Глава 22

Проходит три дня, но никто, кажется, и не думает меня вызволять из этого ада. С каждым днём всё сложнее и сложнее верить в чудо. Но я, чёрт возьми, всё ещё жду отца своего ребёнка. Верю, что он придёт и спасёт, а сейчас просто не знает, как ко мне подобраться. Ведь на кону и его компания. И чем больше я общаюсь с Александром и Габи, осознаю, что не хочу, чтобы им хоть что-то досталось. Дмитрий заслуживает свой цветочный бизнес. А эти… изверги – нет! И всё же кое-какие изменения в моём аду произошли. Отныне мне не мешают перемещаться по дому, готовить, брать продукты из холодильника, шкафов и других поверхностей, выходить на улицу, смотреть телевизор. Но компьютер, телефон и находится ближе, чем два метра к воротам, запрещено. Сразу же приходит вооружённая охрана. Бедные и беззащитные. На беременную женщину с оружием идут. Вот такая я вот страшная и опасная. Но мне пока телевизора хватает для того, чтобы полностью не свихнуться. Ещё одно моё развлечение – Аурора. Настоящая и единственная кровная дочь Александра, в отличие от Габи, которая хоть и мнит себя королевой, на самом деле её дешёвая копия, и Александр не раз мне на это намекал. А вот Аурора приятна и мила мне. Маленький ранимый цветок, скрывающийся за маской беззаботности. Весёлая, общительная, одинокая и так тянется ко мне. Даже её отец замечает это и с радостью принимает. В один день он даже предложил мне замужество, так как я подхожу и ему, и его дочери. Безумец! Сказала, что подумаю, и к моему удивлению мужчина не стал настаивать. И вообще, он все эти дни ведёт себя мирно и чинно. Вежлив, учтив и любезен. Как кот перед сметанкой. Хочет, но не подходит, боясь получить хозяйским тапком по морде. И правильно делает! И не только тапком получит, если пальцем меня тронет. Но в душе у меня закралась мысль, что он что-то задумал. И это затишье перед бурей. Долго ожидала подвоха и не прогадала. Этот момент наступил на ужине третьего дня, когда к нам присоединились гости. Габи и её муж, Дмитрий. Тот, кого я так сильно ждала. И по кому безумно соскучилась. Весь ужин не могла взгляда с него отвести. Смотрела и с трудом сглатывала. Еда в горло не лезла от его вида. Осунулся, синяки под глазами, бледный и какой-то весь болезный. Словно Габи его бьёт. Не исключаю и такой вариант, иначе какого чёрта он сидит в гостях у её отца. Хотела кинуться ему в объятия и нажаловаться на всех, но рука Александра не давала мне лишний раз и шевельнутся без его разрешения. Этот жест не ускользнул и от Солнцева, который с ненавистью и недовольством смотрел на это, но отчего-то не двигался. Могу с уверенностью сказать, что в его глазах пылает желание сломать руки отцу своей жены. И он бы это сделал, если бы не мольба в моих глазах. За столом нас словно намеренно садят напротив друг друга, но всё же далеко друг от друга. Слишком далеко, чтобы я почувствовала себя в безопасности. – Всё будет хорошо, – шепчет мне одними губами, уличив момент, когда другие присутствующие за столом отвлекаются. Киваю ему и опускаю голову. Ни черта хорошего не будет. Мы в ловушке. И всё я виновата. Сидела бы дома… и меня всё равно бы похитили. Александр одержим идеей, что я буду с ним и рожу ему ребёнка. Выкрал бы из другого места. Александр и Габи за столом ведут между собой беседы, Аурора, поглядывая на всех вокруг, ковыряет вилкой еду. Мы с Дмитрием смотрим друг на друга и молчим. Разговариваем между собой взглядами. Я кричу о помощи и молю его забрать меня. Убить всех, но, чёрт возьми, забрать меня из этого дурдома. И он