Глава 12

Когда в третьем классе на меня вылили ведро воды с мелом, предназначавшееся другому человеку, я познакомилась с Невезухой. Каждый раз, когда она меня навещала, я представляла ее сгорбленной старухой, бесконечно пускающей дым, с противным, едким смехом. Она преследовала меня, куда бы я ни шла.

В какой-то момент я с мужеством приняла факт: эта дама останется со мной до конца. Ее невозможно прогнать, она всегда возвращается с очередной порцией позора.

Я думала мне хватило сил смириться. Оказывается все же нет. Не смирилась. Не до конца. Потому что обидно. Досадно.

Стыдиться точно не стану — нечего. Моя голова, что хочу, то и думаю. Посторонних не приглашала. Уборку генеральную не проводила.

Сверила со списком кольцо с рубином и цифрой "27" на внутренней стороне обода. Вернула на бархатную подушечку, чувствуя непреодолимое желание высказаться.

Разрывают меня две половины: одна требует слово молвить, подгоняемая Валерой, вторая же нудит про зарплату и работу.

Зарплата, как ни крути, ближе к сердцу, чем Валера, но язык чешется. Невыносимо.

— Некрасивый поступок, — обронила будто невзначай. — Два поступка.

Богдан скосил удивленный и заинтересованный взгляд. Взял зажим для волос, усыпанный мелкими желтыми камнями.

— Не переживай, я не в обиде.

Вскинула голову, глядя в серую стену перед собой.

Мне послышалось?

Повернулась к боссу, сбитая с толку. Он считает себя пострадавшей стороной?

Гениально, ничего не скажешь. И что сказать на это? Указать на конкретную неправоту, обосновать, ткнуть носом?

Да, конечно. И получить если не приказ об увольнении, то выговор. Его невозможное эго не вытерпит и взбунтуется. А я жду премию.

Итак, сектор-приз на барабане: что в черном ящике?

Отложив заколку, Богдан повернулся ко мне.

Если бы у меня попросили характеристику этого человека, я бы описала его так: невозмутимый, эгоцентричный, самовлюбленный наглец. Возможно какими-то другими прилагательными, не настолько цензурными, но суть, в целом, не изменится.

Вообще это все странно. Нам нельзя "выключать" формальность. Выход за пределы поля официоза имеет негативную окраску в нашем случае.

— В чем дело? — в низком голосе прозвучало любопытство.

Наверняка понял сам. Намеренно выводит на эмоции.

Чтобы ударить мне этим поддых? Якобы: смотрите, Арина Витальевна, насколько вы несдержанны. Долой таких работников, Мэджик корп нужны стоики с железными нервами. А лучше и вовсе роботы, тогда проблем вообще не будет.

Нет людей — нет проблем. Природа давно об этом твердит, вулканы будит, вирусы всякие создает, а человеки живучие, находят способ жить дальше.

— Вы могли сказать сразу, но промолчали, — намеренно перешла на "вы", чтобы сохранить хоть какой-то баланс. — Это низко. Зачем вообще придумали такую отвратительную штуку? Хотя бы мысли могут остаться неприкосновенными?

Босс со скучающим видом вернулся к проверке изделий.

— Отвратительным свойством ее наделила ты, действуя импульсивно и бездумно. При грамотном, осознанном подходе она может оказаться полезной.

Хуже всего у меня всегда получалось две вещи: принимать себя со всеми недостатками и признавать правоту других.

Первое в принципе трудно реализуемое, второе просто больно бьет. Как же это — кто-то оказался прав и указал на мою оплошность. Ошибаться я умею прекрасно, чем и занимаюсь всю свою недолгую жизнь, а публично признавать получается плохо.

Казалось бы, чего стоит сказать: "Да, облажалась. Признаю". Но я ведь непременно вверну очередной упрек в ответ. Мол, вы, как порядочный человек, могли бы… И тут же напрашивается вопрос: с чего я решила, что он порядочный? И почему думаю, что мог? Мои претензии только мои и никто не должен за них отвечать. Так же как и за выстроенные ожидания, оказавшиеся в итоге неоправданными.

Вернулась к сверке изделий со списком.

Ответить нечто умное не могу, банально нечего. Для признания правоты мудрости не хватает. Лучше молча поскорее закончить работу и поехать домой.

Впереди выходные. Они немного греют душу.

Буду валяться на постели сколько хочу…

Да, конечно. А кто будет познавать новую реальность? Счет в банке открыть, рынок недвижимости изучить, разные бытовые вопросы, опять же. Очевидно не все квартиры оборудованы искусственным интеллектом. Может это и продвинутый параллельный мир, но бедные слои населения наверняка существуют.

Пока неясно, к какому слою отношусь я. К залетному, не иначе.

Мы проверили большую часть. С моим списком сошлись все изделия, босс своими успехами не делился.

