Глава 31

Её слова невыносимо больно полоснули меня по сердцу. Ведь я и сама подумала об этом же. Господи, неужели на самом деле я стала причиной того, что случилось с Владом? И если бы я послушалась Викторию…

— Ася! Ты меня слышишь? — Чуть ли не волоком меня куда-то потащили, а я только и смогла, что бездумно переставлять ноги. Но в тот же миг огненной вспышкой пронеслась мысль, что с каждым шагом расстояние между мной и Владом увеличивается! Поэтому я встрепенулась и рванула назад как ненормальная. Но была тут же остановлена чьей-то сильной рукой. — Ася, опомнись! Это я — Вячеслав!

Подняв голову и сфокусировав взгляд на знакомом мне лице, прошептала:

— Славик? Что ты здесь делаешь?

— Тоже, что и ты. Кажется, кое-кто совсем потерял голову.

— Что? — не поняла я его.

— Асенька, пошли отсюда. Мне надо с тобой поговорить. — Он опять настойчиво потащил меня от реанимации, а я тут же словно бы вросла в землю. — Пошли, тебе нельзя здесь находиться. Ты только ещё больше расстроишь Валентину Фёдоровну.

— А тебе-то что?

— Да мне тебя, дурочку, жалко. Ведь она по стенке тебя размажет, в переносном смысле, конечно. А может, и нет: она на всё способна…

Продолжая упираться, я оглянулась назад и тут же встретилась взглядом с Валентиной Фёдоровной. И у меня сразу же перехватило дыхание. Ведь столько ненависти и злобы в свой адрес мне ещё никогда не приходилось видеть. Словно бы для себя она уже всё решила, вынесла мне приговор, и оставалось только привести его в исполнение…

— Бог мой! Неужели это сделал брат Вики? — вырвалось у меня непроизвольно. — И как об этом узнала мать Влада?

— Да что она может знать? И причём здесь этот урод? Да он уже давно как прохлаждается на предварительном заключении.

Смысл сказанных им слов дошёл до меня медленно. А когда я всё осознала, то вцепилась со всей силы в руку Славика.

— Это точно?

— Точнее не бывает. К аварии Влада он уж точно не причастен. Виктория тоже, её на всякий случай проверили.

— Значит, это его брат.

— Как, ты и об этом уже знаешь?

— Да, Влад рассказал не так давно. Неужели он хотел убить собственного брата? — Это настолько не укладывалось в голове, что я до последнего отказывалась в это верить.

— Выходит, что так. Вообще-то, не пойманный — не вор…

— Какой к чёрту вор? Он убийца!

— Да это я так, к слову… И пока что никто никого не убил, ведь Влад жив. — Последние слова он произнёс с такой нерешительностью, осталось только добавить «пока жив».

— В смысле? Тебе что-то известно о состоянии Влада? Ведь я ничего не знаю, никто со мной не разговаривает, а медперсонал смотрит мимо меня, словно я пустое место! Говори сейчас же, что с ним?!

— Асенька, успокойся! Никто ещё ничего не знает, операция всё ещё не закончилась.

— Господи! Да это продолжается уже часа четыре! Значит, всё плохо… — Слёзы, которые мне удавалось как-то сдерживать при разговоре со Славиком, полились с прежней силой.

— Да откуда ты это взяла? Ну да, операция наверняка не из лёгких. Но прогнозов медики пока ещё не давали, так что не паникуй раньше времени. К тому же…

Резкий окрик заставил его замолчать на полуслове. Славик подорвался с места, и чуть ли не на полусогнутых поскакал к Железной Леди.

Вот уж точное прозвище. Ведь металлические нотки в её голосе присутствовали даже сейчас! И судя по тому, как охотно кивал ей в знак согласия Славик, поглядывая на меня, речь шла о кознях в мой адрес. Неужели даже сейчас, когда её сын боролся со смертью, у этой женщины хватало сил и на это?! Да она не просто сильная женщина, она какая-то железобетонная: без чувств, без сердца… Недаром она чуть ли не с восхищением отзывалась об Анжеле, ведь они так похожи друг на друга!

Привалившись к стенке, я закрыла глаза. До невозможности захотелось враз забыть все эти лица. Я представила перед собой улыбающегося Влада и с горячностью стала молить Бога о его спасении…

Кто-то дотронулся до моего плача. Открыла глаза и вновь увидела перед собой Славика. Его лицо показалось мне каким-то несчастным, со следами сожаления и даже страха.

— Ну, и что тебе приказала сделать со мной Валентина Фёдоровна? — с горечью поинтересовалась я.

