Глава 15 · Профилактика простуды

Руслан

Давно меня не бомбило так от женщины. Последний раз такое испытывал девять месяцев назад. После похорон брата. Когда с Яной сражался на кухонном столе за поцелуй. На виске до сих пор ощущается небольшой шрам, как напоминание о той ночи.

Что ж вы, бабы, творите?

Это ж какой силой дьявольской нужно владеть, чтобы вот так безжалостно, с садистским удовольствием – душу всмятку. Ни на минуту не задумываясь о последствиях…

Мне всё можно, Машенька!

С тобой мне можно всё!

Я сам себе разрешил. И лучше бы ты не истерила и не брыкалась, девочка, тогда бы мне хватило терпения тебя не трогать какое-то время. А сейчас всё, мать твою! Отказали, нахрен, тормоза.

Да ты и сама хочешь того, чему так яростно сопротивляешься.

Хочешь же!

Давно не испытывала таких чувств. Делаешь вид, что тебе противно, вместе с тем дрожишь подо мной, как осиновый лист. Язык мой принимаешь. Позволяешь бесчинствовать у себя во рту.

Давай, Маша. Хватит сопротивляться.

– Можешь орать до срыва связок – никто не услышит. Сдавайся, сладкая… – шумно выдыхаю в рот, вцепляясь зубами в сочную губу.

Вкусная зараза. Хочется до крови прокусить. Как спелую вишню. В последний момент сдерживаюсь, чтобы не навредить ей.

Такого напора страсти и концентрации ненависти от обоих не ожидал. Стоит сойтись на одной орбите, и взрыв неизбежен.

Отстраняюсь от качественного наркотика. Внутри нехило потряхивает, но вида не подаю. А вот Маша, наоборот, не в силах скрывать последствия нашей схватки.

Лицо девушки внимательно сканирую – зарделась. Оторопело моргает ресницами, как бабочка крыльями. Находясь под действием выброшенного в кровь окситоцина, дышит так часто, словно загнанный волком кролик.

– Пусти, сволочь… – в бесполезной попытке освободиться, Мария издаёт скулёж вперемешку с шипением. Дёргаясь, лобком вжимается в раскалённый член. Разжигает сумасшедшую тестостероновую агрессию.

«БЛЯТЬ!!!» – челюсти свожу из-за контакта.

Искрит не по-детски. Клинит рассудок на какой-то миг. Мне бы выплеснуть напряжение прямо сейчас, чтобы в глазах прояснело, да только место неподходящее и свидетелей количество пополнилось. Судя по звуку движка, и сам Янковский пожаловал. Собственной персоной.

– Ненавижжжу… Пусти… Слезь с меня, похотливое животное!

«Ну как я могу отпустить такой лакомый кусок? Она в своём уме? И ведь не совсем наивная девочка. Всё же понимает. Я бы сказал, даже слишком. Такими темпами она раскусит меня в два счета…» – задумавшись, пожираю её глазами. – «Ну что ж, Мария Батьковна, пора отрывать тебя от скрипучего сугроба и тащить в ванную под горячий душ, чтобы как следует отогреть. Чувствую, ночь ещё та будет… Длинная и бессонная… С перечнем отягчающих ответственность и наказание обстоятельств…»

– Ну всё! Хватит шипеть, – прорычав ей в висок, резво встаю на ноги, утягивая Машу на себя.

Сгребаю в охапку, пока не опомнилась, а дальше и вовсе на руки поднимаю. Охает от неожиданности. За шею вцепляется заледенелыми пальчиками. Впивается ими в горячую кожу. Контраст температур обжигает, вынуждает крепче прижать девчонку к груди и ощутить голодный спазм в желудке и не только в нём. Всё, что ниже пупка, до сих пор воет голодным зверем и рвётся за сладкой добычей…

– Будешь сговорчивой, не придётся столько нервничать, – предупреждаю в который раз.

– Иди к черту! – выплёвывает ругательство, превращаясь в каменную статуэтку.

Напряглась – всем телом чувствую.

Боится меня? Или себе не доверяет?

Скорее второе. Потому как ей нравится, когда я целую её. Когда рот развязно трахаю языком, словно вечность женщины не имел.

А такой у меня в постели и вправду не было. И сейчас я готов многим пожертвовать, чтобы приручить эту дикую кошку для своего внутреннего зверя. Взвыл и покоя не даёт.

– Ты же хочешь меня, – утверждаю, поймав блеснувший ненавистью взгляд. Маша ковырнула им так глубоко, что я на секундочку ослеп, забыл про охранников. Благо, бойцы у меня башковитые, сами рассосались по точкам, без предупреждения.

– Ты псих! – ещё одна попытка вырваться из моих рук причиняет ей дискомфорт. Скривившись от болезненных ощущений, обмякает на моей груди, напоминая мокрого котёнка.

– Точно хочешь, – хрипло хохочу, ныряя с добычей во двор. – Дан, Егора проводи в дом. Я скоро присоединюсь к вам в гостиной, – отдав команду Галецкому, прохожу в холл и следую прямиком на второй этаж. В свою спальню. Моё джакузи ей больше понравится, чем ванна с гидромассажем в гостевой.

