Эпизод 31

— Нет, — отчетливо произношу я, — я тебе не позволю стать везде первым.

— Хочешь сохранить что-то для следующего мужа? Что конкретно? Скажи. Я тогда побываю там в первую очередь, — я слышу смешок и начинаю злиться.

— Нет! Я вообще найду мужа, которого не интересует секс. После того, что ты со мной сделал, я не уверена, что мне нравится эта сторона отношений. Поэтому, если ты будешь таким же ужасным первым везде — моя жизнь станет адом.

— Твоя справка о девственности была поддельная. Я был более грубым, чем следовало бы. Можем это исправить.

— О, — хмыкаю я, — Всего лишь более грубым. Спасибо, что вообще не отымел, как последнюю шлюху.

— Именно это я и хотел сначала сделать. Пока ты не начала кричать.

Гребаный садист. Хорошо, что я не привыкла терпеть боль. Иначе мои воспоминания были бы еще хуже. Я передергиваюсь, снова вспомнив ту режущую боль между ног, как саднило потом внутри еще пару дней.

— Я хочу знать о тебе все, — перевожу я неприятную тему. После чего ерзаю, всколыхнув волну из воды и пены, устраиваюсь поудобнее, но замираю, когда спиной ощущаю, как напрягается Камиль. Точнее, его часть. Ладонь соскальзывает с моей шеи и ложится на нижнюю часть живота.

Дьявол, нет, не лучше вообще не двигаться. Иначе он сегодня меня точно натянет. Так может удастся его заболтать.

— Обойдешься, — обламывает меня убийца, и я раздраженно вздыхаю.

— Ты второй раз уходишь от этой темы. Почему? Там есть что-то совершенно мерзкое? Получается, все, что говорил о тебе Мирослав — это правда?

— Мерзкое? Это слабо сказано. Практически все, что ты обо мне от него или кого-нибудь другого узнаешь — правда. Живи без иллюзий, цыпа.

— Без иллюзий — это понимать, что рядом со мной — монстр? — шепотом интересуюсь я, вспоминая каждое прочитанное слово в небольшом досье на него, — у которого даже не по локоть руки в крови, а намного хуже? Ты думаешь, что я смогу играть в таком случае твою жену?

— А о чем ты думала, когда себя продавала мне? — в голосе Камиля появляются издевательские нотки. Холодные. Темные. Острые, как нож, безжалостно полосующий с каждым словом мою душу, — Каким ты меня представляла, когда я сказал, что буду трахать тебя за полмиллиона? Когда я сказал Городецкому, что пристрелю его за долги? Когда пришла ко мне под дулом пистолета Хазара? Ты типа думала, что это такая шутка или игра, или что? Что потом я сниму маску ублюдка и стану самым классным человеком в мире?

— Нет, но…

— Похоже, что да, — слышу я ядовитую усмешку, — поэтому ты пытаешься докопаться до моего прошлого.

Мне хочется встать и уйти. Рука Камиля покоится у меня на животе и когда я пытаюсь сесть — он насильно возвращает меня обратно.

— Отпусти, — рычу я. Мне удается выскользнуть, потому что мы оба мокрые и в пене, и несмотря на силу Камиля, я сбегаю на другой край ванны, подняв за собой волну. Забиваюсь в гору пены и мрачно смотрю на убийцу напротив. Ванна не такая уж и огромная, чтобы далеко сбежать — но все равно, его член хотя бы перестанет упираться мне в спину, — я правда не знала о тебе подробностей. Думала, что ты был наемным убийцей… ну и пристрелил пару депутатов.

— Пара депутатов тебя не смутила, да? — он криво усмехается, а я пожимаю плечом, — по твоему мнению, это какой-то особый вид людей. Окей, цыпа. Я теперь чуть больше знаю о твоей морали.

— И я о твоей. После того, что мне рассказали, я не хочу, чтобы ты меня трогал. Я пыталась найти в тебе хорошее, но теперь тебя побаиваюсь.

— Тебя никто и не спросит, прежде чем трогать. Я просто тебя изнасилую.

Я закрываю рот.

— Ты шутишь, — выдыхаю я спустя несколько секунд. Пытаюсь найти иронию в его глазах — но там только непроглядная темнота, за которой сложно что-то разглядеть. Он может это сделать? Ну да, он может. У него хватит сил. Неужели он станет это делать?

— Не шучу, — коротко отвечает Камиль, не сводя с меня взгляда, — Ты трахаешь мне мозги. Я выебу в ответ тебя.

Он находит под водой мою лодыжку. Смыкает на ней пальцы и дергает на себя. Я ойкаю от неожиданности, но вместо того, чтобы проехать к нему на попе, почему-то мое тело теряет равновесие. Я ухожу под воду, даже не успев набрать в легкие воздух, а из мира исчезают все звуки. Только порезанную руку успеваю чудом сберечь.

