28

Следующие дни пролетают в режиме а-ля карма для сучки, наводящей порчу на члены.

Да-да! Такое ощущение, что один из них уже три дня в моей заднице. Метафорично, но очень ощутимо. Потому что Раневский имеет меня и в хвост и в гриву. Самыми изощренными способами!

Куча поручений, бумаг, встреч, на которые он теперь таскает меня вместо блокнота! И у меня уже нет никаких сомнений в том, что он меня ненавидит. И совершенно точно он забыл, что я не робот и у меня есть чувства, с которыми, мне хотелось бы, чтобы кое-кто считался.

Увы и ах.

Вздыхаю и даю себе несколько долгих секунд на поднятие боевого духа. А он мне точно понадобится.

Собрав все распечатанные документы, перекрещиваюсь и иду в кабинет деспота.

Стучу. И только потом вхожу в кабинет, цокая новенькими шпильками от Корса. Ну не удержалась я, да. Ипотека ипотекой, но туфельки же тоже хочется.

Меня останавливает сердитый взгляд Раневского. Начало так себе.

— Документы и планы, которые вы просили подготовить, я отправила на почту, договоры распечатала, — произношу самым профессиональным тоном, на который только способна, и кладу перед ним стопку листов. — Также я скинула на почту ваше расписание на ближайшую неделю, а завтра с вами хотел встретиться подрядчик по поводу летней террасы на крыше.

Не сказав ни слова, Раневский начинает проверять бумаги, медленно постукивая перстнем по столу, а затем, как мне кажется, — все, что я прислала ему на почту.

— Где отчеты с маркетингового отдела? — ворчит он, не отрывая взгляда от ноутбука.

Ну да. Проверял.

Натягиваю улыбку в надежде, что она смягчит этого ворчуна. Хотя зачем, он ведь даже не смотрит.

— Обещали завтра, — аккуратненько. В последние дни Раневский слишком чувствительный ко всему, что вылетает из моего рта.

Но на удивление его лицо остается неподвижно каменным. Ну, и недовольным, конечно.

Нахмуренный взгляд бегает по экрану ноутбука. Ну надо же, какая дотошность, мистер противный доебантус!

— Пятницу и субботу освободи. Меня не будет в городе.

Открываю рот и немного зависаю с ответом, но сказать я обязана в любом случае.

— Но в пятницу у вас заключение договора с компанией-аутсорсером. Они ожидают оплаты на их расчетный счет до конца недели.

Раневский впивается в меня горящим ненавистью взглядом. Упс…

— Значит, перенеси все на следующую неделю, — рычит он. — Или я неясно сказал, что меня не будет в городе?

Интересно, он будет таким же придурком, когда у него появится жена?

Свят, свят, свят… упаси боже каждую женщину от этого мудака.

— Невеличкина… — низко шипит он, и я чуть ли не подпрыгиваю, радуясь, что он не может читать мои мысли.

— Все ясно, — улыбаюсь ему.

Может, если я буду дарить ему солнечное настроение, он сдохнет от счастья?

— Тогда иди и сделай мне кофе.

И снова утыкается в ноутбук.

Ни спасибо, ни пожалуйста. Придурок.

Мой желудок начинает гореть о раздражения. Или это изжога от апельсинового сока, который я успела выпить вместо своего обеда.

Но я определенно раздражена и с трудом подавляю желание забраться на этот долбаный стол, схватить Раневского за чертов галстук и обернуть вокруг его шеи. Поплотнее.

Можно было бы подумать, что он такой козел из-за комплекса маленького члена, но, к сожалению, несколько дней назад я могла наблюдать обратное, а точнее чувствовать.

Прикрываю глаза и встряхиваю головой, стараясь не думать и не вспоминать о том, как Раневский заставлял мое тело дрожать.

— У тебя все хорошо? — впервые его голос становится скептическим.

Я распахиваю глаза, застывая в полнейшей растерянности.

— Эм-м… д-да. — Он еще что-то говорил, а я пропустила?

Но вот он снова возвращается свою маску высокомерного осла.

— Невеличкина, я попросил кофе.

Ах да. Только на просьбу это не смахивало.

— Минутку, — ядовито-приторным голосом произношу я и стремительно покидаю кабинет.

Мышьяк. Мне нужен мышьяк, чтобы подмешать в кофе этому придурку.

Боже мой, сегодня слишком много мыслей об убийстве собственного босса.

Как Соня вообще проработала здесь три года? Это же ад!

Я щелкаю по кофемашине и злобно опираюсь на стол, ожидая, когда чашка наполнится.

Интересно, этот мудак так же домогался и до Сони? А может быть, он уже не раз трахал ее на своем столе. Ну а что?

