Глава 13

Тяжкий возглас о моем триумфальном возвращении утонул в темноте и тишине.

— Арина, включи приглушенный свет.

В приятном теплом полумраке прошлась по дому, выискивая Матвея. Осторожно заглянула в его спальню. Спать лег, не дождался, но нет. Кровать пуста и даже не смята.

Достала смарт. Зевая, набрала сообщение:

Арина Светлова:

Ты решил от меня сбежать и оставить в подарок квартиру?

Пользуясь одиночеством, по пути до своей комнаты стянула блузу, на пороге перешагнула через юбку.

— Арина, набери ванну.

Вода зашумела из смежной комнаты. Расстелила постель, чтобы из моего релакс-кабинета сразу забраться под одеяло.

Короткий сигнал оповестил о новом сообщении.

Матвей:

Я уже привык жить с двумя Аринами. Вернусь, соскучиться не успеешь.

Может я уже соскучилась. К хорошему быстро привыкаешь, особенно когда по вечерам ужином кормят, ступни массируют.

Отпустив все мысли, едва не уснула в теплой воде. Последней горстки сил хватило доползти до кровати и рухнуть лицом в подушку.

Во сне сдавала бесконечные отчеты Богдану и он все возвращал на доработку, был недоволен и постоянно повторял, какой я бездарный сотрудник.

Жуткий кошмар! Так неприятно не было даже когда меня распиливали во сне.

Всего неделя, а дьявольский Мэджик корп уже является мне в кошмарах.

Села на постели, заводя пятерню в волосы.

Дневной свет прорывался сквозь шторы. Часы показывали обеденное время.

Отлично поспала. И без будильника.

Еще повалятся? Будет у меня отсыпной день. День батона. Батонов день. Сколько угодно вариаций придумаю, суть останется неизменной.

Легкий перестук в дверь предал мои мечты забвению.

— Не сплю, — прохрипела, щуря глаза.

Мягкая улыбка вошедшего Матвея растянула и мои губы.

— Выспалась?

Он сел на край в ногах, сдвинув объемное одеяло в сторону.

Кивнула, давя зевок.

— А ты? Я не слышала, когда ты вернулся.

— Я привык к ненормированному графику, — во взгляде появился лукавый блеск. — Есть планы на день?

Вопрос занимателен сам по себе.

— Смотря что хочешь предложить.

Соглашаться, не зная деталей — глупо, как и отказываться сразу.

— Любишь парки развлечений?

— Это где всяческие аттракционы, за которыми даже наблюдать страшно?

Матвей кивнул. Энтузиазм планомерно покидал его.

— Где сначала сердце останавливается от страха, потом адреналин несется по венам вместе со сладкой ватой, хот-дог ищет обратный путь, а ты все равно в восторге. Ты про такое место?

— Ну, — протянул, не понимая мою реакцию, — в целом, да.

Села, прижимая одеяло к голой груди.

— Твои планы на день мне подходят. Иди, одеваться буду, — подпихнула его ногой забавы ради.

Он указал на шкаф со смехом в глазах.

— Могу помочь. У меня высший дан по одеванию красоток.

— Боюсь, услуги специалиста такого уровня мне пока не по карману.

Матвей закатил глаза.

— Ладно, первое пробное одевание бесплатно.

Возмущенно засопела, нащупывая подушку.

— Только для тебя! — добавил многозначительно, пятясь к выходу.

— Рассмотрю ваше предложение в порядке очереди, — подушку все же запустила.

Она врезалась в дверь. Оттуда донесся смех.

— Жду на кухне.

Мысль о холодильнике пробудила желудок, подталкивая собираться быстрее.

Предвкушение ярких впечатлений не позволяло спокойно сесть и поесть. Вся неделя была насыщена впечатлениями, только они способствуют неврозам, а хотелось бы безграничного счастья. Или вполне ограниченного, главное — со счастливым финалом.

По пути до парка разговор не утихал. Короткие паузы заполняла приятная музыка, под которую хотелось танцевать. И я себе не отказывала — ерзала на сиденье, выбрасывая руки вверх, перекрикивала слова невпопад, но моя вокальная непригодность не беспокоила ни меня, ни Матвея. Он по-доброму смеялся, и этого оказалось достаточно. Ни одного косого взгляда или грубой насмешки. Матвей… шикарный мужчина. В моем скромном понимании "шикарности".

— О! — короткий возглас подхватил ветер и сбросил с обрыва.

Парк расположился над пропастью — в прямом смысле слова. Внизу блестела тонкая ленточка реки, пестрила нетронутая зелень. Со смотровой площадки видно сооружение над пустотой. На тросах по длинному языку медленно выкатился человек, очевидно надежно закрепленный. Момент — и он в свободном падении несется вниз, оставляя за собой шлейф из восторженного крика.