Настроения — минус ноль целых ноль десятых. Нудная работа. За исключением эстетического удовольствия. Все украшения сделаны со вкусом. Видно, что не дешевка. Драгоценные металлы, полудрагоценные, камни вроде настоящие.

Изделие с номером "87. Компенсирующее"… Кольцо с огромным синим камнем.

И что оно компенсирует?

Нацепила на палец, в ожидании… не знаю, чуда какого-то. Поднятия настроения. Моральной денежной компенсации, на крайний случай.

Осмотрела себя, не ощущая никаких изменений.

Покрутила кольцо. Переключатель может заело? Как оно вообще работает?

Боковым зрением уловила заинтересованность Богдана Марковича.

Всюду ему надо… наблюдать.

— Может, хватит?

Не выдержала.

Я доведу дело до конца… чего бы мне это ни стоило. Разберусь, как эта чертова штука действует.

Босс повернулся всем корпусом, демонстрируя готовность дискутировать.

— Что?

Сложила руки на талии и развернулась к Богдану лицом.

Провокация. Натуральная. А я не поведусь.

— Как это работает? — продемонстрировала палец. И неважно, что средний.

Тяжелый взгляд сместился на украшение, затем прошелся по мне. Не знай, назвала бы оценивающим.

Еще раз осмотрела себя сверху вниз.

Никаких изменений.

— Оно компенсирует недостатки. Был гнусавый голос, станет приятным.

Примерно так и думала. Принцип ясен.

— Не работает, — констатировала факт.

— Исключено, — хмыкнул босс, собираясь вернуться к делу.

— Не работает, — повторила упрямо. — Где мои компенсаторские сиськи? Не работает.

Стянула кольцо, возвращая на место.

Если несправедливость существует, — а сомневаться в этом не приходится, — то это ее выход. С фанфарами, блеском и ковровой дорожкой.

Ладно, пора заканчивать и ехать уже, наконец, домой.

Пробежалась глазами по списку. Немного осталось. Так, что тут…

Зависла. Ох не нравится мне ощущение горящей от чужого взгляда щеки. Я устала как собака и скоро начну кусаться.

— Что?

Нервные ноты все же испортили спокойный голос.

— Ты уделяешь им столько внимания, теперь даже мне интересно на них посмотреть.

Так легко и буднично, словно отчет спрашивает. Он сверял перстень с черным камнем со списком, только еще ухмылка добавилась.

— Лупу с собой носишь?

Озадаченный взгляд сыграл на повышение настроения.

— Нет.

Дернула плечом, продолжая сверять украшения.

— Без нее смотреть не на что.

Уметь шутить над собой — лучший навык. Может быть обидно, когда неприятные шутки отпускает кто-то, а самому смеяться над своими недостатками даже приятно. Гарантировано поднимает боевой дух.

Низкий смех заполнил комнату.

— Я понял.

А вот это уже любопытно.

Нашел пропажу? Или мы зря тут время теряем?

— Что понял?

Богдан закончил с очередным ящиком. Надавил на кнопку на дне. Стекло опустилось, витрина с тихим механическим звуком исчезла.

Взгляд цепких глаз задержался в районе груди, сместился на лицо, и еще несколько раз проделал тот же путь.

— Кольцо исправно. Недостатка нет. Компенсировать нечего.

Он принялся пересчитывать изделия на последней витрине.

Нечего компенсировать? Сомнительная теория. Я ее не рассматривала. Но, в общем-то, плевать. С чем я действительно согласна — слишком много внимания сиськам, которых нет.

Босс, что-то обдумывая, уставился в стену перед собой. Несколько минут молчания нарушил звук заработавшего механизма.

— Странно, — произнес, наконец, Богдан.

— Все на месте?

Предположение тут же получило подтверждение кивком.

— Может украли новые разработки, которые на стадии тестирования?

— Я думал об этом, — он направился к двери. — Использовать их без контроля разработчиков опасно.

Фыркнула, идя следом.

— Их контроль опасность не уменьшает.

Генеральный не смутился.

— О том и речь, — протянул он задумчиво и открыл крепкую дверь.

На вид прочнее бронепоезда.

Щелкнул, загораясь, свет. Здесь не царил стерильный порядок, как в том помещении. Легкий хаос с массой табличек, листов, наклеек.

"Опасно", "На доработке", "На стадии одобрения", "Неисправно", и много чего еще. Инструкции над каждым ящиком. Тут их видно сразу.

— Ничего не надевай, — строго предупредил босс.

Я, может, слегка сумасшедшая, но не настолько.

— Хотела бы рисковать жизнью, согласилась бы на место тестировщика.

Богдан хмыкнул, шаря в ящике письменного стола. Достал несколько листов, протянул один мне.

Список. Опять.