Славик сразу же сник, испытывая крайнее неудобство:

— Если честно, то вышвырнуть тебя отсюда.

— Интересно, и как ты выполнишь её приказ? Применишь силу?

— Ну, думаю до этого дело не дойдёт. Если ты включишь мозги, то поймёшь, что не в твоих интересах устраивать здесь концерт. Ась, если ты уйдёшь по-хорошему, то я обещаю держать тебя в курсе событий. Всё равно тебя к нему не пустят…

Дух противоречия вскипел во мне как Везувий, и я уже хотела занять привычное для меня место около реанимации, но… Мой внутренний голос неожиданно воззвал к благоразумию, тем самым заставив меня превратиться в мудрую женщину. И я (неожиданно для себя самой) решила с ним согласиться.

— У тебя есть мой телефон. Как только закончится операция, ты мне сразу же позвонишь. А если ты этого не сделаешь, то я вернусь обратно, и тогда не поздоровится уже никому!

Наверное, моя чересчур эмоциональная речь показалась ему очень убедительной. Так как юноша выставился на меня, словно увидел впервые, и с готовностью закивал головой.

Ледяной ветер тотчас разметал мои волосы по плечам. Я вздохнула полной грудью и вытерла насухо влажные глаза. Обвела взглядом дорогу в поисках такси и сделала шаг на асфальтированную дорожку.

— Ася Петровна? — Услышала я позади себя низкий мужской голос и тут же обернулась.

На меня смотрели серые внимательные глаза. Мужчина за сорок без всякого стеснения меня рассматривал, как бы прикидывая в уме, с кем же ему придётся иметь дело.

— Да, это я. А кто вы и что вам от меня нужно?

— Честно говоря, ничего. Но я бы хотел предупредить вас об опасности. Семейство Крымовых уже находится под охраной, а вот о вас, кроме вас же самой, никто не побеспокоится.

— Не поняла…

— А что тут непонятного? Я начальник службы безопасности в фирме, которой руководит Крымов. Так сказать, охраняю его бизнес.

— Хреново охраняете. Если руководителю смогли подстроить автомобильную аварию…

— Теперь понятно, почему о вас отзываются как о странной особе.

— Кто отзывается? Вы бы ещё расспросили обо мне у его матери! Узнали бы много интересного.

Он как-то странно на меня зыркнул, но ничего не сказал по этому поводу. Вместо этого он деликатно взял меня под локоть и повёл, по всей видимости, к своему автомобилю.

— Пётр Алексеевич, прошу любить и жаловать.

— Обязательно. — Я уселась на переднее сидение и выжидательно посмотрела на него. — Если можно, то кратко. Я жду очень важный для меня звонок.

— Я не задержу вас надолго. Говорите свой адрес…

Когда его автомобиль затормозил у парадного моей общаги, я всё ещё не могла отойти от услышанного. Попрощалась с ним лёгким кивком головы и как в тумане направилась в свою берлогу.

А этот тип безусловно прав. Когда Влад придёт в себя, новость о том, что со мной что-то случилось, не прибавит ему здоровья. Поэтому нужно взять себя в руки и сделать всё в точности так, как и посоветовал этот начальник службы безопасности. Вот только проблемка — он предложил мне на время исчезнуть, но у меня не было такого места, куда бы я смогла перебраться даже на время! Значит, придётся тупо уехать куда подальше, снять номер в какой-нибудь гостинице и сидеть там до тех пор, пока он мне сам не позвонит.

Для этой цели он мне дал свой сотовый, а из моего вытащил симку, вернул её мне и строго-настрого велел забыть о своём телефоне до лучших времён. Хорошо хоть в моей записной книжке остался номер Славика. А позвонить и узнать о состоянии Влада я смогу и с сотового Светки, хорошо хоть ей ничего не угрожало.

Причём этот Пётр Алексеевич открыл мне «тайну», о которой я и без него уже догадалась. Как выяснилось, с первых же моментов ведения следствия по этому делу были допущены грубейшие ошибки. И это трудно назвать халатностью, скорее, сработал чей-то злой умысел. И не трудно догадаться чей именно…

Этот тип так прямо и сказал, что здесь, вернее всего, замешен брат Влада. И всё закрутилось вокруг этих чёртовых акций, которые Константин захотел заполучить себе во чтобы то ни стало! Уж лучше бы Влад отдал их по-хорошему, тогда с ним ничего бы не случилось!