– Тебе придётся приложить силу, чтобы трахнуть меня, – предупреждает Маша, как только под моими ногами заканчивается деревянная лестница.

– Уверен, мне не придётся тебя насиловать, – заверяю её, подходя к нужной двери. – Ты капитулируешь сама. Это я тебе гарантирую…

* * *

Оттолкнув бедром дверь, заношу Машу в спальню. Ставлю её на пол у кровати. Сам отправляюсь в гардеробную за чистой одеждой для себя. Душ решаю принять в гостевой, на первом этаже, подальше от греха и этой соблазнительной тигрицы.

На сегодня, пожалуй, хватит форсированных событий. Нужно хоть немного остыть и привести мысли в порядок.

– Ты сошёл с ума, если решил, что я буду спать в твоей постели! – прямо за спиной доносится раздражённый голос Марии, отчего я внутренне закипаю, оборачиваясь к ней лицом. Она резко тормозит, едва не врезаясь в меня снова. – Это же твоя спальня? – то ли утверждает, то ли задаёт вопрос, обводя рукой чисто мужской интерьер в тёмно-серых тонах.

– Моя, – соглашаюсь, не отводя от Марии прямого взгляда. Злится и выглядит при этом чертовски привлекательной. Вот как женщинам удаётся это делать? Одновременно бесить и располагать к себе? – И ты сегодня будешь спать здесь. Нет смысла оспаривать моё решение, – подытожив, разворачиваюсь, открываю дверь в гардеробную, захожу внутрь, молча выуживаю из ящиков футболку, белье и домашние хлопковые штаны.

– Я бы хотела остаться в гостевой. А ещё лучше – уехать туда, куда мне очень нужно! – Маша по-прежнему тараторит, разжигая спортивный интерес. Трахнуть её с оттяжкой, что ли? Может успокоится? Видит бог, она сама напрашивается…

– Ты меня вообще слышишь? Руслан!

Если бы мне сейчас пришлось выбирать между глухотой и слепотой, не поколебавшись и секунды, тут же бы оглох.

Переносить женские истерики – выше моих сил.

Выдохнув через нос избыточное напряжение, вскидываю на Марию тяжёлый взгляд.

– Ты сейчас разденешься. Пройдёшь в ванную. Наберёшь в джакузи горячей воды и хорошенечко отогреешься. Я принесу чего-нибудь выпить и поесть. Имеются какие-то особые пожелания?

Хоть мне сейчас совсем не до любезностей, я всё равно пытаюсь проявлять гостеприимство, чтобы на максимум сглаживать между нами острые углы.

Но, кажется, кому-то это совсем неинтересно.

Маше больше нравится выпускать колючки, как это делает морской ёж. А с виду такая невинная рыбка.

– Неужели поедешь посреди ночи за земляникой? – Мария скептически искривляет свой красивый рот, явно не желая идти на компромисс.

На мгновение задерживаюсь взглядом на её губах, позволяя паузе, словно струне, натянуться до максимума. Сейчас важно не переусердствовать с усилием, не то звенящее напряжение между нами затрещит, как замкнувший электропровод, и лопнет к чертовой матери со всеми вытекающими последствиями.

– Прекрати язвить, Маша. Тебе не идёт, – нахмурив лоб, подавляю в себе самодовольную ухмылку. Девчонка ещё не в курсе, что раннее заинтересовавший её десерт, давно ждёт своего часа в моём холодильнике. Придётся снова подкупать, обозначая условия выбора дальнейшего нашего сотрудничества. – Если не выполнишь то, о чём прошу, пожалеешь. Бегом в ванную! Или мне тебе помочь?

Достаточно одного моего скользнувшего взгляда, чтобы Маша встрепенулась и скрестила руки на груди.

– Ты не можешь мне приказывать, – сглатывает, выравнивая дыхание. – Слышишь? Тем более, если считаешь меня своей гостьей.

– Хочешь увидеть разницу между приказом и просьбой? – спрашиваю абсолютно спокойным тоном, надёжно сохраняя между нами дистанцию.

Если пересеку опасную черту, собственноручно затолкаю девчонку под горячие струи воды и с радостью приму с ней душ. Может быть даже в одежде. Похрен. В воспитательный процесс секс пока что включать опасно.

– Нет. Не хочу, – ворчит, оценивая стеклянную стену в ванной.

– Отлично, – улыбнувшись правильному решению и вспыхнувшему на лице Маши румянцу, добавляю: – Чистые полотенца в ванной в шкафчике. В гардеробной можешь выбрать себе что-нибудь из моей одежды. Будет великовата, но зато чистая и сухая. Как ты себя чувствуешь? Горло не першит? Мне задержать Егора, чтобы тебя осмотрел?

– Как лошадь перед покупкой? – уточняет, не скрывая сарказма. – В какие дырки ему нужно заглянуть, чтобы ты успокоился?