— Псих, — хриплю я, когда Камиль достает меня из-под воды, посадив на себя. Я откашливаюсь, вытираю рукой нос, который болит из-за того, что я нахлебалась пены. Камиль сжимает мою задницу пальцами так, удерживая на месте, словно я способна сейчас вырваться и снова сбежать, — пусти.

— Я собираюсь перейти к твоему изнасилованию. Мне не хватает в коллекцию грехов еще одной статьи, — он произносит это, дергая мои бедра ближе, и я в шоке сажусь на его восставший, твердый, как кол, член. Чертовски толстый.

О, боже. Это так… пошло и грязно. Я, конечно, уже не впервые его ощущаю возле самых неожиданных мест, но вот так…

Я упираюсь в твердую грудь руками. Кладу ладонь прямо на одну из татуировок и пытаюсь отстраниться. Приподнимаю бедра, но тут же меня возвращают обратно. Блин.

— Правильно. Попрыгай на мне, — издевательски смеется Камиль. Ничего в выражении его лица не выдает возбуждение или предвкушение. Несмотря на просто стальной орган, на котором я умудрилась попрыгать. Такое чувство, будто он просто развлекается, — не доводи меня до преступления, цыпа, и сама насадись на член.

— Ты гребаный извращенец, ты знаешь об этом?! — кричу я. Еще одна попытка, и снова я опускаюсь на него с размаху, и вода выплескивается через край. Дьявол! А! — Камиль! Пусти! Я уже не хочу купаться! Ну пожалуйста!

Его лицо прорезает ухмылка. Он резко отпускает меня, и я хватаюсь за края ванной, едва не упав обратно в воду.

— Какая же ты еще мелкая, цыпа, — внезапно произносит он, и в голосе появляются странные нотки. Словно он смягчается. Насколько это вообще возможно для убийцы, — ты реально думаешь, что я тебя изнасилую?

— А это не так? — настороженно произношу я, сползая с его… члена. Камиль, тем временем, наблюдает за мной чисто мужским взглядом — темным, глубоким и оценивающим. Так смотрят на красивых, будоражащих фантазию женщин. Странно, что я удостоилась именно такого взгляда.

— Не так, — медленно произносит Камиль, — я к тебе за эти дни даже не притронулся. Можешь делать из меня монстра, но есть вещи, которые я себе никогда не позволю. Хотя бы по отношению к тебе.

Я моргаю.

За что ко мне такое особое отношение? Такого не бывает.

— Сложно поверить. Та семья, которую ты убил… девчонкам было примерно столько же, как мне. У тебя ничего тогда не дрогнуло? — я рискую, рассуждая об этом так откровенно, но черт, это действительно меня очень волнует, — Ответишь, наконец, на вопрос? С чего бы ко мне ты должен относиться иначе, чем к ним?

Пусть Камиль даже посмеялся над моей моралью, но я примерно представляю, как люди в нашем городе получают власть в свои руки. Мой отец работал в полиции, поэтому я это знаю. Для обычных людей киллера не нанимают — слишком дорого и рискованно. Поэтому обычно их жертвами становятся люди, за душой у которых едва ли не больше грехов, чем у убийцы.

Но когда вся эта грязь цепляет невинных людей, вроде тех девчонок…

Взгляд Камиля медленно соскальзывает с моего лица вниз, на грудь и я прикрываю ее руками. Поэтому ему приходится поднять глаза обратно на мое лицо.

— Почему-то, бля, всех волнует именно этот случай, — усмехается внезапно он, — как раз тогда я убил только одного человека.

— Кого? — тихо выдыхаю я.

— Мужика. Он упарывался наркотиками. До паранойи. Это именно он убил свою семью. Жену и детей, — резко произносит Камиль, — я пришел, когда еще даже тела не остыли. Мне нужно было просто его прикончить, но я впервые сделал это особо жестоко. Он был племянником одного крутого человека, поэтому посадить меня надолго уже было делом принципа, после того, что я с ним сотворил.

Я прикрываю на секунду глаза.

— Тебе не было потом… не по себе от… — заминаюсь, подбирая слова, но почему-то Камиль меня понимает и без них.

— Нет, он не снится мне в кошмарах. У меня есть другие вещи, которые могли бы мне сниться до конца жизни в плохих снах, но даже это спустя много лет как-то стало меня меньше задевать. Больше этот мелкий уебок ничего обо мне не рассказывал? Он утаил, почему я вообще взял в руки оружие?

— Утаил, — растерянно отвечаю я и получаю усмешку.

— Круто. Самое главное не рассказал. Ну да ладно. Теперь после моей истории ты раздвинешь передо мной ноги без страха, цыпа?

— Нет, — произношу я, — может, мы останемся жить в платонических отношениях? Мне так будет комфортнее.

