Эпизод 28

— Тебе не дают покоя те документы? — хлестко произносит Камиль, а я чувствую, как краска заливает лицо от стыда, и хочется бежать, бежать, бежать далеко… — настолько охота со мной поближе познакомиться? Или для чего ты рылась у меня в доме?

— Нет. Нет, — бормочу, потому что мне действительно невероятно стыдно. Особенно, когда я представляю Камиля и Хазара, которые с непроницаемыми лицами смотрят записи с камер, где я нагло выдвигаю ящики и шатаюсь по дому, все рассматривая с глупо открытым ртом. — Я понимаю, что это было некрасиво. Не знаю, зачем я это сделала. Извини. Я больше не хочу узнавать тебя поближе и не стану никогда рыться в ящиках.

В этот момент я замечаю, как Камиль слегка сощуривает глаза.

— Серьезно? — в голосе мужчины звучит неприкрытая ирония, — почему передумала?

— Просто передумала, — бормочу я, — смирилась.

Мне уже и так рассказали достаточно. Больше, чем хотелось бы. Поэтому я неуверенно мотаю головой, словно еще раз подтвердив свои слова и осторожно оглядываюсь через плечо, потому что меня напрягает тишина за ним. Там был Хазар, но теперь его нет. Он свалил.

Я слышу шаги. Камиль медленно подходит ко мне, и я напрягаюсь. Когда нос улавливает терпкий запах его одеколона, он останавливается, наклоняется к моему уху и тихо, безжалостно произносит:

— Уебывай, цыпа.

И не успеваю я удивленно воскликнуть “что?!”, как он добавляет:

— С глаз моих подальше.

— Из дома? — шепчу я с надеждой, — ты меня выгоняешь? Теперь ты сдашь улики полиции, чтобы меня посадили? Не делай этого, пожалуйста. Я готова на все, что угодно… только не сдавай меня.

— Отличное предложение. Я им обязательно воспользуюсь. Но нет, — так же тихо произносит Камиль, — я тебя пока не выгоняю. Просто проваливай к себе в комнату, пока я тебя не придушил.

Какая радость. Или не очень радость. С одной стороны, у меня появился шанс спрятать подарок придурка Мирослава, с другой стороны, я по-прежнему буду жить с убийцей. Жаль, что он фиг произнесет “проваливай, цыпа, из моего дома. Полиции я тебя не сдам, ты мне нахрен не нужна”.

Я пячусь, потупив взгляд, потом разворачиваюсь и убегаю к себе в комнату.

Там я запираюсь в туалете и выдыхаю.

Ладно, мне нужно что-то придумать. Больше всего я боялась, что Камиль или Хазар распотрошат мою сумку, найдут устройства, Мирослав все услышит и поймет, что я тупица, которая совершенно не умеет врать. А потом что-то сделает с сестрой или отцом. Если Камиль сам не убьет всех нас прежде.

Я раскрываю сумку, достаю тот самый пакетик, зло вскрываю и заглядываю внутрь. Серьезно? Они не такие уж крохотные. Сложно будет их зашить в чью-то одежду. Придурок. Сам-то пробовал это сделать?

Зашвырнув мстительно пакетик за унитаз, я быстро привожу себя в порядок, умыв пылающие щеки и сделав все остальные дела. Одна хорошая новость на сегодня — “красные” дни у меня закончились.

Черный пакет слишком, как мне кажется, привлекает внимание. Я несколько секунд смотрю на него, потом забираю и иду в ванную комнату. Там прячу под тумбочку. Идеально. Теперь его не видно. Пусть придурок Мирослав пока слушает, как я моюсь по утрам. Я должна рассказать Камилю об этом “подарке”… но когда я возвращаюсь аккуратно, на цыпочках, к гостиной, то понимаю, что он уже уехал.

Дьявол!

***

Камиль отсутствует и на следующий день. Я не нахожу себе места от беспокойства, все время названивая сестре и узнавая — все ли у нее в порядке. Прослушка по-прежнему лежит в ванной, и больше всего я боюсь, что Мирослав разозлится, поняв, что я не собираюсь распихивать эти устройства по всему дому.

Вместо этого мне приходится распихать их по своей комнате. И на улице: одно я закидываю к соседям в кусты, второе — в кусты у дороги. Чтобы было хоть какое-то разнообразие.

На второй день приходит сообщение с неизвестного номера: “в девять вечера приезжай в бар “Ахо”. Есть разговор. М.”

И я догадываюсь от кого оно, судя по лаконичному “М”.

Мне придется врать. Со вкусом и красиво.