Вниз летела не я, а у меня в груди все замерло.

Он раскачивался внизу маятником с гигантским размахом, и можно лишь гадать, что он чувствует.

— Хочу так же, — повернулась к Матвею, сжимая пальцы на ограждении.

— Уверена? — он покосился на меня, затем на обрыв, на машину…

А поздно! Назад не сдашь, мы уже приехали.

— Пф, обижаешь! Я ни в чем еще не была так уверена.

Лучшая фраза. Всегда работает.

— Идем, — Матвей закинул свою мощную руку мне на плечо, — оставим прыжок на десерт. Здесь классные хот-доги, ты хотела…

Веретено веселья закружило меня. Я напрочь забыла о генеральном, кражах-пропажах и сопутствующих проблемах. Моя голова впервые за неделю стала свободной! Там гулял ветер и шумел смех.

Мы прошли по всем аттракционам для взрослых, делая перерывы перекусить и прогуляться по живописному месту. Отсюда открывается завораживающий вид и вечером наверняка волшебно.

На длинном выступе над обрывом ветер беспощадно трепал волосы и норовил сдуть меня. Прямо перед нами, на границе с горизонтом, высились каменные громадины. Слева спокойно расположился город, а справа — горы. Словно договорились не пересекаться.

Матвей, стоя за спиной, осторожно обвил руками, обнимая ненавязчиво. Не сковывая.

Губы задели край уха, тело покрылась мурашками.

— Кажется тебя унесет ветром. Где потом искать?

Улыбнулась, наслаждаясь теплом и надежностью.

— Я как кошка — всегда найду дорогу обратно.

Смех будоражил нежную кожу, губы то и дело касались холодного кончика уха.

— Арина, в тебе погиб романтик.

— Нет, — мотнула головой, ощущая внутренний трепет, который очень-очень давно не испытывала. — Во мне похоронен гопник Валера. Не слишком глубоко. На поверхности.

Очередная волна смеха и не угасшая толпа мурашек. И так волнительно уютно. Под нами густая зелень и быстрый поток реки с искаженным отражением неба. Прошедшее большую часть пути солнце, скрытое воздушным облаком. Воодушевляющие, незыблемые горы. Разве не чудесно?

Валера бы сказал: "Зачетно". Но он где-то растворился. Подобные эмоции не для него.

С прыжком я немного опоздала. Пока мы наслаждались видом и моментом, аттракцион закрылся. Сказать, что я расстроилась — ничего не сказать. Матвей невесомо гладил кисть моей руки в его руке, задумчиво смотря по сторонам.

— Идем, — припечатал внезапно и потянул за собой.

Одно досадное недоразумение смогло перечеркнуть весь кайф. Ну, и где справедливость? Или это я слишком эмоционирую без весомого повода?

Даже если так, ничего не могу с собой поделать.

Мы прошли половину парка, указатель подсказал направление — второй выход. Не тот, где осталась машина.

— Куда мы? — любопытство перевесило разочарование.

Фраза: "В другой раз", — очевидно не про меня. Либо когда захотела, либо никогда. Мадемуазель Крайность к вашим услугам.

— Почти пришли.

Тропинка вильнула меж высоких кустов с незнакомыми цветами. Широкое зеленое поле по краю подсвечено небольшими круглыми фонарями, но все это меркнет в сравнении с открывшимся видом.

— Воздушные шары?!

Казалось, глаза выпадут от восторга.

Пять шаров на равном расстоянии друг от друга ждали, кого прокатить.

— Запускают, когда темнеет. Вид лучше, — пояснил Матвей, уверенно направляясь к мужчине, лениво наблюдающим за снующими между шарами людьми. — Подожди здесь, я сейчас.

Ладонь мгновенно обдало холодом. Сразу ощущение, будто чего-то не хватает.

Один из шаров начал подниматься. Девушка с парнем внутри этой корзины выглядели счастливыми. Даже слишком. Рискуют получить порцию зависти.

Они становились все дальше от земли, натягивая трос.

Ладони коснулись теплые пальцы, отвлекая от наблюдения.

Матвей проследил за взглядом, усмехнулся и потянул в сторону, к крайнему левому шару.

— Я на такой штуке никогда не летала, — зачем-то решила сообщить этот непостыдный факт.

— Тем лучше. Больше впечатлений, больше эмоций.

Меня без труда рывком переставили с земли в крепкую корзину.

Могу ошибаться, но разве в воздушных шарах не должно быть огонька? Как ни странно, шар надут будто сам по себе. Никакого приспособления для раздувания и создания пламени. Ничего. Просто корзина и просто купол, но при этом он парит над землей. Пока невысоко, в отличие от соседнего. Он давно болтается в небе на тросе.