Судя по тому, как он едва морщится, я его подбешиваю. Это точно. Но я мщу ему за то, что он долгое время держит меня в неведении, по крупицам давая информацию. Я бы, может, даже попробовала бы с ним переспать еще раз…попыталась довериться, что ли. Попросить быть аккуратнее и не причинять боль. Мне кажется, что этот человек способен сделать так, чтобы я вспоминала потом без страха про секс.

В конце концов, мы заключили с ним соглашение. Он дал мне деньги. Моя сестра в безопасности. Отец лечится. Я могу попытаться быть…

“Хорошей подстилкой” — ехидно замечает сознание и я вздыхаю.

Все же, Камиль последнюю мою фразу никак не комментирует, и я вылезаю из ванны.

***

Из ванны я выхожу, замотавшись в какой-то темный халат и на подгибающихся ногах. Неужели убийца реально пожалел меня? Неужели у него есть какие-то понятия о морали, и он не будет вообще меня трогать? Или только тогда, когда я этого сама захочу?

Но мои надежды не сбываются. Когда я залезаю в почти полной темноте на кровать Камиля, переворачиваюсь на спину, и в этот момент он внезапно нависает надо мной, обрушивается сверху, из ниоткуда, словно огромный хищник, поставив руки по бокам на матрас, я от полной неожиданности вскрикиваю.

— Камиль!.. — горло тут же перехватывает спазмом, когда я встречаю его взгляд. Кажется, убийца только что выпустил на волю всех своих демонов. У меня пальчики на ногах от страха поджимаются.

— Давай не будем, — шепчу я, отползая на спине к изголовью. Моя лодыжка задевает Камиля, и меня словно обжигает от этого прикосновения, — я сегодня не в настроении. Давай в другой раз, пожалуйста. Ты же обещал ничего не делать…

На бедро ложится рука, сжимает его и Камиль легко возвращает меня обратно. Спина проезжает по прохладной простыни, и я оказываюсь еще ниже, чем была до попытки сбежать.

Теперь я полностью под ним. Жар от его тела давит на меня, я заворожено замираю, наблюдая как двигаются плавно мышцы под смуглой кожей в шрамах, когда он наклоняется и тихо произносит на ухо:

— Чего ты так боишься, цыпа? Я все равно это однажды с тобой сделаю. Тебе понравится, и ты еще будешь просить меня спать с тобой чаще. Просто попробуй.

— Нет, мне не понравится, мне надо больше времени, — произношу я. Хорошо, что между нами еще существует две тонкие преграды. Одна — мой халат. Вторая — полотенце на его бедрах. Но это срывается в мгновение. К тому же, черт побери, когда мой взгляд скользит по четким, косым мышцам живота вниз, я понимаю, что полотенце Камиля держится на одном честном слове, — если ты сейчас тронешь меня, это правда будет изнасилование.

— Бля. Зря я тебе наговорил там всякого, — выдох оседает тепло на виске. Камиль лишь слегка царапает меня щетиной, но такое ощущение, словно у меня вместо кожи сплошные переплетения нервов. Я дергаюсь, — я не брал никого насильно, но ты слишком меня долго маринуешь, цыпа. Можешь продолжать это делать. Но у меня не железное терпение. Я могу передумать. Твоя задница мне скоро будет сниться. Рано или поздно ты допрыгаешься и у меня будет еще одна статья. Теперь за изнасилование.

— Долго мариную?! — у меня вырывается истерический смешок, — неделю всего!

— Ты мелкое бревнышко, оказывается, — Камиль усмехается, но, черт побери, это звучит совершенно не ласково у него. Похоже, только он способен обозвать меня по-дурацки так, что все равно мурашки по коже пробегают.

Нет, это не только мурашки, это его ладонь скользит пальцами по ребрам уверенно, обводит тело, словно оно — музыкальный инструмент, который тут же отзывается под руками мастера.

Он разводит полы халата… я без белья. Горячая ладонь накрывает чувствительное местечко между ног, и тут же сжимает. Я вскрикиваю.

— Пожалуйста, — с мольбой произношу я. Страх темной змеей заползает в сердце. Я не знаю, чего боюсь больше: того, что мне может быть снова очень больно, если он будет так спешить, или…наоборот. Что если мне вдруг начнет нравиться, я буду вести себя, как очередная его девка на одну ночь. Страшно потерять себя. Но сейчас Камиль трогает меня, проводит там пальцами, лаская, а я абсолютно сухая из-за страха, несмотря на то, что где-то в глубине живота зарождается пока еще теплое и почти незаметное ощущение.

— Нет, — повторяю я, — не трогай. Я тебе запрещаю. Может быть… — я в панике подыскиваю способы отвязаться от него, — может, лучше другими способами?

Он чуть отстраняется. В глазах вспыхивают темные искры.

— Ты читаешь мои мысли. Давно стоило взять тебя в твой шикарный зад.

Он издевается.

— Не-ет, — блею я, — я о другом. Ты же хотел быть везде первым?