Я одеваюсь и прошу Валерия отвезти меня туда. Не знаю, что подумал обо мне Валерий, когда я произнесла название бара, но его лицо было красноречивым: кажется, он решил, что я алкоголичка.

— Позвоните, пожалуйста, Камилю, — решаюсь, наконец, признаться я, хотя сердце сжимается от неизвестности и страха, — скажите, что я буду ждать его с одним нехорошим человеком в этом баре. Это очень срочно. Вопрос жизни и смерти.

Водитель замирает, моргнув.

— Может, останетесь тогда лучше дома?

— Не могу, — я пожимаю плечами, — этот человек следит за Камилем. Если он поймет, что я никуда не поехала — то может сделать что-то моим близким.

Мужчина медленно кивает и открывает передо мной дверь машины. Спасибо ему, что он не задает лишних вопросов.

Мирослава в баре я замечаю быстро. Этот эльф не вписывается в дешевенький интерьер своей пафосной расслабленностью. Он сидит в самом темном и укромном углу, спрятавшись за каким-то домашним папоротником. Одетый в белые джинсы и футболку, вытянув ноги в золотых кедах от "Гуччи".

— Привет, — произношу я, и Мирослав поднимает на меня взгляд, кивнув. Пока я сажусь за его столик, он успевает меня ощупать глазами.

У официанта я заказываю первый попавшийся напиток, быстро раскрыв меню.

— Хорошо выглядишь, — выдает парень, а я едва улыбаюсь в ответ.

Я знаю, что я хорошо выгляжу — Хазар не дал мне шанса выглядеть иначе, купив вещи, которые идеально сели на мою фигуру. Даже простые на первый взгляд, джинсы, умудряются подчеркнуть изгибы моей задницы и бедер, форму которых, честно признаться, я ненавидела. От матери мне досталась “тяжелая” нижняя часть. И плоская верхняя — от отца, видимо.

— Так что ты хотел? — вздохнув, начинаю я разговор, — я распихала твои устройства по дому и во дворе. Но Камиля сейчас нет, и я бы не смогла зашить ему ничего в одежду, просто потому что — ты вообще видел размер этих жучков?…

— Где конкретно ты спрятала прослушку? — тихо интересуется эльф, а я закусываю нервно губу.

— В… гостиной. В коридоре, — начинаю врать я, — В беседке на улице. В комнате Камиля, но он еще не вернулся, поэтому…

Почему-то Мирослав в этот момент резко бледнеет. Словно кто-то вставил в него трубочку и откачал разом всю кровь.

Я замолкаю, думая, что сказала что-то не то, но истинная причина его бледности до меня доходит спустя секунду, когда нас обступает четверо людей.

Двое из них — Хазар и Камиль. Еще двое — простая охрана, уже знакомые мне парни, которых я видела возле дома.

Можно сказать, что Камиля я успеваю узнать еще по запаху одеколона, к которому успела привыкнуть. Но когда он отодвигает стул и садится за наш столик, я кошу глаза, чтобы убедиться в своих подозрениях.

Сегодня он выглядит просто потрясно. Гребаный самец. В темной рубашке, которая подчеркивает его мышцы, и брюках. Когда убийца впивается черными глазами в эльфа, я понимаю, что ему конец.

Господи, спасибо. Он приехал даже быстрее, чем я ожидала. Я прикрываю на секунду глаза, едва не стекая от облегчения по стулу.

— Я здесь с охраной, — хрипло выдавливает Мирослав, — так что можешь не думать, что посмеешь мне что-то сделать.

— Пиздюк, — голос Камиля звучит намного жестче, чем обычно, — Рустам тебя оставил в живых только потому что ты брат Дианы. От нефтяной империи твоего отца не осталось почти нихрена. Тебе бы успокоиться, но ты до сих пор пытаешься, как крыса, цапнуть хоть кого-то.

— Ты мне ничего не сделаешь, — повторяет Мирослав, словно больше убеждает себя в этом. Его глаза лихорадочно блестят в темноте. Я понимаю, что парень испуган, — тут куча людей. Все только и ждут, когда ты оступишься и тебя можно будет поса…

Его монолог обрывает Хазар, который появляется за его спиной. Он кладет ладонь на затылок парня и с равнодушным видом впечатывает его лицо в тарелку на столе. С грохотом и звоном. Эльф вскрикивает, а я, кажется, немножко немею от ужаса.

— Я тебе ничего не сделаю, — спокойно произносит Камиль, когда Мирослав поднимает измазанное салатом лицо и хватается за окровавленный нос, — так, немного портрет перекрою только. Не своими руками. Хотя очень чешутся.

