Глава 24

Виктория

Когда Лев приказал нам с Лизой уходить, я чуть не подвела. Ноги точно вросли в бетон и не желали двигаться. Мне хотелось остаться со Львом. Быть с ним, разделить любую участь. И только необходимость спасти Лизу заставила двигаться. Я велела ей бежать впереди, на случай, если Герман выстрелит вслед. Но это оказалось лишним, Льву удалось его задержать.

Чего не скажешь о пятерых лысых бугаях с автоматами. Они выскочили как черти из табакерки, хотели задержать нас. Но Макар с тремя крепкими парнями оказался рядом. Я никогда прежде не участвовала в настоящей перестрелке и не надеялась, что придется. Одно дело смотреть на разборки по телевизору с колой и чипсами, и совсем иное прятаться вместе с подругой за бетонной глыбой, дрожа от страха. Крики, стоны, выстрелы — это было так жутко. Но еще ужаснее то, что Лев остался там, наедине с безумным Германом Баженовым.

Когда выстрелы стихли, я первой высунулась из укрытия. Макар поманил рукой, и мы помчались наверх, туда, где остался Лев.

— О, Боже, нет!.. — вскрикнула я, увидев лежащего ничком Льва. Он истекал кровью. Но это еще не все, Баженов успел ввести ему яд.

— Сука! — Лиза со злостью пнула труп бывшего любовника. — Как ты мог?!

— Он тебе не ответит, — бросила я.

Приложила ухо к груди Льва: он дышал. Натужно и хрипло, но дышал. Глаза его были открыты, но, кажется, он не видел ничего вокруг.

— Нужно отвезти его в лабораторию, срочно! Макар, помоги…

Действующего антидота не было, я это точно знала. И мы ввели Льву то, что осталось: препарат, щедро сдобренный моими слезами. Осталось только ждать.

Это был сущий кошмар…

Минуты тянулись резиной, реальность представлялась, словно в замедленной съёмке. Я держала Льва за одну руку, Лиза за другую. И обе мы плакали, не стесняясь присутствия охранников и медиков лаборатории. Среди них кто-то ревел навзрыд, другие молчали тем тягостным молчанием, бьющим по барабанным перепонкам сильнее, чем самые громкие звуки.

— Теперь вся надежда на его организм, — проговорил бледный, как молоко, Борис. — Лев крепкий мужик, должен выдержать нагрузку.

По его словам было понятно, что на противоядие он не сильно рассчитывает. Но я верила в Льва, верила, что он вернётся ко мне даже с того света.

Когда он пошевелился, мы все вскрикнули. А когда открыл глаза и осмысленно осмотрелся вокруг, возликовали. Конечно, Лев был еще очень слаб, но он выжил. Ему предстоял сложный процесс восстановления, и мы перевезли его в одну из лучших клиник города. Мы с Лизой проводили с ним столько времени, сколько могли. И, конечно, помирились, признавшись в прошлых ошибках.

В палате ночевали по очереди. Но сегодня Макар отправил нас домой.

— Льву уже лучше. А вам обеим нужно отдохнуть. Самое страшное позади, расслабьтесь.

Мы послушались и, пожелав Льву доброй ночи, вернулись в квартиру Лизы. Вновь сидели у телевизора, ели пиццу с ананасами и были лучшими подругами.

— Это я виновата в том, что отца чуть не убили, — говорила Лиза, плача. — Как я могла? Куда смотрела? Почему оказалась такой упертой? О, Вика… Ты сможешь меня простить?

Я порывисто обняла ее и стерла влагу с ее щек подушечками пальцев.

— Давно простила, Лиз. Главное, что твой отец жив и идет на поправку, совсем скоро его выпишут из больницы. И, знаешь, мне так приятно, что ты наконец-то называешь его отцом.

Лиза покивала, а когда продолжила, ее нижняя губа предательски подрагивала:

— И перед ним я виновата, кругом виновна. Оттолкнула людей, которые меня действительно любили и желали добра. А Герман… Мне казалось, я разбираюсь в мужчинах и их желаниях, а тут… Я недостойна такой подруги, как ты, Вик. И такого отца. Вы оба такие хорошие… мне так жаль.

— Все хорошо, Лиз. Мы ведь тоже не были с тобой до конца честными. Боялись твоей реакции, вот и скрывались. У меня до сих пор мурашки по коже от твоего обещания оторвать голову любовнице отца.

