37

Моя голова сейчас напоминает поплавок, барахтающийся в тумане на поверхности воды. Я смотрю на экран, будто ожидаю, что оттуда высунется рука Раневского и обернется вокруг моей шеи. А потом просто срываюсь с места и вылетаю из туалета, как преступница с места преступления.

Мне нужен свежий воздух, и эта потребность направляет меня к выходу мимо двух накачанных охранников.

На улице шумно. Машины проезжают туда-сюда. На тротуарах стоят веселые компании, а я прислоняюсь к прохладной стене и подставляю лицо ветру. Хорошо… Но ровно до того момента, пока я не вспоминаю о том, что сделала в туалете.

Хоботок?

Я действительно сказала это?

Горячяя жгучяя паника поднимается к горлу, и я запрещаю себе думать. Нужно просто выпить еще один коктейль и забыть об этом звонке.

Подумаешь, позвонила боссу, который меня бесит, и наговорила всякой ерунды, с кем не бывает, да?

Пусть шибко не обольщается. Мудак. Отличных членов много. И прямо сейчас я ему это продемонстрировала. А о последствиях… ну, я подумаю об этом завтра.

И с этой напускной уверенностью я возвращаюсь в клуб, суя свой браслет охраннику прямо под нос.

Меня слегка штормит, и я опираюсь ладонью о его бугристые мышцы в поисках равновесия.

— Упс… — Хлопаю ресницами и осторожно отталкиваюсь от его крепкой груди. Как у мутанта, блин, перекачанного стероидами. Перебор. Такое не в моем вкусе.

«А какое в твоем вкусе? Как у Раневского, да?» — насмехается надо мной внутренний голос, и я жалею, что не могу ему показать фак.

— Всем привет, — перекрикиваю музыку, когда подхожу к нашему столику, маша руками и виляя бедрами. — Вы не соскучились?

Соня смотрит на меня слишком убийственно, и я решаю проигнорировать ее занудство.

Резко поворачиваюсь и хочу уже плюхнуться к своему новому знакомому, который о чем-то переговаривается со своим дружком и, глядя на меня с полуулыбкой, пододвигает мне свежую, манящую«Маргариту», как подруга хватает меня за руку и перетягивает на свою сторону диванов.

— Ей уже хватит, мальчики, — отвечает она какого-то фига за меня, но я не успеваю и рта открыть. — Ты где была, мать твою! — шипит она мне на ухо.

— Ван секонд, гайз, — щебечу парням с милой улыбочкой и спокойно поворачиваюсь к подруге. — Пи́сала.

Филатова приподнимает бровь. И ее взгляд бьет током. И слова тоже.

— Невеличкина, от твоего писания у тебя завтра будут проблемы.

Хмурюсь, не понимая, о чем она.

— Ты в курсе, что мне звонил Раневский?

Я не вижу, но чувствую, как мои глаза становятся шире от ужаса.

— Ч-что? Тебе? — Трясу головой в попытке прояснить разум. — Но почему он звонил тебе?

— Потому что, когда ты скидываешь глупые селфи своему боссу, старайся, чтобы на заднем фоне не мелькало знакомое ему лицо.

Твою ма-а-ать…

— И что он тебе сказал?

— Ничего сверхъестественного, просто спросил, все ли в порядке.

— А ты?

— А я сказала правду!

— Нет!

— Да!

— Какую правду, черт возьми?

— Такую! — Соня вскидывает руки. — Что моя подруга перебрала с алкоголем и мне нужна помощь, чтобы отвезти ее домой!

Я аж вскакиваю и кричу на нее:

— Что ты, блядь, несешь? И кому? Филатова, ты вообще дура?

— А ты? Что мне было делать? Ждать, когда тебя напоят и трахнут в туалете?

— Э-э-э… девчонки, у вас…

— Отвали! — рявкаем мы одновременно с ней, поворачивая к ним головы, как змеи, и снова разъяренно смотрим друг на друга.

— Я соглашалась поехать с тобой на пару часиков, Гель. Прошло уже четыре! Хочешь обижайся, хочешь нет, но мне пора домой!

— Так в чем проблема? Я бы вызвала тебе такси, нахрена ты этому придурку вообще что-то говорила?