Ненавижу списки.

* * *

Изделия брала щипцами с мягкими подушечками на концах, чтобы не оставлять непрезентабельных следов.

Бесконечно длинный рабочий день продолжался, не торопясь сворачиваться.

Молчание довольно скоро начало давить на нервы и на язык. Тишина звенела в ушах и слушать ее стало невыносимо.

Без особой надежды на диалог, завела рассказ о своем прошлом. О мире, который тут называют проекцией, и что там со мной приключалось.

Мне просто требовалось говорить, а вот ответа или интереса — наоборот. Я даже не смотрела на Богдана. Сверяла украшения и не затыкалась.

Так, вроде, приличные девушки не делают, но на случай претензий у меня есть Валера.

Монолог получился немного сумбурным, мысль то и дело перескакивала на какие-то особо далекие воспоминания, как первый поход к стоматологу, когда мне вырвали не тот зуб, или как именно на мне порвался трос на тарзанке и я улетела в кусты.

Болтовня помогла понять — невезение преследовало меня с рождения. И так горько сразу стало.

Кто выбирает, кому отсыпать проблем, а кому счастья? Почему кого-то купают в бочке с удобрениями, а кого-то в ванне с лепестками роз?

Похоже, единственное, в чем мне реально свезло, так это попасть сюда. И совсем уж философская теория: вдруг все проблемы готовили меня к этому миру? Испытание. Пройдешь — будет тебе счастье, нет — ничего не изменится, неудачница.

Пока во мне просыпался ночной философ, босс неожиданно спокойно заговорил, не отвлекаясь от работы.

— На двенадцать лет мне подарили велосипед. Матвей хорошо ездил, а я только учился. Мы жили на окраине, район, как ты назвала, гоп-стоп.

Засмеялась, удивленная, что он запомнил, а значит слушал внимательно, и тем, что он сам жил в подобном. Возможно лучше моего, но главное суть.

— Родители уехали в командировку, нас оставили вдвоем. Матвею на тот момент было четырнадцать, его приучали к ответственности, и мы ответственно решили покататься по ночному району. У нас отжали велики, Матвею выбили зуб, мне поставили фингал.

Богдан улыбался воспоминаниям, поднося на уровень глаз кольцо с рубином.

— Чтобы не палиться перед родителями, мы продали коллекцию комиксов и купили похожие велосипеды. Я потом еще неделю прятал синяк за челкой.

— Ты носил челку? — удивление само прорвалось.

Двенадцать лет — я помню, но… Богдан?

Представила его теперешнего с длинными волосами. Смех показался неприлично громким.

— Прости. Дорисовала твоему облику недостающую деталь.

— Зря смеешься, мне было отлично, — он ничуть не оскорбился.

— Не сомневаюсь.

Вообще сложно придумать нечто, что бы ему не шло. Не знаю, каким он был в детстве, но вряд ли из гадкого утенка вырос лебедь.

— Тогда ты решил стать бизнесменом?

— Тогда я понял, что возможность покупать самому мне нравится. Летом мы с Матвеем устроились в районную газету разносчиками, заработанное за три месяца инвестировали в шоколадки и газировку, потом продавали на перемене в школе.

Черт, это же гениально.

— Вот, значит, откуда начался твой путь в мир больших денег.

— Больших денег на газировке и батончиках в пределах школы заработать было нереально, — хмыкнул Богдан. — Привлекли знакомых с соседних, создали небольшую сеть. К моменту, когда нам ее прикрыли директора, капитала стало достаточно для крупных вложений.

Потрясающе.

И почему у меня не мозг прирожденного бизнесмена?

Сигнал сообщения отвлек от рассматривания броши с геометрическими фигурами.

Матвей:

Тебя забрать?

С тоской посмотрела на кучу оставшихся украшений.

Арина Светлова:

Не знаю, когда освобожусь. Если утром споткнешься о труп в подъезде, знай: я не сдавалась до последней ступеньки.

Матвей:

Узурпатор взял тебя в плен?

Задавила смешок, быстро набирая ответ.

Арина Светлова:

В шекшуальный. Кто-то спер разработки из базы данных. Проверяем, все ли на месте.

Матвей:

С его системой безопасности? Ты точно про Мэджик корп?

Арина Светлова:

Поясни, будь добр.

Покосилась на невозмутимого босса, рассматривающего золотой браслет с поблескивающими камнями.

Матвей:

Богдан параноик. У него на все случаи найдется защита. Если что-то и пропало, он наверняка в курсе: что, как, когда и кто провернул с его дозволения.

Перечитала сообщение, вникая в каждое слово.

С его дозволения.

Ничего не пропало. Здесь по спискам тоже пока все сходится.

Чудеса на хуторе.

— Почему всем этим не занимается служба безопасности?

