой вырос нимб, — усмехается Хазар, — слишком многое хочешь. Это все твои дела на сегодня?

Я пожимаю плечами и замолкаю, понимая, что разговор с ним бессмыслен.

— Все, — коротко произношу я и отворачиваюсь к окну.

До дома Камиля мы едем в полном молчании.

Когда я выхожу во дворе, я на секунду оглядываюсь, думая, что мой надзиратель последует за мной. Но он сидит в машине, глядя на меня.

— Камиля сегодня не будет, — произносит он, поймав мой взгляд, — и завтра, может, тоже. Как и меня.

— Хорошая новость, — отвечаю я. Звучит это очень грубо, но Хазар, скользнув по мне взглядом, внезапно показывает мне мой телефон, а потом выкидывает его в окно, и тот с глухим стуком падает на газон. После чего этот ублюдок без слов поднимает стекло и уезжает.

Я поднимаю телефон с травы, выругавшись и выдыхаю с облегчением. Похоже, меня ждут крайне спокойные пара дней в большом доме, где я могу отоспаться впервые без мыслей “как и чем накормить сестру и не выпал ли папа спьяну из окна”.

Я захожу на кухню, достаю посуду, открываю холодильник и с удовлетворением начинаю готовить себе нормальную, сытную еду к которой привыкла. Без бобов и непонятной рыбы. Наедаюсь до отвала, плетусь в свою комнату и падаю на кровать.

Просыпаюсь я глубоко ночью, около двух часов. Доедаю остатки приготовленного и бреду по дому, заглядывая в комнаты. Можно не бояться, что Камиль застукает меня за этим некрасивым занятием. Мне очень интересно, как живет этот человек. Ни в одной из комнат я не нахожу ни одного женского “следа”. Судя по всему, в этом доме женщина никогда не жила.

Я поступаю еще более некрасиво: в комнате Камиля заглядываю в стеллажи и ящики. Если он не хочет рассказывать о себе — я вынуждена узнать сама, за кого выхожу замуж. Я вспоминаю про странные счета из клиники и открываю ящик той самой тумбочки, чтобы развеять или подтвердить свои подозрения.

Пустота. Черт. Мой взгляд падает на сейф и я вздыхаю. Конечно, Камиль понял, что я могу засунуть куда-нибудь свой любопытный нос и позаботился все спрятать.

Я разочарованно ложусь спать. Похоже, замуж я выйду, не зная ровно ничего о своем муже. Кроме того, что он бывший преступник.

***

Мне приходится на следующий день поехать в институт. Водитель, который работает у Камиля, посоветовавшись с ним по телефону, и получив добро, открывает передо мной дверь машины.

— Только вы скажите, когда у вас заканчиваются по расписанию пары, — сообщает мне мужчина, — я вас сразу же отвезу домой. Сейчас вам опасно ходить без охраны. И запишите мой номер телефона. Меня зовут Валерий.

— Хорошо, Валерий, — киваю я, с тревогой вспоминая, что в институте учится Валя и, возможно, я сегодня пересекусь с ней.

Но, слава Богу, нет. Я стараюсь скрываться в толпе и садиться на самое укромное место в аудитории, чтобы меня не было заметно. То ли Валя прогуливает пары, то ли во мне действительно пропал Джеймс Бонд — но день проходит без эксцессов.

Только когда я выхожу из института, дождавшись звонка на пару, чтобы не столкнуться ни с кем из Валиных знакомых, меня окликает мужской голос.

— Ева?

Я останавливаюсь и растерянно поворачиваю голову. Возле одной из колонн у входа в институт, сидит симпатичный светленький парень. На первый взгляд он смахивает на эльфа. Мой внутренний сканер тут же отмечает, что одет он очень хорошо для простого парня. Он явно из “золотой молодежи”.

Он подходит ко мне, с интересом рассматривая и засунув руки в карманы джинсов.

— Мы знакомы? — интересуюсь я. Честно говоря, вроде бы я его вижу впервые.

— Нет, — произносит эльф, останавливаясь напротив, и до меня доносится тонкий, свежий запах одеколона, — но я знаю, кто ты. И кто твой будущий муж.

Меня царапает изнутри беспокойство, и я делаю шаг назад. Простая логика подсказывает мне, что продолжение разговора с этим парнем может закончиться плохо. С чего бы ему знать что-то обо мне, простой девчонке, которая знакома с Камилем несколько дней?

— Меня в машине ждет охрана. Я тут не одна, — сообщаю ему я, — не знаю, для чего ты пришел, но я не собираюсь с тобой разговаривать.

— Ты меня боишься? — эльф приподнимает бровь, — этого делать не стоит. Тебе следует бояться Камиля, а не меня. Я тебе ничего плохого не сделаю.

— Я тебя не знаю, — обрываю его я, разворачиваясь и собираясь уйти, а парень хмыкает.

— Меня зовут Мирослав Абрамов. Вероятно, ты обо мне слышала, — я останавливаюсь, потому что в голове всплывает его фамилия, которую я определенно слышала не раз в новостных сводках. Кажется, его отец был нефтяным магнатом и его убили в перестрелке — об этом долго говорили по телевизору.

Но с какого черта этот парень заинтересовался мною?

— Слышала, — утвердительно произносит он и я нехотя поворачиваюсь.

— Предположим. Но я по-прежнему не понимаю твой интерес ко мне.

— Я объясню, и ты поймешь. Твой муж — убийца, — произносит Мирослав, — из-за него погиб мой отец, а этот ублюдок забрал обманом часть бизнеса моей семьи. Но я пришел не для того, чтобы тебе навредить. Ты не виновата, потому что не знала. Я могу тебе многое рассказать о Камиле. О том, откуда взялось его прозвище. Ты еще ужаснешься, узнав, с каким монстром решила связать свою жизнь. Взамен у тебя попрошу только небольшую помощь.