Матвей забрался следом.

— Умеешь управлять? А то унесет нас с тобой, впечатлений точно появится больше ожидаемого.

— Боишься?

Боюсь ли?

Этот мужчина спас меня из-под колес авто, одел, накормил, впустил в свой дом, ничего не требовал взамен. Даже первое "помогать по дому" отпало, он сам кормит меня ужином, с уборкой справляется робот-пылесос под управлением искусственного интеллекта, и с другими мелочами жизни она тоже вполне справляется.

Если все это — не коварный план, чтоб в итоге выбросить меня с воздушного шара, то боятся мне совершенно нечего. Матвей удержит. Я уверена.

Сжав по бокам от себя край корзины, смотрела на подозрительно идеального мужчину.

Так ведь не может быть. Уже думала об этом. Тогда вариантов, с чем связан подвох, не появилось. Нет их и теперь. Но мозг упрямо твердит: "Идеально не бывает".

Стоя напротив, Матвей три раза хлопнул по стенке корзины и шар неспешно поплыл наверх.

Слишком хорошо. До кома в горле.

— Зачем я тебе?

Возможно глупый вопрос, у нас ведь ничего не было. Только даже это "ничего" лучше "всего", что у меня когда-либо было.

Не ожидавший такого вопроса, Матвей сперва удивился.

Мы в небе на воздушном шаре и даже не смотрим вокруг! Что с нами не так?

— Хот-догами кормить, например.

Ответ… поразительный. Моя очередь удивляться?

Шар дернулся и завис. Трос натянулся полностью на уровне выше соседнего шара.

Удобно, никто никого не смутит.

Поежилась от прохладного порыва и от прямого, уверенного взгляда в полумраке.

Матвей подобрался ближе, взял мои ладони в свои. Горячее дыхание опалило холодные пальцы.

— Не дать замерзнуть, — голос изменился, став ниже и глуше.

Кажется, меня не в тот сериал закинули. Мой всю жизнь назывался "Романтика подъездов", а не "Нежность в облаках". Я ведь и растаять могу.

— Слишком мило, — пробормотала, понимая, что вовсе и не хочу, чтобы это заканчивалось.

Непривычно и необычно ощущать себя… такой. Окруженной романтичной нежностью. Без отвращения и желания сбежать. Наоборот: хочется прижаться и остаться.

— Разве?

Губы коснулись кончиков пальцев.

Порывистый вздох мгновенно унес ветер.

— Что ты делаешь? — голос скатился до шепота.

Матвей положил мои ладони себе на плечи, сокращая и без того небольшое расстояние.

— Собираюсь тебя поцеловать, — у глаз собрались морщинки от улыбки. — Позволишь?

Закивала, не отрывая взгляда от его губ.

Ветер вклинился между нами. Никакая и не преграда вовсе.

От мягкого столкновения в поцелуе, бабочки в животе забились в конвульсиях. Они не предполагали, что когда-либо настанет их время.

Движение языка сделало ласку раскованнее.

Пальцы — его и мои — зарылись в волосы. Стянула их, моментально получая напористую откровенность в ответ.

Желание большего и невозможности это "большее" получить. Оно, подстегивая легким разочарованием от осознания места, лишь распаляло. До сбитого дыхания, повышенной чувствительности кожи.

Широкая ладонь обожгла поясницу через одежду. Томительные движения рук, срывающие очередной вздох…

И короткий сигнал, оповещающий о новом сообщении.

Вздрогнула от неожиданности.

Порывистое дыхание врезалось в губы, смешиваясь с прохладным воздухом. Под пальцами чувствовала его учащенное сердцебиение, мое в груди билось так же часто.

Смарт доставать не хотелось.

В столь поздний час это либо реклама, либо Богдан. Второе, к сожалению, более реально.

Трясущимися пальцами выудила аппарат из сумочки. Лишь бы не…

На экране издевательски висело уведомление с текстом:

Генеральный:

Вылет завтра в 8:15. Командировка на сутки. В аэропорт вас доставят.

Перечитала еще раз. Вылет завтра… в воскресенье?

— Прости, надо ответить, — пальцы уже возмущенно тыкали по экрану.

Арина Светлова:

Богдан Маркович, завтра законный выходной. Нельзя ли сдвинуть командировку на понедельник?

Ответ себя ждать не заставил.

Генеральный:

Могу отправить вас в бессрочный отпуск.

Скрипнула зубами, опуская веки.

Я неделю впахивала как проклятая, чтобы теперь… От досады хотелось рычать и выть.

Испортить такой вечер! Талант.

— Что там?

Матвей, явно предчувствуя неладное, выглядел хмуро.

