36

— Бывшая?! Это типа одна из?

Подруга безжалостно улыбается мне, как бы извиняясь за свои следующие слова:

— Нет… Не думаю. Насколько мне известно, они должны были пожениться, но, — подруга разводит руками, — как видишь, не вышло.

Теперь очередь моей челюсти падать на стол.

Соня изучает растерянное выражение моего лица, но я быстро беру себя в руки и, встряхнув головой, выставляю ладонь:

— Подожди, подожди… То есть как это пожениться?

Соня пожимает плечами и делает глоток «Маргариты».

— Ну вот так. Отец Луизы стратегический партнер самого старшего Раневского во Франции, ну и, как бывает в подобных ситуациях, родители женят детей чуть ли не со школы. Бизнес, все дела.

— И почему же они тогда не поженились?

Соня смеется.

— Послушай, Гель, то, что мы с Луизой в хороших отношениях, не значит, что она делится со мной подробностями личной жизни. Я просто знаю все в общих чертах. Ну, может, еще пару офисных сплетен, которые до сих пор передаются со времен их несостоявшейся свадьбы.

Я как бы выражением лица подгоняю ее:

— Ну и?

— Господи, ты ведь не…

— Нет, я не влюбилась, упаси боже, — язвлю я. — Просто хочу посплетничать. Рассказывай давай.

Меня раздражает, что я жажду подробностей, на которые мне должно быть все равно, но ничего не могу с собой поделать.

Я хочу знать, что еще связывает этих двоих и почему Раневский так распинается перед этой, блин, Луизой. Не спрашивайте зачем, у меня нет ответа.

— Да особо рассказывать нечего, я ведь работала на этаже Раневского, поэтому близко ни с кем не общалась, но в кулуарах эхо длинное, так что немного подробностей доходили даже до меня.

— Господи, Филатова, что за прелюдия?! — не выдерживаю я.

Она смеется на мой выпад.

— Ты меня пугаешь.

И я посылаю ей самый грозный взгляд.

— Ладно-ладно. В общем, какой-то период они по-настоящему увлеклись друг другом, и даже были намеки на серьезные отношения, но потом, — Соня гримасничает, — произошла измена.

Я вскидываю бровь.

Соня спешит продолжить после короткой заминки.

— Кто-то говорит, что Луиза изменила Раневскому, другие — наоборот. Но по факту это все не более, чем стандартная сплетня. Причину их расхода никто не знает. Тайна, покрытая мраком.

А у меня вот нихренашеньки в голове не сходится.

— Эм-м… погоди, а как тогда они остались в таких… теплых отношениях? — Назову их голубиные лобызания так.

Соня разводит руками.

— Возможно, это действительно не более чем сплетня, кто знает. В подробности нас никто не посвящал. Но вообще я не думаю, что там могло быть что-то серьезное, — отмахивается она. — Учитывая, что Луиза вообще редко приезжала в Россию, там было что-то типа отношений на расстоянии, то он к ней летал, то она к нему. Может, конечно, что-то и изменилось, сама знаешь, я уже как полтора года в подгузниках и пеленках, уровень моих сплетен — это мамские чатики с обсуждением детских и рецептиков.

Что-то изменилось? То есть сейчас у них вполне могут быть реальные отношения? Но нет, бред какой-то. Зачем тогда ему нужна была фальшивая девушка в моем исполнении? Раневский вполне мог попросить о столь деликатной услуге свою любимую Луизу…

Перед моим лицом летают щелкающие наманикюренные пальцы:

— Э-э-эй? Ты в порядке?

Встрепенувшись, я распрямляю плечи.

— Да, да, все норм. — Натянуто улыбаюсь, пытаясь сохранить лицо. — Просто… задумалась. Ты не возражаешь?

И, не дожидаясь ответа подруги, хватаю ее бокал и допиваю остатки «Маргариты».

Значит, несравненная Луиза не одна из его шлюшек, за которую я ее ошибочно приняла. И какого-то черта от информации сердце пронзает укол. Как гребаный перочинный нож — кусок мяса.

Громко ставлю бокал на стол.

Кусаю нижнюю губу. Больно, больно.

