78

— Ты беременна? — догоняет меня тупой вопрос Раневского, и я резко разворачиваюсь, едва ли не втыкаясь ему лицом в грудь.

Он отшатывается как от огня, в то время как я порывисто вскидываю подбородок, встречаясь с его растерянным лицом. Господи, он даже покраснел, бедолага. Но хрена с два он бедолага!

— А ты глухой? — враждебно улыбаюсь я. — Все? Обмен очевидными фактами окончен?

Он смотрит на меня выпученными глазами. И, боже, снимите это на камеру, сам Раневский потерял дар речи. Сенсация!

— Так, стоп, погоди. — Ян несколько раз моргает, а потом резко хмурится. — Это шутка такая? — Его взгляд блуждает по мне с ног до головы. — Типа пранк?

Пранк?! А-а-а-а-!

— О, да, пранк, именно! — огрызаюсь я ядовито. — Твои гребаные сперматозоиды пранканули мою матку так, что ответ жди через девять месяцев!

Раневский трет лоб и недоверчиво качает головой. Его дыхание неровное, и он снова на взводе. Три, два, один — и он вспыхивает:

— Да какие девять месяцев, блядь?! Как это вообще могло произойти?!

Я гримасничаю как в знаменитом мэме «What?», а потом тоже вспыхиваю:

— Ты совсем идиот? Твой член был в моей вагине! — кричу на него, пихая ладонью в грудь. — И так вышло, что твой супермен с яйцами ворвался без плаща!

Ян делает пару шагов назад, хватаясь за волосы, отворачивается, создавая пространство вокруг себя, неровно дышит. На фоне его взвинченности я кажусь абсолютно спокойной, что в корне абсурдно, потому что у меня внутри все клокочет. И мне страшно, с каким лицом он ко мне повернется, после того как осмыслит информацию.

Тяжело сглотнув, я поднимаю руку и нервно постукиваю подрагивающими пальцами по горлу, а затем сжимаю его, когда Раневский поворачивается и вырывает сердце одним вопросом:

— И что ты будешь делать?

А можно пнуть словами? Нет? Тогда почему в груди так ломит? Я хватаюсь за нее и стискиваю кофту в кулаке.

— Я? — в неверии срывается с моих губ.

— Ну да, — так же неуверенно отвечает он. Ну и все, меня повело-о-о-о-о…

— А, то есть трахались мы оба, а делать должна только я? — Длинно втягиваю воздух и, кажется, даже чувствую, как лицо покрывается пятнами, когда я устремляюсь к Раневскому с криком: — А ничего, что в этом замешан и твой долбаный член?! — Зло тычу пальцем в его пах, и Раневский увеличивает между нами расстояние, но меня уже несет: — Ты вообще в курсе, откуда берутся сперматозоиды и за что они ответственны? Ты… господи. — Я обхватываю разгоряченное лицо ладонями и истерично смеюсь. — Так, нет, я не хочу…

Разворачиваюсь, намереваясь сбежать, но мне летит подножка.

— Да в курсе я! Но… Но я думал, ты контролируешь это…

Контролирую ЭТО?

Сжав губы, разворачиваюсь и сквозь грохот в ушах ору:

— Я? А ты типа мимо проходил? Это по какому, блин, половому признаку?

Ян раздраженно проводит ладонью по волосам и оскаливается:

— Это же очевидно. Ты девушка…

Резко вскидываю руку:

— Стоп! Не продолжай, я поняла.

Я прикрываю глаза, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, умоляю себя успокоиться и просто уйти отсюда. Но его слова затавляют рану кровоточить…

— Ну да, конечно! Если я мужчина, то сразу виноват?! Так ты считаешь? — Его голос надламывается, но злость, которую он не в силах скрыть, прячет уязвимость: — А ты тип мимо проходила?!

Я распахиваю глаза, выплевывая с психом:

— Да лучше бы прошла!

Он шагает ко мне с рычанием:

— Взаимно! Или ты решила по максимуму выжать пользу? Хорошая попытка! — оскорбительно смеется он. — Когда еще появится возможность присесть на богатенький член…

Я даже не успеваю осознать, как моя ладонь взлетает и припечатывает с громким шлепком по его лицу — голова Яна дергается, а я шумно хватаю ртом воздух, чувствуя, как каждое его слово въедается под кожу. Ладонь колет, и я сжимаю ее в дрожащий кулак. Горло спирает от эмоций, но я душу этих сук, я не расплачусь, не перед ним.

Ян смотрит на меня, дергая челюстью, но больше не произносит ни слова и из него больше не льется грязи.

— Если ты забыл, то в контракте ты указывал пункт, исключающий детей. Разве что непонятно, кто становится стороной, нарушившей его. Впрочем, — нервно облизываю губы и быстро продолжаю, — выяснять, кто прав, а кто виноват, не вижу смысла, тебя я услышала. — Я стараюсь говорить ровно, но это тяжело, и улыбка, которую я выдавливаю, скорее жалкая, чем стервозная: — Извини, что побеспокоила. Наверное, я как-нибудь сама разберусь. Возможно, если бы эти сперматозоиды принадлежали настоящему мужчине, мы могли бы решить вопрос вместе, но… — Горько усмехаюсь. — Но мне достались сперматозоиды подонка. Единственное, что скажу еще, — брезгливо кривлю губы, — сделай вазектомию, пожалуйста. Потому что мне будет жаль, если у твоих будущих детей будет такой безответственный и трусливый папаша!

Ян багровеет, но по его горящим глазам, подрагивающим ноздрям и раздутым венам на шее видно, в каком он шоке. Я бы рассмеялась, если бы ситуация не была такой печальной.

Не желая продолжать свое унижение, разворачиваюсь и иду в спальню, чтобы начать собирать свои вещи.

— Я буду ответственным, когда буду готов! — снова догоняет меня его злой голос. — Сейчас я к этому не готов! Ясно?!

Мои губы дрожат. Из меня словно вдруг выкачали все силы, и я больше не хочу с ним ругаться, я хочу уйти.

— Предельно, — вырывается из меня безразлично.

— Черт… — летит мне в спину. — И куда ты собралась?

Туда, где нет тебя.

Захожу в спальню и иду в гардеробную, вытаскиваю свой чемодан и обессиленными руками начинаю сгребать свои вещи с вешалок и запихивать их не слишком аккуратно.

В поле зрения появляются ноги Яна, но я не реагирую и тем более не смотрю на него. Отчасти, потому что из глаз все равно вырываются слезы и я прячу их волосами, а отчасти — просто потому что он больше не существует для меня.

— Домой.

Нервными движениями застегиваю чемодан.

— У нас договор, — припечатывает он твердо, будто имеет на это право.

И я вскакиваю на ноги, чтобы прошипеть ему в лицо:

— Пошел к черту ты и твой договор.

И, схватив чемодан, я вырываюсь из квартиры, в которую больше никогда… никогда не вернусь. Остальное пусть выкинет в мусорку, туда же, куда он только что отправил мое сердце.