35

— Гель, может, тормознем чутка? Тебе же завтра на работу, — перекрикивает подруга музыку за моей спиной.

— Филя, не будь занудой! — парирую громко, с энтузиазмом пробираясь сквозь танцующую толпу с двумя бокалами «Маргариты» для себя.

Мне приходится поднять коктейли вверх, когда я в танце, виляя попкой, протискиваюсь между двух парней, одному из которых даже умудряюсь подмигнуть.

Наконец мы добираемся до своего столика, который освободился только аж через три часа нашего ожидания у бара.

Так себе удовольствие, когда тебя каждый раз кто-то толкает, мечтая пробраться к бармену.

Но даже это не испортило моего настроя надраться, натанцеваться и забыться.

Сегодня это моя цель, и я не хочу никаких препятствий. Ни физических, ни в моей голове.

Проскальзываю на диванчик с интимным освещением и напряженно прикрываю глаза, когда мое тело, а точнее задница вспыхивает, напоминая мне о долбаном Раневском.

О человеке, которого я хочу забыть хотя бы на один вечер!

Прошипев от боли, усаживаюсь и тут же опрокидываю в себя «Маргариту». Залпом.

Морщусь и прижимаю ладонь к губам.

Какая это по счету? Пятая? Восьмая? Впрочем… неважно. Никаких препятствий, да?

Выдыхаю и поправляю волосы, прежде чем ловлю на себе осуждающий взгляд подруги.

Повторяю гримасу Роберта Дауни-младшего, закатывающего глаза.

— Ну что ты так смотришь? — сокрушаюсь я, облакачиваюсь на стол и подаюсь к ней ближе. Прищуриваюсь. — Ты вообще пьешь? Выглядишь слишком кисло! Мы веселимся или как?

Соня неодобрительно цокает языком.

— Ну, во-первых, веселиться с тобой наравне мне не позволяет мой новый статус. Моя экстренная супер-няня исчезнет с восходом солнца, и похмелье для меня непозволительная роскошь. А во-вторых, может, ты уже расскажешь, какой пиздец заставил тебя стремиться нажраться в хлам?

Строю брови и выпячиваю нижнюю губу.

— А может, просто пройдемся по барной карте?

Так неохота сейчас грузиться разговорами о малоприятных людях. Но моя подруга неумолима, складывает на груди руки и откидывается на спинку дивана.

— Меня больше интересует карта в твоей голове.

Я страдальчески вздыхаю и подпираю голову рукой.

Если начну, то этот разговор неизбежно приведет к нашему сексу с Раневским, а я не уверена, что готова о нем рассказывать.

— А может, не надо, а? Пожа-а-алуйста, — хнычу я. — Можно я просто напьюсь под твоим присмотром?

— Ты уже напилась. Так что будь любезна, раскрой мне причину твоей истерии.

Я отчаянно стону и осторожно бьюсь лбом о стол. А потом набираю полную грудь воздуха, взбиваю волосы и, сложив руки на столе, вываливаю на эту засранку все дерьмо, которое кипит во мне.

— Кто такая Луиза?

На мой вопрос Филатова выпучивает глаза.

— Давай-давай, сама напросилась. Выкладывай мне про свою «подружку», — ядовито подчеркиваю я.

— Да не подруга она мне, — смеется она и даже делает глоток своей «Маргариты», которую растягивает весь вечер.

И вот это ее хихиканье меня подбешивает. Но я сохраняю непроницаемое лицо в ожидании ответа и для убедительности вскидываю бровь.

— Ты ревнуешь, что ли?

— Даже не знаю. Когда в офис приходит длинноногая богиня и интересуется моей подругой, передает ей там всякие подарочки, — соединяю пальцы лодочкой под подбородком, хлопаю наигранно ресницами и передразниваю: — Софи? А где моя Софи? — Быстро возвращаю себе недовольное выражение. — Ну так и кто же она?

— Какие подарочки? — выдавливает она сквозь смех. — Я ничего не получала.

— Само собой. — Вытягиваю губы трубочкой, стараясь придать себе невинности. — Просто я не успела еще их тебе передать. Но скажи спасибо за это своему придурочному боссу! — тут же защищаюсь. — Этот мудак завалил меня работой, будто я его цель на уничтожение.

Соня прикладывает пальцы ко лбу и с улыбкой недоуменно качает головой.

— По- моему, ты слишком придираешься к нему.

— Это я-то?! — Хлопаю ладонями по столу. — Ты даже не представляешь, насколько он невыносим!

Соня фыркает и закидывает ногу на ногу, поправляя свое ультра-короткое белое платье.

— Ну-у-у-у… зато он щедрый и красивый.

Я вскидываю брови, раздражаясь от того, что она снова играет за команду противника.

— И что с того? Мне от его красоты не холодно не жарко! Внутри этот мудак просто отвратительный женоненавистник! А его самомнение? Да оно же выше башни Лахта-центра.

Соня прячет улыбку за бокалом.

— Тебе смешно, да?

— Немного.

— Конечно! Тебя-то он по имени зовет, а не вот это презрительное Невеличкина то, Невеличкина се, Невеличкина, Невеличкина, Невеличкина! Просто бесит! — завожусь вполоборота. Хватаю бокал и делаю большой глоток.

Филатова вздыхает и возвращает свой бокал на стол. Приближается ко мне и произносит заговорщическим тоном:

— Если бы я не знала Раневского, то подумала бы, что он тебя клеит.

Откидываюсь на спинку крсела, едва не расплескивая коктейль, и присвистываю аля «да ты гений».

— Думаешь, ты его знаешь, да?

— Ну, что касается работы, вполне. — Соня берет салфетку и начинает теребить ее, бросая мне с умным видом: — А еще я знаю, что романы на рабочем месте не про него.

Резко выдыхаю и залпом опрокидываю в себя очередной коктейль. Что ж, готовься, подруга, к разоблачению.

— А как тебе такая инфа? — Облокачиваюсь на стол, впиваясь в подругу взглядом. — Сегодня он трахнул меня на своем рабочем столе.

Ее челюсть падает. Реально, прям свисает вниз, прежде чем она вспоминает, как говорить.

— Ты гонишь!

— Я кончила трижды. — Пихаю ей в лицо три пальца, но она отодвигает их и смотрит на меня в полнейшем потрясении.

— Обалдеть!

Вздергиваю подбородок, чувствуя освобождение, которого мне на самом деле не хватало.

— А после он повел себя так, будто я грязь, прилипшая к его ботинку! Так что пошел он на хуй! — всплескиваю руками. — Секс, конечно, был потрясающий, и у него, к сожалению, отличный член, очень отличный. — Соня краснеет, когда я показываю расстояние руками: — Вот настолько отличный…

— Господи, прекрати… — Она хохочет, пряча лицо в ладонях.

— Но при всем при этом он невероятный придурок! Ни спасибо, ни пожалуйста, только команды, которые он бросает мне с презрением! И не дай боже я допущу ошибку! Даже вот малюсенькую, — показываю пальцами, — вот совсем незначительную и все! Этот тиранический мудак заставляет меня перепроверять дважды все, что я ему отправляю! Но если он думает, что я так просто сдамся, хрен ему! За такие бабки я потерплю его мудазвонский характер. — Решительно перекидываю волосы на одно плечо. — Так что по поводу Луизы? Кто эта топ-модель по-французски?

Соня все еще в шоке от моего выступления о моем тройном оргазме, и ей требуется время, чтобы произнести:

— Луиза… она как бы его бывшая.