Глава 21

Виктория

После той памятной ссоры Лиза стала все сильнее отдаляться. Как будто никогда и не была моей лучшей подругой. Так, делила жилплощадь. Да и дома она теперь появлялась редко. На лекциях постоянно отсутствовала, на телефонные звонки отделывалась односложными замечаниями. Давала обещания, которые никогда не выполняла. Или вообще не снимала трубку.

 А в этот вечер вернулась неожиданно рано, но по тому ледяному взгляду, каким окинула меня, стало понятно: это не призыв к примирению, напротив, окончательный разрыв.

— Я уезжаю в Польшу с Германом, — бросила Лиза, не удосужившись даже поздороваться. — У него важная встреча.

— Как долго тебя не будет? — спросила я, не делая даже попытки отговорить. Все равно бесполезно. — На носу экзамены.

Лиза хмыкнула и, достав чемодан, начала запихивать в него вещи без разбора. Просто снимала с вешалок первое попавшееся под руку, хотя раньше всегда придирчиво выбирала вещи, будь они для длительной поездки или единого выхода в свет.

— Хрен с ним, с институтом, — усмехнулась Лиза. Бросила поверх вещей пару туфель в коробке. — Может, я вообще его брошу. Зарабатывать деньги можно и без образования, главное иметь голову на плечах, связи и желание. Так говорит Герман.

— Ты выполняешь все, что он говорит? — не сдержалась я. — Неужели не чувствуешь, что тобой манипулируют? Ты, которая всегда относилась к парням с пренебрежением и говорила, что кому-кому, а уж им-то доверять не стоит. Ни одному.

Лиза разгневанно поморщилась. Скрестила руки на груди, как будто защищаясь от своих же собственных слов.

— Я ошибалась, — выдала она спустя время. — Во многом ошибалась. Хорошо, что Герман оказался рядом и открыл мне глаза на правду.

Она схватила с вешалки платье от Диор и с такой силой дернула, что тонкая блестящая ткань не выдержала и обиженно треснула.

— Лиза, остановись! — Я схватила ее за руку и заставила развернуться к себе лицом. Посмотрела в бесконечно дорогие зеленые глаза. — Герман использует тебя. Мне не хочется делать тебе больно, но это так. Через тебя он пытается воздействовать на твоего отца, хочет заставить сделать для него одну ужасную, просто жуткую вещь.

Это был последний способ воздействовать на разум подруги. Знаю, способ очень болезненный, но необходимый. По себе знаю: лучше узнать правду до того, как случится непоправимое.

— Это Лев тебе сказал? — уточнила Лиза и состроила презрительную гримасу. — Ты веришь своему любовнику, а мне запрещаешь? Просто чтобы ты знала: Герман гораздо честнее и откровеннее того, кто хочет называться моим отцом. Ты с ним в сговоре, предательница.

Меня пошатнуло. Пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Она все знает. Знает так, как преподнес ей Герман. Теперь в глазах подруги я не просто предательница, но еще и лгунья. Та, кто хочет очернить Баженова.

— Лиза, прости, — прошептала я, едва не плача. Горло свел болезненный спазм, и несколько секунд я не могла ни дышать, ни говорить. А когда слегка отпустило, голос мой стал сдавленным и каким-то безжизненным. — Я так боялась тебе признаться… Но лучше бы сказала сама, чем ты услышала от Германа.  Да, я люблю твоего отца и сплю с ним. Но это не мешает мне любить и тебя. Пойми, и я, и твой отец — мы желаем тебе только добра.

— Отвали, Вик!.. — Схватив чемодан, Лиза направилась к выходу. — Я просто хочу уехать, как можно дальше. И чтобы меня никто не нашел.

Как же мне хотелось побежать за ней, попросить остаться. Делать что угодно, хоть связать ее, но не отпускать к Герману. Но разве это возможно? Разве Лиза поймет и простит?

У подъезда ее ждал черный тонированный мерс. Водитель забрал у Лизы чемодан, а сама она забралась на заднее сиденье. Уверена, там же был Герман Баженов, тот, кто отобрал у меня лучшую подругу, а у Льва единственную дочь.