понимает. Обещает. Но я противоречу сама себе. Прошу забрать, но одновременно молю о том, чтобы он никого не трогал. Никаких проблем на свою голову не навлёк. – А ты как считаешь, Дими? – спрашивает Габриела, отвлекая нас с её мужем от гляделок. – Поедем? – Куда? – переспрашивает Солнцев, прокашлявшись. – На отдых, любимый, – фальшиво сладко щебечет. – Папа свою женщину возьмёт. Мы с тобой и Аурора. Всей большой семьёй. – Меня сейчас стошнит, – вмешивается Аурора, заталкивая в себя кусок рыбы. – Дими… любимый… ты его ещё сладким медвежонком назови! Мармеладным мальчиком! Что за пошловатые прозвища из детского сада? Фе, – изображает рвоту прямо за столом, игнорируя недовольный взгляд отца. – Он тебя не любит, Габи! Имей хоть какую-то гордость! Разведись с ним! – Без соплячки решу, что мне делать со своим мужем, – фыркает Габриела. – А ты рот свой закрой и не вякай без повода. Иначе язык отрежу и заставлю его съесть. – Прекратите! – рявкает Александр, ударив кулаками о стол. – Прошу без склок в этом доме! И не за столом! У Катарины и так нелёгкий день! А вы заставляете её лишний раз переживать и нервируете! – Почему нелёгкий? – спрашивает Аурора, с вызовом посмотрев на отца. – Потому что ты решил пригласить к нам домой… эту? – намекает на сводную сестру. – Так надо было Катарину поберечь, и вообще, Габи из нашей семьи выгнать! Катарина намного больше заслуживает быть в нашей семье, чем эта дворняжка. – Аурора! – строго восклицает её отец. – Не хотел поднимать эту тему за столом, но сегодня Катарина сделала аборт, чтобы в скором времени родить мне наследника! Нормального наследника или наследницу, которую, в отличие от вас, выращу воспитанным ребёнком. Два блина комом, решил на третьем потренироваться? Стойте?! Что он сказал?! Сделала аборт?! – Что?.. – тянет Солнцев, глазами найдя мой взгляд. – Это правда? «– Ты должна играть по моим правилам, если хочешь, чтобы я оставил тебе ребёнка, – произносит Александр. – Иначе ты и не заметишь, как примешь абортирующее средство…». – К сожалению, пришлось сделать аборт, – говорю, не смотря на Дмитрия, избегая его взгляда. Убитого, растерянного взгляда, в котором ещё была надежда, но я её отобрала. – Кэтри… – тянет Солнцев, начав тяжело дышать. – Ты не могла. – Мне пришлось, – бросаю короткий взгляд на него, но тут же опускаю. Лучше бы я никогда не видела этого. Того, как мой любимый мужчина разбит. – У меня не было выхода. – Ясно! – хрипло отзывается и встаёт из-за стола, направляясь к выходу. Я могу лишь догадываться, какая боль сейчас бушует в нём. Представить страшно, что он сейчас чувствует и как сильно хочет меня убить. Меня и всех, кто причастен к моему мнимому аборту. А вот его жена усмехается. Довольная тем, что её муж… сломлен. Поражён. Убит. Змея! Гадина, не знающая слова жалость. – Зачем? – оборачиваюсь к Александру. – За что? У вас совсем нет чувства сострадания? – Так надо, – вздыхает. – Так надо, Катарина. И тебя не должен он больше беспокоить. Теперь я твой мужчина! – Бессердечный! – выкрикиваю и хочу встать, чтобы выйти и сказать Дмитрию, что всё это ложь! Спектакль! Для него. Но жёсткая хватка Александра на моей руке заставляет сесть обратно. – Сидеть! – рявкает. – Забыла моё обещание? Ты даже… – Я помню, – прерываю его и до ушей доносится визг шин автомобиля Дмитрия. Он поверил… Хоть бы с ним ничего не случилось. Сейчас он на эмоциях и натворит много глупостей. Или же сам погибнет только потому, что… семья его жены играет с ним. – Пап, это было жёстко, – заговаривает Аурора и встаёт из-за стола. – Кажется, я