– В твой чёрный рот, – подытоживаю я, а затем и вовсе ставлю в известность: – Об остальных дырках я давно проинформирован. Насколько мне известно, там всё в порядке.

– Ну надо же! Серьёзно? – сходу закипев, как перегретый самовар, Мария вступает в атаку. Снимает с ноги ботинок и швыряет его в меня. Вовремя успеваю отклониться, а вот плазме, похоже, приходит безмолвный и полный пиздец. – Раз нет сифилиса, гонореи и прочей хрени, значит, можно незамедлительно укладывать к себе в постель? Да?! И когда ты только успеваешь наводить обо мне справки?! Особенно о моём женском здоровье!

– У тебя час на водные процедуры, – тоном, не терпящим возражений, осаждаю резко, но действенно. – Позже я к тебе присоединюсь и мы поужинаем. Заодно обсудим планы на будущее.

– У нас нет будущего, чтобы его планировать! Убирайся из спальни, Руслан, если тебе не терпится со мной пожрать! – прокричав, указывает рукой на дверь. – С джакузи я сама как-нибудь справлюсь. Без твоего вмешательства. И доктора своего отправляй домой. Если ко мне подойдёт – я за себя не ручаюсь. Разнесу здесь все, к чертовой матери! Ясно?!

– Ладно. Не хочешь. Не будет, – понимаю, что на данном этапе самое время разорвать опасное притяжение. Нужно дать ей время остыть, прийти в себя. Понежиться в душистой пене, расслабиться и только потом начать принимать правильные (по моим меркам) решения.

* * *

Покидаю свою спальню и спускаюсь вниз.

Дан с Янковским заняли кресла перед плазмой. Пьют кофе на фоне какого-то очередного пиздежа из телевизора. Решаю налить себе спиртного и немного расслабиться. Работа так не выматывает как упрямство Марии. С ней я чувствую себя на вечном взводе. Мышцы до сих пор каменные. Зудят и ноют от напряжения. Если наша война не сбавит обороты, я точно кого-нибудь завалю.

– Выпить хотите? – забрасывая одежду на диван, оцениваю ассортимент спиртного. Взгляд останавливается на бутылке ирландского производителя с тридцатилетней выдержкой. По такому случаю можно распечатать коллекционное, хрен с ним. Ночь по-любому предстоит долгой и бессонной.

– Я пас, – предупреждает Ямпольский, присматриваясь к моему хмурому виду.

– Ты чего так рано? Неужели образумилась? – интересуется Дан, допивая свой напиток.

– Объявила тайм-аут. Ещё ж не вечер. У Маши свои планы насчёт моих нервных клеток, – распечатав бутылку с вискарем, наливаю в бокал, затем иду и сажусь на диван. Половину опрокидываю сразу. – Егор, извини, что дёрнул тебя зря. Осмотр отменяется. Если что, скорую вызову.

– Мужики, у вас здесь прям Санта Барбара какая-то с экшном, – охреневает товарищ.

– А что я могу поделать, – развожу я руками, – если партнёрам нужен благонадёжный семьянин? Они лояльны только к женатым. Громкого имени холдинга им уже недостаточно. Нужна приставка в виде жены и зарегистрированный брак. Такой вот у японцев бзик.

– И ты для этой роли выбрал первую встречную Машу? – удивляется Егор, задумчиво почёсывая аккуратно подстриженную бороду. – Это на тебя не похоже, старик. Совсем не похоже.

– Хм… – допиваю остаток спиртного и ставлю бокал на журнальный столик, тут же ощущая прилив дополнительной энергии. Сам не ожидал от себя такого. Но что случилось, то случилось. Поздно уже что-то менять… – Ты её недооцениваешь, дружище. Она может заткнуть за пояс лучшую кандидатку на эту роль. Зацепила меня девчонка. Знатно. Не смог отказать себе в удовольствии.

– Что ж, тогда вопрос исчерпан. Вот, возьми снотворное. На всякий случай. Больше двух таблеток не рекомендую, – Ямпольский бросает блистер на столик и смотрит на наручные часы. – Мне пора. Звони, если что-то срочное.

– Слушаю, Лис. Чего??? Какого лешего она там повисла? Какой, нахрен, простыни не хватило? – неожиданно оживляется Данила, поправляя гарнитуру на ухе. Напрягаюсь, лопатками ощущая неладное. По устремлённому на меня округлившемуся взгляду, понимаю, что речь идёт о гостье. Позвоночник тут же сковывает льдом. Вот… неугомонная!

– Маша? – уточняю.

– Она самая, блять! – Дан подскакивает с кресла. Мы с Егором синхронно встаём за ним. – Да понял я. Понял! В оба за ней смотри! Нет! Не светись. Испугается, сорвётся вниз. Перехватим изнутри.

– Где она? – интересуюсь, сжимая на нервах кулаки. И десяти минут не прошло, как я покинул свою спальню.

Ругнувшись, Дан нервно сплёвывает.

– В северном крыле, альпинистка хренова. Лети в кабинет, снимай свою чокнутую находку, пока шею себе не свернула.