— Твой друг… — всхлипывает жалобно эльф, вытирая сопли, перемешанные с майонезом и кровью, и я морщусь, не выдержав, — сядет… за решетку…

— Моему другу не впервые сидеть. Справится.

Мирослав пытается встать. Я, не выдержав, вскрикиваю, когда Хазар накидывает на его шею какой-то шнурок и немного придушивает. Эльф дергается, пытается отцепить от себя шнурок, царапая шею ногтями в бесплодных попытках освободиться.

— Прекратите! — восклицаю в ужасе я, глядя, как хрипит парень, — он же сейчас задохнется, блин!

Я хочу подняться из-за столика, но Камиль прибивает меня тяжелым взглядом, от которого меня продирает мурашками.

— Сядь.

— Я не могу на это смотреть…

— Придется.

— Камиль, не надо, — меня начинает колотить дрожь, — можно я уйду?

Он игнорирует начисто мои просьбы. Двигает к себе мой бокал, отпивает задумчиво глоток и бросает на меня взгляд, поняв, что там алкогольный коктейль.

— У вас, я смотрю, намечался томный вечер, курица?

— Ты с ума сошел, — мой голос тоже вздрагивает, — я же попросила Валерия позвонить тебе. Этот эльф шантажировал меня. Отдал прослушку и приказал распихать у тебя в доме. И угрожал, что знает, где живет сейчас мой отец и сестра. Я хотела тебе рассказать, но ты в тот день уехал.

В этот момент Хазар ослабляет веревку и Мирослав с хрипом вдыхает слово “сука”.

— Надо было мне сразу это рассказать, — констатирует Камиль, а я хмурюсь, — я в курсе, о чем вы тогда трепались.

— Я боялась, что он… разозлится и что-то успеет сделать прежде, чем ты мне поможешь. Почему ты молчал, если знал?! Откуда?!

— Дал тебе шанс признаться. Он ничего не сделает. Его отец — мог бы. Но он мертв. А его отпрыск — жалкое подобие человека. Трясущаяся шавка, — кажется, Камиль намеренно унижает эльфа, который только и может что сидеть, тяжело дыша, и смотреть на него яростным взглядом.

— Ты кретинка, Ева, — выплевывает эльф, переводя на меня взгляд, — как и моя сестра. Подстилки без мозгов. Когда он тебя будет трахать — почаще вспоминай, как он убивал других людей. А потом он пустит тебя по кругу, как надоешь ему. Как твою подругу Валю.

— Что за чушь, — вырывается у меня, — ты говоришь мерзкие вещи.

— Это не чушь, — эльф усмехается, — он отдал твою подругу этому ублюдку позади меня. Тебя ждет та же судьба.

Я ошалело смотрю на Хазара. Наши взгляды пересекаются — я замечаю, что он несколько недоуменно изгибает бровь. Всего секунда — и этого хватает, чтобы я пропустила момент, где Камиль врезает эльфу в нос, видимо, не выдержав. Парень обмякает и падает лицом в тарелку. Хазар отпускает его.

— Это что, правда? — тихо спрашиваю я. Хазар дергает плечом.

— Нет. Эта шлюха сама ко мне пришла после Камиля. Я ее трахнул и выгнал. Какой-то бред.

Я выдыхаю. Черт. Я так боялась этого паренька, гребаного эльфа… а оказалось, что он — всего лишь мелкая рыбешка в море пираний. Мелкий лгунишка. Любитель запугать. Может, его информация о Камиле тоже ложь? И на самом деле все не так страшно, как он мне описал?

— Поднимайся, — приказывает Камиль и я встаю. Хазар щупает пульс, приложив к тонкой шее эльфа два пальца. Потом пожимает плечами и переворачивает голову Мирослава набок, позволив дышать не салатом, а воздухом.

От нервов мои ноги заплетаются. Я спотыкаюсь, пытаясь выйти из-за стола, пытаюсь вернуть равновесие, роняю на столе бокал, и он лопается под моей ладонью. Осколки вонзаются в старую рану, и я пищу от боли.

— Неуклюжая курица, — комментирует Камиль. Он берет меня за руку и переворачивает ладонью вверх. Кровь смешивается с алкоголем и стекает ручейками на пол, а меня начинает мутить от ее вида.

— Я случайно.

Камиль, взглянув на меня, как на идиотку, зажимает рану своей ладонью, взяв меня за руку. И ведет к выходу из бара.

Перед тем, как развернуться, я успеваю заметить, как смотрит Хазар на наши сцепленные руки. В его взгляде в этот момент больше эмоций, чем когда он душил эльфа. И мне эти эмоции не совсем нравятся. Будто бы я случайно подсмотрела что-то глубоко личное.