только что всё поняла, и… ты меня разочаровал, папа. Это низко и подло! – бросает взгляд на меня. – Кэтри, мне жаль, что он так с тобой поступил. Не знала, что он бывает таким монстром. Если Дмитрий сейчас разобьётся на машине – это будет твоя вина, отец! Хотя, впрочем, тебе плевать на других. Ты эгоист! Ты и твоя Габи! Кэтри, я прошу прощения за отца и нашу семью, – вытерев слезу, уходит к себе в комнату. Он не вернётся… Уже не вернётся… Ребёнка нет… А нужна ли я ему? Или всё это было обманом? – Не смей так разговаривать с отцом! – кричит Александр на Аурору. – Мой отец никогда бы так не поступил с Кэтри и Дмитрием, – в тон ему отвечает. – Только слепой не заметил, что они, чёрт возьми, любят друг друга. А ты, преследуя непонятные мне цели, разрушаешь чужие жизни! Так нельзя! *** Никогда не думала, что у меня может быть депрессия. Я никогда не страдала этой ахинеей и думала, что и не буду. Считала депрессивных людей лентяями и бездарями, которые списывают всё вышеперечисленное на красивое, но такое холодное слово «депрессия». Но вот она наступила и у меня. Не хочется есть. Пить. Жить. Улыбаться и просто дышать. Давно бы на себя руки наложила за эту неделю, что прошла после ухода Дмитрия, но ребёнок во мне не даёт сдаться. Заставляет бороться за нас с ним. Именно из-за него я вру Александру, что мне врачи пока запретили близость. Но его мерзкие, противные прикосновения, приставания приходится терпеть и не отталкивать. Показываю своё «послушание и покорность». Благодарность, что он разрешил мне оставить МОЕГО ребёнка. Урод! Сижу после этого долго в ванной и намываю место, где он касался, вкусным мылом. Лишь бы не пахнуть им и не чувствовать его прикосновение. Лучше запах земляничного мыла. Целыми сутками напролёт сижу в комнате, которую мне выделили и смотрю в окно. Ауроре со мной запретили общаться, о чём она недовольно и сообщила мне за столом, в очередной раз поругавшись с отцом. Александр переживает, что девчонка сбежать мне поможет или вообще как-либо мне поможет. Даже в какую-то школу-интернат её сдать хочет. Чтобы её там перевоспитали и сделали из маленькой одинокой девочки – воспитанную и преданную ему… собачку. Да, именно так Аурора это всё и говорит. Бедный ребёнок! Убить готова Александра, что дочь обижает. Видно ведь, что одинокая она. И что любви ей не хватает. И первое моё впечатление о ней было обманчиво. Она прячется за маской безразличия. Но девочка ещё юна, и её легко можно раскусить. – Кэтри, – шепчет кто-то, стуча тихонько в дверь, но я уже узнаю своего неожиданного тайного гостя. Отпираю защёлку, которую установила, чтобы Александр, пока я сплю, не забрался в комнату и не сделал что-нибудь из того, чего я не хочу. – Быстро! – впускаю её и закрываю дверь обратно. – Отец не видел? – Нет! Он уехал пару минут назад, – пожимает плечами и тащит меня в ванную. Включает воду и начинает шептать: – Я помогу тебе сбежать! – Но? – ищу подвох. – Но ты должна пообещать, что заберёшь меня с собой, – произносит, закусив губу. – Заберёшь ведь? Да? Мы партнёры и соучастники. Даже мой поход к тебе сейчас может быть рискованным для меня. Но Шиван, охранник, сказал, что прикроет меня и никто нас в ванной не увидит. – Зачем всё это? – У папы камеры и аудиозапись по всему дому. Камеры даже здесь, – открывает тайну, о которой я подозревала, но подтверждения не получала. – Я хочу к маме! – Твой папа выгнал же её, – напоминаю ей. – За измену. – Ага, – кивает. – Но я хочу к маме! Ты позвонишь Диме и всё ему расскажешь. А когда он придёт, то захватишь