Лиза улыбнулась и шмыгнула носом.

— Я никогда не поступлю с тобой так, подружка. Знаешь, мне чертовски повезет, если у меня будет такая мачеха.

Я непроизвольно покраснела.

— Мы со Львом еще не обсуждали это. Но тебя я буду любить всегда независимо от семейных уз. Ты и Лев стали моими самыми близкими и дорогими людьми.

— Ты, как всегда, слишком добра, — сказала Лиза, рассматривая меня своими огромными зелеными глазищами. —  Я всегда все порчу... Мама меня никогда не простит…

— О чем ты? — насторожилась я.

Неужели она всерьез считает, что должна была уговорить Льва вернуться к Ирине? Ни одна мать не должна требовать от ребенка подобное. Это немыслимо!

— Ничего, так, пустяки, — отмахнулась Лиза. — Давай еще по бокалу шампусика?

Я согласилась. Сегодня утром узнала, что беременность не наступила, так что вполне можно позволить себе пару лишних бокалов. А что до детей — Лев прав, у нас еще будет возможность обзавестись ими. Всему свое время.

Через неделю Льва выписали из больницы. Точнее, он сбежал, не выдержав вынужденного безделья. Его здоровье давно восстановилось, но врачи опасались, что последствия яда могут сказаться позднее, отсюда многочисленные анализы и исследования.

— Я сам займусь этим! — пообещал Лев. — Досконально все изучу, но результаты вы не увидите. Яд и все документы по нему уничтожены, никто не должен больше воспользоваться этой разработкой.

Теперь можно было вздохнуть спокойно.

Лев вернулся к работе. Теперь можно было не скрывать наши отношения, но я осталась ассистенткой. Во-первых, так я могла чаще видеть Льва. А во-вторых, мне было интересно то, чем он занимался.

Он попросил меня жить с ним, и я согласилась не раздумывая. Мы сбирались купить большой дом, а пока ночевали в его холостяцкой квартире. Здесь царствовал минимализм, и было сразу видно, тут живет холостяк. Ни цветов, ни картин, ни милых сердцу почти каждой девушки занавесок, салфеток, заставленных книгами или памятными сувенирами полок. Зеркало только в ванной. В интерьере присутствовали холодные цвета, от чего еще больше создавалось впечатление, что это не жилое помещении, а лишь временное пристанище.

Но разве это важно?

Гораздо важнее было то, что мы вместе. С нетерпением и особым трепетом я ждала нашей близости. После долгого перерыва изголодалась так, что, кажется, могла кончить от одного поцелуя.

Вот только Льву поцелуев было мало. Он заявил, что силен как бык и полон энергии. Не дав мне даже заскочить в ванную, он уложил меня на кожаный стального оттенка диван и, любуясь, разложил мои волосы в живописном беспорядке. Снял очки и переложил их на полку. Провел кончиками пальцев от моих скул к шее. Нежно провел ладонью по груди.

— Какая же ты красивая, Виктория. И такая сладкая.

В доказательство он провел языком от моего уха до ключицы и блаженно зажмурился. А после распахнул черные, полные срасти глаза, как будто просто смотреть на меня было для него высшим наслаждением.

— Ты спасла меня, девочка, ― проговорил хрипловатым тоном.

— Разве?

Я неверяще поморгала. Протянула руку и коснулась подбородка Льва. И как я раньше могла думать, что борода мешает при поцелуе? Она очень даже помогала, добавляя пикантности. К тому же Лев был бы не Львом, если не использовал все части своего могучего тела в интимных играх.

Сейчас он избавил меня от полотенца, в которое я завернулась после душа, и, целуя грудь, дразнил ее растительностью на подбородке, гладкой, как шкурка настоящего льва.  Когда волоски задевали соски, я вздрагивала, испытывая небывалую эйфорию, отчего не могла мыслить разумно.

 — Это ты спас меня, — напомнила, сладко потягиваясь и прогибаясь в спине, как довольная кошечка. — От опрометчивого поступка там, на крыше. И после.

— Но именно твои слезы стали ключевым компонентом противоядия.

— Что?!

Я была так ошарашена известием, что подалась вперед и, обхватив лицо Льва, всмотрелась в его глаза: не шутит он?

— Именно так, моя любимая девочка, — улыбнулся и кивнул Лев.  Его большой палец очертил контр моих губ, вызывая дрожь желания во всем теле. —  И, если ты позволишь, я хотел бы изучить состав твоих слез более тщательно. Обещаю, плакать ты будешь исключительно от счастья.