Арина Светлова:

Не стоит. Я буду готова вовремя.

Закинула телефон в сумку, смотря вокруг. На раскинувшийся город с кипящей ночной жизнью. На темные силуэты гор. Куда угодно, только не на Матвея.

Боюсь, стоит на него взглянуть, и я попрошусь на ручки.

— Твой брат трудоголик, — произнесла как диагноз.

Матвей очевидно ждал продолжения.

— Завтра у меня внеплановая командировка. Надо успеть собраться…

Слова произнесены спокойно и уверенно, а в мыслях тем временем: "Не хочу, не хочу, не хочу!".

— В одном он не меняется, — вздохнул Матвей и два раза хлопнул по стенке корзины.

Стабильность. Лозунг Богдана.

Земля плавно приближалась. Гадкое ощущение: будто меня выдернули с небес и закинули в ад. И мой ад называется Мэджик корп.

Разбить вдребезги романтику на расстоянии — талант великий. Его не проиграть, не прос… не просто с ним жить, в общем. С таким талантом.

До машины шли молча. Я все еще пребывала в небе на воздушном шаре в горячих объятиях и одновременно находилась в заранее ненавистном самолете. Или на чем тут летают.

Матвей эмоций не выдавал. Без сомнений — они есть. Либо не хотел подогревать мое очевидное недовольство, либо тихо проклинал своего брата… Как по мне, второе совершенно бесполезно. Его проклинают каждый день, и что? Хоть бы уши выросли, или хвост. Рога, копыта. Спился внезапно, растолстел. Ничего! А сколько лет его клянут? Только силы на него тратить напрасно.

За окном мелькали дома, фонари вдоль ночных дорог, вывески. Жизнь. Иная чем днем. Наполненная открытостью и откровенностью, более глубокими разговорами, страстными объятиями, просто долгими прогулками по полупустым улицам.

Кажется, эта реальность от моей родной не отличается. Здесь все то же: трудоголизм, усталость, какие-то чувства, приятные воспоминания. Теперь будет тяжелее расставаться с этим местом, если решу вернуться в свой мир.

Если решу.

— Не передумала?

Повернулась к Матвею, не понимая, о чем он. Я сильно задумалась и не услышала начало?

— Остаться в Мэджик корп. Не передумала?

Авто плавно свернуло на широкий проспект. Более людный, более пестрый от многочисленных таблоидов.

Важный вопрос. Только я ведь даже не задумывалась над ним. Это как… личный вызов. Выстоять, показать чего стою. Услышать признание от Богдана меня как ценного и, возможно, лучшего помощника.

Мое тщеславие потирает руки, — каюсь, но кто не безгрешен?

— Нет, — мотнула головой, вновь отворачиваясь к окну. — Не передумала.

На скорости пролетели мимо веселой компании парней и девушек, идущей навстречу ночной жизни.

Навстречу какой жизни несусь я? Ведь по-настоящему я не представляю, к чему иду. Цель ограничена периодом "достичь сейчас", а что потом?

— Стойкая, уверенная, — перечислил Матвей, не отрываясь от наблюдения дорогой. — Знаешь, чего хочешь. Мне нравится. Ценю эти качества.

Слова поразили мишень из мыслей.

— На самом деле не знаю. Чего я хочу через полгода? Год? Три? Пять лет?

— У тебя достаточно времени "на подумать". Есть желание "сейчас", концентрируйся на нем.

Звучит просто. Несложная инструкция по применению.

Перекатила затылок по сидению. Матвей покосился, усмехнулся, заворачивая во двор.

— А если я хочу завоевать мир?

Авто плавно заехало на место парковки.

— Как истинный джентльмен помогу тебе поставить мир на колени.

— Вот так легко согласишься?

Машина затихла. Матвей обернулся, положив локоть на руль.

— Конечно. Ты через месяц-другой наиграешься во властительницу мира и забросишь это дело. Надо же кому-то следить за порабощенным миром?

Его глаза искренне смеялись.

Постаралась сохранить серьезность, хотя улыбка упрямо лезла на лицо.

— Корыстный интерес? Используешь меня и скинешь с трона?

— Зачем? Останусь серым кардиналом. Трон всегда под прицелом, а я не люблю, когда за мной следят.

Матвей вышел из авто. В свете фонарей сияла мальчишеская улыбка.

Он распахнул дверь с моей стороны и протянул руку со словами:

— Мне к тебе уже обращаться как "императрица" или пока рано?

Шальная. Шальная императрица.

Не знают они здесь таких шедевров. Это ж почти что классика!

— Не выдавай меня раньше времени. Достаточно скромного "о величайшая из великих".

Несдержанный смех разрушил тишину сонного двора.

Романтический вечер нам убили, но юмор бессмертен.