В контексте спокойного диалога вопрос не прозвучал подозрительным. Интересно мне, чем заняты те, кто, непосредственно, должен разбираться с подобными казусами.

— Предпочитаю держать все под личным контролем.

Охотно верю.

Ни одного сомнения.

Что мы имеем: босс-параноик с манией преследования счел меня шпионкой своего брата, бурная фантазия разыгралась, фаза обострения, и он подстроил псевдо-похищение…

Ну, бред ведь. Зачем так сильно напрягаться? Ради чего? Вывести меня на чистую воду?

Я вроде в грязной не сижу, в болоте не купаюсь. Всегда — почти всегда, — честна и откровенна. Мне скрывать нечего. Пока у меня нет миллиона за душой и скромной яхты — совершенно нечего скрывать.

Однако же факт: мы роемся в магических штуках в поисках пропавших, а ничего не пропало. Разработки бесполезны без прототипа, значит что-то наверняка должно пропасть. Просто обязано! Если работали реальные охотники за разработками. Конкурентные войны никто не отменял.

Вопрос: как в этом чудесном уравнении оказалась я? Подразумевается, что я устану от пыток работой и признаюсь в шпионаже, лишь бы домой отпустили? Так можно было просто запереть меня в приемной и я бы взвыла сразу, как только захотела в туалет. Все! Больше можно ничего не придумывать.

Выводы есть, но совершенно лишенные жизнеспособности.

Смарт оповестил о новом сообщении.

Богдан покосился на мой аппарат.

— Тебя активно хотят.

Почему вас это беспокоит, Богдан Маркович? Ваши приступы подозрительности оказались заразными, передаются воздушно-капельным путем. Вас в поликлинику надо сдать, для опытов.

Матвей:

Когда "утекли" данные?

Арина Светлова:

Я узнала сегодня. И сообщила боссу.

Матвей:

Ты сообщила? От кого узнала?

Арина Светлова:

Я. От Боярова. Рук. отдела тестировщиков.

Перед глазами сама собой нарисовалась картинка: кухня, Матвей с голым торсом развалился на стуле, взгляд устремлен в экран смарта…

Матвей:

Бояров Павел Сергеевич?

Арина Светлова:

Да. Что ты задумал?

Босс, хмуря брови делал вид, что не замечает коротких сигналов уведомлений. Или наоборот из-за этого был недоволен.

Выключила звук, но осталась вибрация.

Матвей:

Проверить теорию.

Отлично. А рассказать? Поделиться с непосредственным участником событий. Мне уже можно сбежать или надо следить? А за кем?!

Воображу себя шпионкой, вся такая Женщина Кошка. Где мой Бэтмен? Дайте его сюда. Всего. Маску разрешаю не снимать.

Осмотрев последние изделия, пошуршала списком.

— Из моего все на месте.

Богдан забрал листок, пробежался глазами. Брови то и дело съезжались к переносице. Взгляд сместился на изделия перед ним.

— Занятно, — произнес хмуро.

Он будто ушел глубоко в себя. Не говоря ни слова, указал на выход, смотря будто сквозь.

С радостью воспользовалась предложением ретироваться. Хорошо бы уже совсем. Из офиса. Вжух! И дома.

Спиной буквально чувствовала тяжелую энергию Богдана. Затылком ощущала его хмурость и озадаченность. Пыталась всячески отстраниться, отгородиться невидимой стеной. Так увлеклась, что испугалась внезапного:

— Я довезу.

Сердце колотилось в груди, словно я потусторонний голос услышала. Предложение от призрака. Или маньяка.

— Я сама…

Осеклась от неприятного жжения профиля. Лучше бы не поворачивалась. Вне всяких сомнений — прозвище Люцифер босс заслужил. С почетной грамотой, как полагается.

— Сама хотела напроситься, — выдохнула несколько обреченно, не рискуя возражать дальше, и пробормотала, — я ведь всегда так делаю.

Охранник, завидев генерального, развернулся и быстро зашагал в другую сторону. А мне пришлось идти за боссом.

В машине сразу уставилась в окно, дабы не создать и малейшего повода завязать разговор. Забыла только, что Богдана Марковича подобное не смутит.

— Ты хорошо запомнила лица гостей? Когда мы были в ресторане с Акерманом. Я говорил смотреть по сторонам.

Неожиданный запрос.

Восстановила в памяти тот вечер. Детали стерлись, объем памяти ограничен. Столько всего происходит, что не упомнить.

— В общих чертах.

Похоже, больше боссу ничего не требовалось. Он откинул крышку чехла с планшета и внимание его полностью принадлежало экрану.

Когда авто остановилось, коротко попрощалась и, насколько могла быстро, покинула дорогой салон.

На подступах к подъезду вдохнула полной грудью, с облегчением осознавая: этот день, наконец, закончился.