— А, то есть ты думаешь, я бы оставила тебя в таком состоянии?

— Господи-боже, в каком, блин, состоянии, Сонь, я не ребенок тебе, не нужно нянчиться со мной!

— Ты не ребенок, да, хотя ведешь себя именно так, но еще ты моя подруга, и я не брошу тебя…

— Ох, ну конечно! — Нервно рассекаю ладонью пространство между нами. — Подруга, которую ты подставила, попросив одного мудака помочь!

— Он сам предложил! Сказал, что как раз сам собирается домой и может подвезти нас.

— Ты вообще слышала хоть слово из того, что я тебе говорила? ОН МЕНЯ БЕСИТ!

Я психую, разворачиваюсь и, проклиная все на свете, несусь в сторону выхода.

По пути несколько раз врезаюсь в людей, но не извиняюсь, потому что кроме матов сейчас в моем мозгу нет другого лексикона.

Щелкая каблуками по ступенькам, спускаюсь на тротуар.

— Невеличкина! — долетает до меня разъяренный голос подруги, но я не останавливаюсь. — Как же ты меня…

— Ты меня тоже! — кричу, повернувшись, и пячусь назад.

А когда хочу развернуться и гордо уйти в закат, что-то идет не так…

Я спотыкаюсь о собственные ноги и с визгом лечу на асфальт под встревоженный крик подруги, но меня вдруг ловят чьи-то руки.

— Воу-воу-воу, полегче, красивая, — раздается над моей макушкой незнакомый мужской баритон, и я медленно возвращаюсь в вертикальное положение, но сильные ладони не спешат выпускать мою талию. — Ты как? Нормас? Стоять можешь?

Моргаю и вскидываю голову, встречаясь с симпатичным лицом парня.

Реально симпатичным.

Растерявшись, я только киваю, хватаясь за его руки, будто боюсь, что он меня отпустит. Возможно, во мне говорит «Маргарита», ведь ее слишком много в моей крови.

Цокот каблуков вырывает меня из ступора.

— Ох, спасибо вам! — с искренней благодарностью выкрикивает Соня, а в следующую секунду она забирает меня из рук красавчика и я окончательно прихожу в себя.

Нервно выбираюсь из объятий Сони, вспоминая, что я все еще зла на нее, но в то же время я слишком занята тем, что поправляю волосы, как пьяная русалка, и лепечу парню невнятную благодарность.

— Может, вам вызвать такси? — предлагает этот очаровательный блондин. Но я снова не успеваю ответить.

— Нет, спасибо, нас сейчас заберут.

Я в ярости поворачиваюсь к подруге.

— Ты действительно считаешь, что я сяду в тачку к этому придурку?

Соня буравит меня своим осуждением.

— Завтра тебе будет стыдно за свое поведение.

— Завтра тебе будет стыдно за свое поведение, — передразниваю я ее. А потом возвращаю себе нормальный голос. — Можешь ехать, пожалуйста, вперед! А я пожалуй останусь и сделаю что-нибудь такое, за что мне действительно будет стыдно. Но ты езжай со своим ебнутым на голову боссом.

— В данный момент я твой босс, — раздается недовольный бас за моей спиной, и я в ужасе отшатываюсь к подруге, нелепо взмахнув рукой, которая случайно бьет по чему-то твердому.

Закрываю рот ладонью, испуганно глядя на Раневского, шипящего сквозь зубы цветастые ругательства.

А когда до меня доходит, что я рассекла ему ногтями нос, какого-то черта порываюсь извиниться, но внезапное чувство вины быстро улетучивается.

— Сядь, блядь, в машину, — раздраженно отмахивается от меня этот мудак, небрежно стирая с переносицы каплю крови.

И от его пренебрежительного тона я хочу добавить на его рожу еще парочку царапин.

Но каким-то чудом сдерживаюсь.

Театрально кланяясь, приглашаю подругу к спортивной тачке Раневского, которую не заметить невозможно.

Сердце долбит в горле. Обида жаром клокочет под кожей, и слова срываются с языка ядом:

— Ваша карета подана, госпожа!

Раневский ворчит что-то себе под нос, а Соня хнычет, запрокидывая голову:

— Гель, ну хватит, пожалуйста, поехали домой.