Так, мне нужно выбросить все это дерьмо из головы, а то я действительно начну думать, что ревную этого придурка. А я не ревную. Точка.

Но взгляд подруги напротив доказывает мне обратное.

Она протягивает руку и сжимает мою.

— Гель, ты влипла в него, да?

У меня даже в груди все спирает, с какой искренней жалостью она спрашивает. Но я не уверена, что это вопрос…

— Нет! Это был просто секс, не более, — выплевываю я протест, как кислую конфету, и выдергиваю свою руку, чтобы нервно поправить волосы. Господи, все ведь так очевидно, да?

Иначе почему в груди давит от одной только мысли, что они сейчас в офисе Раневского вытворяют все, что он проделал со мной.

Хотя, возможно, прекрасная Луиза не раздражает его, и Ян с ней почтителен и нежен.

Никаких шлепков, ремней и грубости, которая на самом деле мне понравилась…

О, нет, нет, нет. Я не буду об этом думать!

Хлопаю ладонями по столу и вскакиваю на ноги. Жар безжалостно подбирается к лицу, и я выпаливаю:

— Схожу-ка я за коктейлями.

Улыбаюсь подруге, которая смотрит на меня скептическим и в то же время обеспокоенным взглядом.

Но я разворачиваюсь и исчезаю в толпе, ненавидя себя за то, что продолжаю думать о своем боссе-мудаке и его принцессе Луизе.

Господи, я, походу, уже пьяна.

Но, видимо, недостаточно, раз все еще думаю об этой высокомерной заднице!

Плюхнувшись за барную стойку, я максимально громко заявляю о себе:

— Бармен! Две «Маргариты»!

Но двумя «Маргаритами» не обходится, и обратно я возвращаюсь с четырьмя, которые несут для нас с Соней два парня. Эти красавчики любезно оплатили их нам… Хотя. Нет. Я не уверена, что они красивые, но да похер!

С некоторых времен мне тошно от мужской красоты. Зато у моих новых знакомых есть деньги и юмор, что еще нужно для отличного вечера?!

Спустя час нашего общения мне становится не по себе от мужского смеха прямо мне в ухо, от чужой ладони, пытающей пробраться к моему бедру, и взгляда подруги, умоляющего меня свалить отсюда нахрен!

Но вместо того, чтобы послушать ее, я хватаю парня с загребущими руками и бездумно делаю с ним селфи, позволяя обнять меня за живот.

А потом я так же бездумно отправляю фото на номер, про который вообще сейчас не должна была вспоминать.

От смутного осознания сделанного мне становится тошно, и я отталкиваю от себя парня, сбегая в туалет.

Удерживая телефон в руке, хватаюсь за раковину и смотрю в отражение, которое двоится. Прикрываю глаза и тяжело вздыхаю.

Стою так с минуту, а потом прижимаюсь к прохладной стене и снова лезу в телефон.

Мне приходится сосредоточиться, чтобы экран не расплывался.

Девчонки толпами заходят и выходят, смеясь слишком громко. В жопу их веселье.

Я нажимаю на проклятый номер и подношу трубку к уху.

Каждый новый гудок все сильнее сжимает мой живот в тиски страха, расползающегося по телу, но я игнорирую его. Возможно, это предвкушение…

Внезапно гудки обрываются, и я слышу недовольное ворчание в трубке:

— Чего ты хочешь, Невеличкина?

Я вздергиваю подбородок, будто он стоит передо мной.

— Ничего. — Язык не особо поддается, и я пытаюсь исправить ситуацию, говоря громче: — Просто хотела сообщить тебе… — Меня вдруг ведет, и я чуть не заваливаюсь, но вовремя хватаюсь за раковину, случайно толкая девушку. — Блядь… простите… я…

— Где ты, мать твою?! — раздраженно рычит он.

Он нервничает? Отлично!

— Я там, где нет твоей высокомерной задницы. — Медленно облизываю губы. — Просто хотела сообщить, что у Дениса член получше, чем твой хоботок. Ну вот. Я сообщила. Ой, забыла… Хорошего вам вечера, Ян Ил-л-ларионович!

И сбрасываю.