и меня. Мы переписывались с мамой, и она сказала, что заберёт меня. Пожалуйста! Иначе папа сделает из меня то же самое, что и с Габи. Змеюку. И замуж выдаст за того, кого я не буду любить! – на её глазах появляются первые слёзы. Слёзы обиды и несправедливости. И судя по её лицу – плачет она не первый день. – Но как я ему позвоню? – мягко спрашиваю её. – Твой отец забрал у меня телефон. – У меня друг есть, – шепчет ещё тише. – Но папа о нём не знает. Для связи с ним у меня второй телефон есть. Он спрятан у беседки. В камнях. Ты быстро его найдёшь. Я вчера его спрятала легко. Листочек даже положила, чтобы облегчить тебе задачу. – А если не получится ничего? – поджимаю губы. – А ты постарайся! Пожалуйста! Постарайся! – всхлипывает и хватает меня за грудки. – Он сделает вначале из меня монстра, а потом из твоего ребёнка, если оставит его. – Хорошо! Иди ко мне, – зову и сжимаю малышку в объятиях. – Не плачь! Я помогу тебе! Нам помогу – Папа решил меня познакомить с сыном своего друга, – жалуется, начав плакать ещё сильнее. – Он… он чуть не… он такое мне говорил и так ужасно трогал! Я папе сказала, а он мне ответил, что Элиас повзрослеет и таким не будет! Будет! Все мальчишки такие! Противные и думают только об одном! Я к маме хочу, Кэтри! Всегда хотела! – Ты тогда мне сказала, что маму выгнали и была спокойна. – Научилась контролировать свои эмоции. Потому что папа слушает, и если я начинаю о маме говорить, то потом упрекает, злится… Успокоив девочку, выпускаю её из своей комнаты, отправляя в душ. Ей стоит прийти в себя, иначе и свихнуться можно. И как Александр не понимает, что своими действиями делает плохо собственной дочери. Выждав время, спешу к беседке и на самом деле нахожу в камнях телефон. Аккурат рядом с обычным листочком, упавшим с дерева. Но этот отличался от всех. Держу в руках простенький телефон и осознаю, что не знаю номера Дмитрия. Не было необходимости его запоминать. Да и времени. Не помню ничей номер телефона, кроме… Артёма Солнцева, своего бывшего мужчины и брата Дмитрия. В прошлом я так часто с ним общалась, что выучила его назубок. Сколько раз его набирала, рассматривая цифры, что они в голову сами собой въелись. Набираю номер и с опаской оглядываюсь назад, боясь, что меня охрана засечёт и отберёт единственный шанс на спасение. Прикладываю телефон к уху и вслушиваюсь в мучительно долгие гудки. – Алло, – отвечает мне его жена, запуская моё бешено бьющееся сердце с новой силой. Даже не верится, что мне удалось дозвониться. Паника, страх и истерика захлёстывают от мысли, что мне вновь это всё снится. Слова изо рта не вылетают. – Адель, это я! Катарина! – прорывает меня. – Катарина?! – восклицает подруга. – Да! Меня похитили! Отец Габи! Они держат меня в большом доме! Ещё он соврал, что от ребёнка меня избавил. Адель! Скажи ему всё! Спасите меня! – тараторю без умолку. – Мы знаем всё это, Кэтри, – шокирует меня. – Мы с Тёмой уже неделю в Финляндии. Тут все вместе придумываем, как тебя спасти. Потерпи день-два и мы придём! У Карима, друга семьи, есть план! Вроде должно получиться! – Придёте? – хриплю, не доверяя собственным ушам. – Придём! – обещает. – Мы своих в беде не бросаем! Ты моего племянника береги! Иначе я тебе голову откручу, – шутливо угрожает. – Потерпи, Кэтри! Скоро будем нашей дружной четвёркой! И никому не поздоровится! – Я вас жду, – выдыхаю и отключаюсь. – Очень жду. И не я одна… нам очень вы нужны! Они придут! Они придумывают план! Спасут меня, моего малыша! И Аурору… бедняжку, которая при живых родителях так несчастна!