Я дышу глубоко и часто, но это не помогает. Пульс стучит в ушах, в груди все сдавливает напряжение, и я уже чувствую предвестники отчаяния.

Собственная подруга загнала меня в угол, и предательское жжение подбирается к горлу. Вот только я не позволяю всему этому захватить себя, рыча сквозь зубы:

— Я, блядь, не поеду с ним!

Она смотрит на меня умоляющим взглядом, в котором я отчетливо вижу, что ей неудобно перед Раневским, но это лишь усиливает мою обиду на подругу.

— Я не поеду, — повторяю с дрожью в голосе и поворачиваюсь к компании, в которой все наблюдают за нашей сценой, но мне нужен только блондин. Прочищаю горло: — Ваше предложение с такси еще актуально?

Не знаю, зачем я это делаю, ведь у меня есть телефон и деньги, но какая-то темная часть меня жаждет провокации.

— Да, без проблем. — Блондин делает шаг ко мне, но вдруг мой локоть вспыхивает от жесткой хватки, и меня резко дергают назад.

— Спасибо за предложение, но мы справимся, — твердо заявляет Раневский, оттесняя меня себе за спину. — Не лезь не в свое дело.

Кем он себя возомнил, блин?

Психую и выдергиваю свою руку, принимаясь растирать место после его грубых пальцев, но жжение только усиливается, будто они оставили ожог на коже.

Блондин сужает глаза и смотрит на меня, потом на мой раскрасневшийся локоть.

— По-моему, девушка против.

Он шагает вперед, и кто-то из его компании кричит:

— Да, брось, Макс, пускай сами разбираются.

Но это не остужает решительность незнакомца.

К сожалению, его решительность также распаляет и самого Раневского, который, пользуясь небольшим преимуществом в росте, нависает над блондином.

— Да, Макс, прислушайся к своим друзьям, — мрачно бросает Ян, и я вижу, как мускул на его челюсти дергается.

— Гель, прошу тебя, идем, — шепчет Соня и тянет меня за руку, но я и с места не двигаюсь, зачарованная тем, как Раневский одним взглядом разделывает блондина, который внезапно переводит взгляд на меня.

— Он тебя достает?

Я прикусываю язык, чтобы не взболтнуть лишнего, ведь любое мое слово в напряженной обстановке может стать причиной замыкания. Но что, если я хочу этого замыкания?

Соня стискивает мою руку, без слов прося не делать глупостей, но она первая сделала глупость, позвонив этому придурку. Высвобождаю свою руку и приближаюсь к источнику высоковольтного напряжения.

— Не переживайте, Максим, — произношу с напускным безразличием, — я могу сама с ним разобраться. Не пачкайте свои руки.

Секунда. Ее достаточно, чтобы Раневский обжег мое лицо своим злобным взглядом.

— Ты все еще здесь? В машину. Живо.

Вскидываю брови, слегка охреневая от происходящего.

Жаль, он не понимает, что выбрал не тот тон. Мой язык горит от яда:

— В твое помойное ведро я не сяду, так что не трать свое драгоценное вре… — Резкое движение его руки обрывает меня на полуслове, но я успеваю увернуться. И даже устоять на ногах и оскалиться на Раневского как разъяренная кошка: — Не смей ко мне прикасаться! Долбаный извращенец! — Нервно откидываю от лица волосы.

И в этот момент, пока Раневский сверлит меня взглядом, кулак блондина прилетает ему в челюсть…

Сердце в груди дергается, будто это меня ударили. И я в ужасе смотрю, как Раневский очухивается и возвращает удар незнакомцу, но с такой силой, что голова того откидывается назад вместе с брызгами слюны и крови.

Страх сжимает меня за горло и одновременно лишает рациональности, потому что я бросаюсь между этими двумя, чтобы предотвратить драку.

И успеваю вовремя, потому что Раневский порывается добить моего невольного рыцаря, а с той компании выбегают еще два парня.

— Хватит!!! — кричу я, зажмурившись и расставив руки в стороны.

От переполненности впечатлений мой организм сдает… желудок сжимается, я непроизвольно дергаюсь в сторону и, как финальный аккорд, — все выпитые «Маргариты» выходят разом на брюки и кеды Раневского…