Соня в его вкусе, миниатюрная блондиночка с отличными сиськами и смазливой мордашкой. Ага, точно, и именно поэтому он держит место для ее возвращения и платит ей запредельные декретные.

Так, стоп!

Я больно прикусываю изнутри щеку, запрещая себе так думать о собственной подруге.

Хотя Раневский и правда платит ей хорошие декретные. Но Соня прекрасный работник, так что, уверена, она заслужила.

Чего она не заслужила, так это того сюрприза, который ей устроил ее муженек, когда она выписалась из роддома.

И нет, это не золото и не машина, чего можно было ждать от нормального мужика за рождение долгожданного ребенка, а любовница мужа, которая собирала ее вещи.

Вот так бывает, когда молоденькая девчушка ведется на красивые слова придурка, который в одночасье может бросить свою девушку одну с ребенком.

Но у Сони и ее маленькой булочки есть я. Ну, и декретные от Раневского.

И вот я снова перед дверью в ад. Стучу. Захожу и ставлю на стол кофе.

Ян принимает со сжатыми челюстями. Не смотрит. Не благодарит.

Ну и все. Тут мое терпение лопается.

— Обязательно вести себя как осел?!

Раневский вскидывает на меня ошарашенный взгляд.

— Что ты…

— Что слышал! — быстрее выпаливаю, не давая закончить фразу. — Я извинилась перед тобой за неуместное сообщение, но ты все равно обращаешься со мной, как с куском грязи, которая прилипла к твоим долбаным кедам. Меня это достало! Я человек и хочу, чтобы ты проявлял ко мне хотя бы базовый уровень уважения как к сотруднику. Я уже поняла, что все произошедшее между нами — это недоразумение, о котором ты хочешь забыть! И, поверь мне, я тоже! Я не собираюсь тешить себя иллюзиями, как все твои подружки. И уж тем более не собираюсь терпеть, когда ты отыгрываешься на мне! И в конце концов верни мои трусики, или я решу, что ты на них онанируешь! А если я тебя та-а-ак сильно раздражаю, просто уволь меня к чертовой матери!

Шумно выдыхаю.

— А теперь я должна закончить свою работу. Прошу меня извинить.

Кланяюсь театрально. Дерзко. И вылетаю из его кабинета, хлопая дверью.

Но не успеваю дойти до своего стола, как эта же дверь с грохотом врезается в стену.

— В кабинет. Живо.

Подпрыгиваю и испуганно разворачиваюсь.

Раневский надвигается на меня грозовой тучей.

— Я сказал. В мой. Кабинет, — жестко.

— Да плевать я хотела, что ты сказал! — Вскидываю руки. — Достал ты меня уже со своими командами!

Отступаю за свой стол. Раневский наступает. Мое дыхание учащается, и я чувствую, как жар ползет по шее вверх.

— Я ж уволю тебя.

— Да пожалуйста!

— Так будь любезна, — он дергает галстук, будто тот его душит, — зайди в мой кабинет и напиши заявление.

Его грудь и плечи вздымаются и кричат мне, что если я зайду с ним в закрытое помещение, то он меня прикончит.

— Я бы предпочла это сделать здесь. Под камерами.

Ехидничаю.

— Либо ты напишешь в моем кабинете, либо я уволю тебя по статье, и ты пожалеешь.

Тяжело дышу. Он по ту сторону стола, я по эту. И мне нужно только наклониться вперед, чтобы расцарапать его красивую недовольную рожу, но Раневский опережает.

Он подается вперед и пытается схватить меня, но я с визгом выбегаю из-за стола и оказываюсь неудачно загнанной в угол.

Позади меня кабинет Раневского, а впереди он сам собственной персоной, злой как черт. Мимо него проскочить все равно что пройти по краю крыши небоскреба. А я боюсь высоты.

И с приближением Раневского желудок падает вниз, будто я несусь на скоростном лифте на самый верх. Ох, мамочки…

— Если ты меня хоть пальцем тронешь, — пытаюсь храбриться, — я напишу на тебя жалобу!

— Ага, — оскаливается придурок. — Напишешь обязательно.

— Я серьезно! На этот раз я врежу по твоим яйцам так, что они треснут! — бросаю свои девчачьи запугивания, которые этот мудак давит, как семечки под ногами.

— Да что ты.

Еще шаг в мою сторону, и я срываюсь с места. Выбора у меня немного, но если я успею закрыть эту чертову дверь…

Дрожащие пальцы соскальзывают с ключа, а потом дверь уже с той стороны толкают в мою сторону.

— Раневский! — визжу я. — Я буду кричать!

Напираю в попытке закрыться, но Раневский сильнее, и в следующую секунду дверь распахивается, я отлетаю назад, а на пороге стоит разъяренный носорог.

— Ага. Будешь. Еще как будешь.

Он заходит и закрывает за собой дверь…