А теперь, когда вся служба безопасности тщательно следила за домом Влада и его обитателями (от этого Константина можно всего ожидать), я должна сама спасать свою шкуру. Ведь все в компании знали о связи генерального директора с гувернанткой его дочери, наверняка об этом уже знал и Константин…

Влетев домой к Светке, я заплетающимся от волнения языком рассказала ей о последних событиях и только после этого дала волю слезам. Как и следовало ожидать, моя подруга как всегда оказалась тем буфером, который постоянно смягчал удары моей судьбы. И на этот раз она меня выручила — тут же нашла мне укромное местечко у своих родственников в пригороде, где я могла бы отсидеться.

Посмотрев на экран сотового, я ужаснулась: оказывается, прошло уже три часа с того момента, как меня выставили из больницы! Поэтому я тут же достала свою записнушку и дрожащими пальцами набрала номер Славика.

Едва услышав знакомый мужской голос, у меня внутри всё затряслось от страха:

— Это я.

— Ась, что у тебя с телефоном? И почему ты звонишь с чужого?

— Долго объяснять. Что с Владом?

— Операция закончилась, с ним всё будет хорошо. Во всяком случае, медики нас обнадёжили.

Кажется, я даже не нажала на «отбой». Сотовый выпал из моих рук, и я буквально стекла на пол вслед за ним. Опомнилась только тогда, когда Светка довольно ощутимо похлопала меня по щекам и запричитала как бабка:

— Аська, ты ненормальная! Плохо — плачет, хорошо — опять рыдает словно «Титаник» в первый раз посмотрела. Тут радоваться надо!

Уже вполне осмысленно я посмотрела на свою подругу, затем на сотовый. В памяти всплыли слова Вячеслава о Владе, и я обрадовалась на полную катушку — разрыдалась уже от радости…

Ровно через неделю я всё-таки не выдержала и, несмотря на запрет, позвонила Славику. И, едва услышав хорошие новости о здоровье шефа, тотчас отключилась, несмотря на то, что Славка мне порывался что-то сказать. А ещё через неделю я осмелилась позвонить Владу. И пускай я очень рисковала, но мне безумно захотелось услышать его голос.

— Ася? Где ты? Что происходит?

— Родной мой, если бы ты только знал, как я по тебе скучаю! Жду не дождусь, когда мне разрешат вернуться к тебе.

— Кто разрешит? Ничего не понимаю…

— По всей видимости, тебя не хотят волновать. Но твой начальник службы безопасности…

Я не успела договорить, как телефон из моей руки вырвала двоюродная сестра Светки. Оля — очень здравомыслящая женщина, особенно когда дело касалось безопасности её близких. А я с годами невольно влилась в их число, и поэтому она следила за каждым моим шагом.

— Ты с ума сошла?! Тебе же ясно сказали не звонить! Хочешь, чтобы тот подонок с помощью тебя начал шантажировать Влада?

— Оль, ты шпионских фильмов насмотрелась.

— А ты идиотка, если думаешь, что это невозможно.

— Да всё я знаю, — устало отмахнулась я и побрела на кухню за чаем.

А ещё через одну мучительно длинную неделю моя душа не выдержала, и я вернулась обратно в город. Вошла в общагу, приняла душ и, готовая прорвать любую оборону, направилась домой к Владу. Но не успела я выйти на улицу, как меня окликнул такой родной и знакомый мне голос.

— Далеко собралась? — В приоткрытое автомобильное окно на меня смотрел Влад. Причём его взгляд совсем не говорил о тёплых чувствах ко мне, скорее, наоборот.

— Ты? Разве тебе можно уже за руль?

— Допустим, ещё нельзя. Но разве тебя это волнует?

Не придав значения его словам от безумной радости, мне сразу же захотелось прильнуть к нему. Поэтому я потянулась к его лицу… но, была тут же остановлена довольно красноречивым жестом.

— Что происходит? — предчувствуя что-то очень нехорошее, прошептала я.

— А это у тебя надо спросить. Как ты смогла с такой «большой» любовью враз обо мне забыть?! — Он посмотрел на меня вмиг потемневшими глазами так, что от боли у меня сжалось сердце.

— То есть? Да была б моя воля, я зубами вцепилась бы в изголовье твоей кровати, и никто, даже твоя мать не сумела бы меня оттащить!

— И что же тебе помешало? — иронично подчеркнул Влад.

— Не что, а кто. Твой начальник службы безопасности, Пётр Алексеевич, сказал мне, что нужно делать.

— Во-первых, я не знаком ни с каким Петром Алексеевичем. А во-вторых, неужели можно быть настолько тупой? Ну, или же наивной, не знаю, чего здесь больше…