Не раздумывая ни секунды, позвонила Трубецкому.

Он был уже в курсе предстоящей поездки, узнал по своим каналам. Я даже не представляла, как тяжело и больно ему сейчас. Даже по тембру голоса было понятно, насколько он разгневан.

— Оставайся дома, я сейчас приеду — пообещал Лев.

Скрываться дальше было бессмысленно. Теперь Лиза знала о нас вопрос в том, как преподнес ей все это Герман. Может быть, стоило признаться Лизе раньше? Но не стало бы от этого хуже? Возможно, в таком случае я потеряла бы подругу еще раньше. А Герман — он наверняка нашел бы другой способ заманить Лизу и использовать ее как разменную монету в своей нечестной игре.

Лев открыл дверь своим ключом и, заметив меня, свернувшуюся калачиком на подоконнике, бросился обнимать.

 — Родная, — нежно шептал он, прижимая к себе. Поднял на руки и вместе со мной перебрался в кресло. Укачивал, как маленькую, и гладил по голове. — Это немыслимо. Все не должно быть так, мать его!.. Я должен был предусмотреть. Обязан!

Я буквально физически ощущала его боль, злость и обиду. Пришел мой час успокаивать его.

— Ты ни в чем не виноват, — проговорила, пробежавшись пальцами по жестким волосам на волевом подбородке. — Никто не мог предположить, что Лиза… Что Баженов сможет ей понравиться. Она никогда прежде не поступала так неосмотрительно. И мы… О нас она узнала потом. Мне тоже жаль, но что мы можем сделать?

Лев

Я клялся никогда не нарушать обещаний и не поступаться собственными принципами. Не работать уродами вроде Германа Баженова.

Но когда дело коснулось дочери…

Припомнил все случаи, когда, казалось бы, самые сильные мира сего уступали в угоду говнюкам. Отдавали любые деньги, шли на преступления ради близких и дорогих людей. Я на себе ощутил, что есть безысходность. И согласился выполнить требование шантажиста. Но с одним условием, о котором самому Баженову знать не стоило. Я обязался создать противоядие. Только после этого можно быть уверенным, что моя разработка не нанесет непоправимых последствий.

— Мне нужен месяц, — потребовал я. — И гарантии того, что за это время с Лизой ничего не случится.

— Мы будем присылать тебе фотографии нашей счастливой пары, — поиздевался Герман. — Но помни, что счастливой твоя девка будет ровно до тех пор, пока ты выполняешь свою часть условий. Не пытайся меня наебать, Лев, тебе это дорого обойдется.

Об этом мне было известно и без лишних напоминаний.

Создать смертельный яд было не так трудно. Убивать вообще проще, особенно при наличии высокотехнологичных разработок и арсенала редких ядов, содержащихся в растениях Бориса. За основу мы взяли абрус молитвенный, тот самый, из которого в Индии изготавливают четки. Семена абруса — одни из самых сильных токсинов, известных человеку. И от него нет противоядия.

Но я не я, если бы решился сделать невозможное.

Все силы были брошены на поиск антидота. Я перепробовал многое, но победить абрус было не так просто.  Все это время Вика была со мной. Не представляю, что бы я делал без нее. Наверное, сошел с ума. Лиза все не возвращалась, не отвечала на мои звонки, лишь изредка общалась с матерью. Ирина пребывала в полной уверенности, что с нашей малышкой полный порядок. Думала, будто девочка весело проводит время с новым любовником. Какая непроходимая тупица! Объяснять ей что-либо было бесполезно.

 Я мог бы поклясться, что Герман нарочно держит Лизу вдали, заставляя меня поторопиться. И, возможно, все ее улыбки на фотографиях — только притворство. Чему-чему, а этому Ирина научила нашу дочь.

Вика тоже переживала. С каждым днем она становилась все неразговорчивей и печальней. Пыталась поддерживать меня, но сама будто таяла на глазах. Все еще считала себя виноватой, хотя ничего плохого Лизе не сделала. Напротив, всеми силами пыталась помочь. Все свободное от учебы время Вика проводила со мной в лаборатории, выполняла несложные поручения и училась на ходу. Мы даже ночевали здесь. Хотя, спали — это сильно сказано. Если удавалось выкроить пару-тройку часов, это было уже что-то. Несколько раз я отрубался прямо в кабинете, за рабочим столом. В один из таких моментов Вика решила убрать со стола реактивы и склянки с пробами антидота. Стекло звякнуло, но даже от этого малейшего шума я пробудился.