От слов он перешел к делу.

Вместе со мной перекатился на спину так, чтобы я оказалась сверху. На нем не было одежды. Лев не потрудился одеться после душа. Я предполагала, что ему просто не терпелось заняться любовью. Напряженный, готовый действовать член уперся в мой влажный вход. Мне оставалось лишь податься вперед и, уперевшись в широкую грудь, качнуть бедрами.

— Моя девочка… — простонал Лев.

Он обхватил ладонями мою попку и сам начал двигать бедрами навстречу моим выпадам. Они становились все яростнее, резче, быстрее. Мы двигались в едином ритме, стремясь довести друг друга до полного изнеможения. Это было так чудесно, чувствовать в себе Льва. Мы снова пользовались презервативами, но уже со следующего месяца я собралась начать пить противозачаточные. Правда, еще не спрашивала у Льва, согласен ли он на это.

Когда мы оба кончили, я распласталась на его груди, все еще обнимая его бедра ногами. Перебирала темные волоски на могучей груди и терлась о них щекой.

— Лиза официально разрешила нам встречаться, — сообщила последнюю новость. — Здорово, правда?

О том, что она согласилась, чтобы я стала ее мачехой, не сказала. Побоялась, что это прозвучит как намек.

Но он Льву и не был нужен. Он знал и предупреждал желания.

Удерживая меня на прежнем месте, протянул руку и достал из тумбочки коробочку из черного бархата. Щелкнул запор, и моим глазам предстало колечко из белого золота с редким розовым бриллиантом.

— Ты станешь моей женой, Вика?

Услышать эти слова я втайне мечтала, но сейчас оказалась не готова. И действительно чуть не расплакалась от счастья. Мое «да» звучало тихо, но крайне уверенно.

— Почему у меня ощущение, что это новый контракт? — пошутила я, обретая способность мыслить. Моя рука с кольцом покоилась на груди будущего мужа, и это было прекрасно. — Или всего лишь продлим прежний?

Лев улыбнулся, оценив юмор.

— Нет, девочка, это совсем другой контракт. Он пожизненный. Ты можешь включить в него любые условия по своему желанию, я на все согласен.

— Звучит заманчиво, — рассмеялась я. — А что бы хотел ты?

— Я бы хотел, чтобы ты родила мне маленькую девочку. Или мальчика, мне все равно кого. Вика, давай больше не будем пользоваться защитой?

Мое новое «да» прозвучало громче и увереннее, чем прежнее.

— Начнем прямо сейчас? — предложил Лев, оказываясь сверху. Поцеловал в плечо. Его губы спускались ниже, захватили в сладкий плен мою грудь.

И я, конечно же, не имела ничего против.

За всю эту ночь мы поспали от силы пару часов. Но, несмотря на это, поднялись бодрыми и воодушевленными. Лев отправился в лабораторию, а я решила заехать к Лизе, забрать оставшиеся вещи. Был выходной день, впервые за много дней выглянуло солнце, а на душе у меня пели соловьи. Мне так хотелось поделиться с Лизой новостью. Показать кольцо. Сказать, что я действительно стану ее мачехой. Может быть, устроить небольшие девичьи посиделки в честь этого события.

Но Лиза сегодня показалась мне хмурой и неразговорчивой.

Не успела я войти, как она скрылась в ванной. Она не выходила оттуда так долго, что я забеспокоилась.

— Лиза, ты скоро? — крикнула я, предварительно постучав.

Вещи были собраны, но мне не хотелось уходить, не поговорив с подругой. Это было бы нечестно и как-то странно.

— Ой, я тут замокаю, — весело прощебетала подруга. — Может быть, поболтаем потом.

— Ну, уж нет! — не согласилась я. Нутром чуяла: здесь что-то неладно.  — Выгляни хоть на пару минут. Не могу же я уйти вот так…

Послышалось плескание воды и шуршанье.

Лиза вышла из ванной, замотанная в огромный банный халат, с темно-зеленой маской из водорослей и с пучком на голове. И все бы ничего: подумаешь, решила девушка устроить спа в своей ванной, что в этом странного?

Если бы я была без очков, то, наверное, даже не обратила внимания. Но сейчас заметила, что под зеленой маской прячется синяк. Скула подруги припухла, и даже морские водоросли не могли этого скрыть.