13

За пол-ляма тебе придется раздвинуть свои милые ножки…

Эта фраза не выходит из моей уже хмельной головы.

Вместо того, чтобы послать этого мудака, я схватилась за бокал просекко и опрокинула его в себя залпом.

Ну а что мне оставалось?

В любой непонятной ситуации бери и пей просекко.

А ситуация максимально непонятная и подозрительная…

Он же на секс намекал, да?

Вопрос только, с чего бы?

У него проблемы со зрением? Или стилисты перестарались, и Раневский не видит больше в своей помощнице очкастую коротышку?

Иначе почему он вообще лапает меня тут, намекая на секс за деньги?

Или у него сексуальный авитаминоз?

Или юмор такой?

Но мне вот как-то не смешно.

Не, ну спать с ним за бабки я как бы точно не собираюсь.

Да и с таким-то вряд ли поспишь…

Хоспади! Какого черта я вообще об этом думаю?!

Еще один бокал просекко идет в ход, но я едва не давлюсь содержимым, быстро прикрывая рот рукой.

Улыбаюсь с полным ртом покосившейся на меня женщине справа, сглатываю и суетливо вытираю рот салфеткой, наверняка испортив часть макияжа.

Но в данный момент меня это волнует в последнюю очередь, потому что все, о чем я могу думать, — это грубоватые пальцы Раневского, как бы невзначай гуляющие по моей обнаженной спине.

Я ненавижу это долбаное платье!

Возможно, я бы выбрала другое, но судьба по имени Ян решила иначе, выдернув меня в этой брендовой тряпке, которая открывает слишком много ненужных частей тела.

Вообще-то я не думала, что это станет проблемой, и уж точно не думала, что Раневский станет прикасаться ко мне.

Но он прикасается, при этом непринужденно ведет беседу со своими родственниками, которые сидят от него по правую руку, а вот левая пересчитывает мои позвонки костяшками пальцев, но я каждый раз вздрагиваю внутренне от прохлады его перстней.

Итак, моя кровь разогрета до предела, и алкоголь накрывает в разы сильнее, а прикосновения Раневского окончательно разрывают мою связь с реальностью.

— Вильгельмина, а кем вы работаете? —

спрашивает кто-то вдруг, и мне требуется секунда, чтобы зрение прояснилось.

Не удивлюсь, если все это время я сидела за столом, как слабоумная с открытым ртом, из которого стекает слюна.

Раневский щипает меня и я напряженно выпрямляюсь, нервно растягивая губы.

О чем меня спросили?

Господи… у меня пересохло в горле, и, кажется, язык прилип к небу.

— Она модель, — приходит на помощь Ян, — участвует в показах коллекций одежды…

— На подиуме? Мне казалось, для подиумных моделей есть требования в росте, — скептически улыбается женщина. — Какой у тебя рост, дорогая?

Ян, ты идиот. Я тебя поздравляю.

— Вы правы, — наконец прихожу в себя. — Я не подиумная модель, а парт-модель, демонстрирую отдельные части тела для рекламы аксессуаров, обуви, белья и косметических средств.

Скептицизм нашей любопытной собеседницы тут же развеивается.

— Как необычно. — Она как бы невзначай окидывает оценивающим взглядом кисти моих рук, декольте и возвращается к лицу. — Но, стоит отметить, у вас очень утонченные части тела, так что неудивительно, что вы нашли на чем заработать. Уверена, и нашего дорогого племяша они сразили, — хихикает она, а я выдавливаю улыбку ради приличия.

Это такой тонкий комплимент, да? А не намек на золотоискательницу?

Раневский обнимает меня за предплечье своей крепкой ладонью и тянет к себе.

— Расслабься, иначе они спалят нас, — понижает он голос до шепота и тут же берет мою руку, переплетает наши пальцы и подносит их к своим губам.

Жар вспыхивает под кожей, будто там бежит табун чертиков с коромыслами, а из ведер расплескивается лава. Он ведь не собирается…

Я смотрю на него не моргая, забываю как дышать, с трудом выдерживаю его уверенный взгляд, будто он проходил такое фальшивое знакомство уже раз цать…

А потом, не сводя с меня своих магнетических глаз, он оставляет череду легких поцелуев на моих костяшках.

И каждый из них проходит через мое тело электрическим разрядом, обдавая жаром мое лицо.

Ох, божечки…

Уверена, это самый невинный поцелуй, на который способен этот парень, но какого-то черта самый горячий в моей жизни.

— Не дай им повода усомниться в нас, — шепчет Раневский и, крепче сжав мою руку, кладет ее к себе на бедро.

Ну охренеть можно, я сейчас тут взмокну и оставлю мокрый след на стуле, который стоит дороже моей почки.

— А чего все такие кислые? — вдруг раздается новый женский голос, и все по инерции оборачиваются. И я в том числе.

В дверях стоит женщина в строгом черном платье, ее темные волосы волосок к волоску зачесаны в высокий хвост, в руках бутылка дорогого шампанского, а на глазах черные солнцезащитные очки. Она не перепутала юбилей с…

— Надеюсь, мы ничего не пропустили?

Позади нее появляется высокий парень с огромным букетом розовых тюльпанов.

Скрежет зубов и приглушенный мат привлекает мое внимание, и я смотрю на Раневского, который, мне кажется, побледнел от злости.

— Кто это? — интересуюсь шепотом.

— Моя мать и брат, — бурчит Ян и, схватив стакан с виски, опрокидывает в себя.

Уф, кажется, мы только что повысили градус…