— Ты плачешь?.. — спросил я хриплым со сна голосом. Протянул руку и коснулся влажной щеки Вики. — Не мучай себя так, девочка. Иди ко мне.

Я усадил ее себе на колени, не заметив, что в ее руке был антидот. Слеза Вики скатилась по щеке и упала в не закупоренную колбу.

— Ой, — охнула девочка. — Прости, я, кажется, все испортила.

— Ничего, милая. Все хорошо. — Быстро поцеловав ее в губы, я забрал у нее колбу. — У меня еще три таких, достаточно для испытаний. Не плачь, девочка, мы уже близки к победе. Как ты сама, Викуль? Чувствуешь что-нибудь?

Я погладил ее по животу. Пошел почти месяц, но менструации не было. Меня это волновало не меньше, чем поиск противоядия.

— Нет, беременности нет, я не чувствую ничего особенного, — призналась Вика. — Сделала сверхточный тест, но он ничего не показал. Наверное, это из-за переживаний у меня задержка.

— Вероятней всего, — согласился я.

— Ты расстроен, что я не беременна?

— Пусть все идет так, как должно быть, — проговорил я, теснее сжимая Вику в объятиях. — Сейчас тебе было бы сложно вынашивать ребенка, стрессы ― не лучший помощник в этом. У нас еще будет время завести ребенка, когда все уладится.

— Тебе этого хочется? — спросила она.

— Безумно, — признался в ответ. — Мы отложим беременность, но ведь это не запрещает нам тренироваться, верно?

— О чем ты? — Вика посмотрела на меня своими огромными серыми глазами. Запах яблок и корицы усилился, как было всегда, когда моя девочка возбуждалась. 

— Об этом. — Мои губы накрыли ее сладкий рот, язык ворвался внутрь, лаская и исследуя.

Вика ответила на поцелуй и прогнулась в спине. Я расстегнул верхние пуговки ее блузки и добрался до груди. Сжал ее, а после, сдвинув пальцами тонкое кружево, очертил подушечкой набухший сосок. Издав возбуждённый стон, Вика запустила пальцы мне в волосы, притягивая ближе.

Я медленно опускал голову, целуя нежную шею. Знаю, Викуле нравилось, как моя борода щекочет ее нежную кожу. Добавляя ей удовольствия, лизнул пульсирующую за ухом венку, а после подул. Кожа Вики покрылась мурашками.

— Ты такая отзывчивая, моя девочка.

Опустил голову ниже, втянул в рот торчащий сосок и чуть пощекотал его языком, поддерживая грудь одной рукой. Вторая нарочито медленно поползла вниз, прошлась по животу Вики и замерла на лобке. Девочка приподняла попку, побуждая к решительным действиям.

— Тебе хочется продолжения, малыша?

— Очень, — отозвалась Вика и облизала пухлые губки. — Как тебе удается возбудить меня одним прикосновением? Я уже вся мокрая.

— Сейчас проверим.

 Расстегнул молнию на ее брюках, мечтая добраться до заветного уголка ее тела. Мне навилось ласкать ее набухшие влажные половые губки пальцами и ртом, втягивать носом ни с чем не сравнимый аромат любимой женщины. Нравилось видеть, как Вика возносится к небесам от моих действий, а после проникать в ее манящее нутро членом и любить так долго, как это возможно.

— О да, ты уже порядком возбуждена, — проговорил я, почувствовав под пальцами влагу. — Давай-ка снимем с тебя одежду, так будет проще.

Вика маняще улыбнулась. Бойко спрыгнула с моих колен и приспустила брючки. Я потянулся, чтобы ей помочь. Все, что мне было нужно сейчас, это быть к Вике так близко, как это только возможно. Забыться в ее жарких объятиях, отрешиться от всего. Ненадолго, но побыть счастливым.