Глава 1 — Предложение от которого нельзя отказаться
Звонили ли вы хоть раз в двери роскошного особняка?
И мне ранее не доводилось.
Вот и сейчас стою перед резными воротами особняка Данилевских с колотящимся сердцем. Я такие дома только в кино видела… Как что-то из параллельной реальности.
И не могу найти в себе решительности позвонить.
В интернете о Данилевских не так уж много информации. И все, что я нашла на днях, сегодня уже неожиданно подчистили.
Из фоток, где можно нормально разглядеть лица — у меня только парочка мажора Макса Данилевского.
Он тоже из параллельной реальности и красив "как Ален Делон". Фотки я заскринила из статьи о каком-то скандале с наркотиками, где говорилось о том, что он был задержан в клубе… Сегодня этой статьи тоже уже нет. Есть другие про этот эпизод, но уже без упоминания Данилевского.
Стою я здесь не одна. У ворот стоят ещё несколько похожих на стюардесс девушек. Аккуратненьких, зализанных, в пальто, перчаточках…
А мои белоснежные волосы беспощадно треплет ветер, намагничивая их о ветровку.
— Ты тоже на собеседование пришла? — интересуется у меня одна.
— Нет… То есть да!
Настоящую причину я сказать не могу.
Настоящую причину я сжимаю в кулаке. Там фамилия "Данилевские" и этот адрес.
Ее мне отдала наша бывшая директриса из Интерната. Утверждая, что восемнадцать лет назад забрала меня лично оттуда новорожденным младенцем.
Только есть одно "но". Мария Васильевна ушла на пенсию в связи со здоровьем. У нее ментальные проблемы, Альцгеймера. И она не помнит почти ничего, и едва ли адекватна… И это может быть ее больной фантазией. Или, она могла меня с кем-то перепутать.
И все же, я здесь.
Зачем?
Не знаю… Не знаю. Но сердце моё сжимается и сбивается с ритма. Наверное, как у любого детдомовца, которому сказали, что у него есть родня и возможно живы родители.
Спектр чувств моих по этому поводу так широк, что я тоже немножечко сегодня с Альцгеймером — все забываю, много фантазирую и совершаю непроизвольные движения. То пытаюсь сбежать отсюда, то, наоборот.
И совсем ведь не факт, что я ребенок кого-то из Данилевских… Может, прислуга, может ещё кто-то.
А напрямую ведь спросишь, вряд ли ответят.
— От агентства?? — удивлённо.
— М-м… Нет. Сама по себе.
— Хм. Тебя не возьмут, — вежливо улыбается она.
— Почему?
— Для начала — очки… Мне пришлось операцию на глаза сделать, чтобы претендовать на должность. Вот, ещё одна попытка.
Поправляю свои ненавистные очки. Я знаю, что толстые линзы уродуют меня. Но без них я слепа как крот.
— Может, и я сделаю, — пожимаю плечами.
Когда заработаю на это деньги.
— Все равно не возьмут.
— Почему? — уже скорее из любопытства уточняю я.
— Софья Алексеевна не выносит… отклонений во внешности, — тактично намекает мне на мою белизну.
Я альбинос. У меня снижен меланин. Родилась я практически с бесцветной радужкой, потом она приобрела сиреневый оттенок. Цвет глаз, может быть, единственное, что я люблю у себя.
— Понятно.
— Не обижайся. Просто ты потеряешь время.
— Окей… Я всё-таки подожду.
Попасть туда прислугой — это вариант. Можно другую прислугу порасспрашивать…
Дверь, рядом с воротами открывается, оттуда выходит строгая женщина в голубом костюме. Я подхожу ближе.
Осматривает нас внимательно.
— Добрый день, девушки. Нет… — категорически отрицательно качает мне головой. — Нет… и нет…
Бракует ещё двоих девушек.
— Вы и Вы — проходите.
— Извините! — делаю шаг вперёд. — Я могу увидеть кого-то из Данилевских?
— Я же сказала Вам — нет, — режет она.
— Можешь! — нахально мимо нее протискивается тот самый Макс.
Сложно не узнать…
Загорелый, белозубый, темноволосый. В навороченных кроссах, стильных джинсах. Рубашка на груди расстегнута ниже, чем стоило бы, в вырезе — массивная цепь с подвеской.
От него пышет тестостероном и очень дорогим парфюмом. Ледяным и горячим одновременно. Эдакий гламурный подонок. Весь заряженный, энергичный, яркий.
Разводит театрально и со злым вызовом руки, типа смотри какой я красавчик, м?
— Или не тот Данилевский?!
— Максим Маркович… — шепчет ему тетка, пытаясь одернуть.
— Да отъебитесь вы от меня все! — психует он на неё.
Подходит к какому-то парню стоящему у тачки.
Смачно и демонстративно шлепаются руками.
— Короче… Типа я должен жениться, прикинь, Платоха?!
— Ахах! — закатывается тот.
— И это ультиматум!
— Да ладно, отойдет ваша шальная императрица.
— Не в этот раз… — прикуривает сигарету, выдыхая вверх дым. — Я даже догадываюсь на ком… Но хер им.
Стою, слушаю чужой разговор, не в силах отвести взгляд от Данилевского. И ничего не могу поделать с тем, как мои глаза пожирают его уверенные вальяжные движения, уши — его надменные интонации и тембр.
Какой он… Из тех плохих мальчиков, по которым наши девочки часто вздыхали. И потом даже хвастались, если хоть раз были удостоены "перепихона". Не моя это история. Но глаз не отвести…
Так, хватит пускать слюни на этого мажора.
— Короче, будет им жена. Женюсь на самой убогой, клянусь. И приведу в дом. Они ещё у меня взвоют.
— Так, прогонят…
— Не-е-е! — мстительно. — Побоятся скандала. Где такую только взять…
Понижая голос, что-то смотрят в телефоне.
Давлюсь некстати слюной, откашливаясь от першения в горле.
Они поднимают взгляд, натыкаясь на меня.
"Платоха" толкает его локтем в бок.
— А ну-ка иди сюда!.. — манит пальцами меня Макс. — Ты посмотри-ка, братан, она ж почти идеальна. Бабка схватит инфаркт… — шепчет ему с восторгом.
— Зачем? — делаю шаг назад, неприятно смутившись.
— Иди-иди… Ты совершеннолетняя?
— Да…
— Деньги нужны?
— Смотря за что.
Запахиваю черную ветровку, обнимая себя руками. И пытаясь машинально прикрыть от него свою "идеальность".
— За то, что будешь послушной девочкой. И делать всё, что я скажу.
— Нет, — делаю ещё один шаг назад.
— Много денег!
— Нет, — ещё один шаг назад.
Цокает, закатывая глаза.
— Триста штук.
Решительно отворачиваясь, ускоряюсь по тротуару в обратную сторону от них.
Он догоняет меня, разворачивает за плечи.
— Да погоди! Я не имею в виду интим. Чего ты вчистила-то? Я женщин не покупаю, мне так дают.
— И что тебе нужно?
— Замуж пойдешь за меня?