Глава 2 — Контракт

В этом роскошном кабинете у юриста я смотрюсь особенно жалко. Макс не прогадал про самую "убогую".

Здесь роскошная кожа, красное дерево и одна только ручка стоит в десять раз дороже, чем вся одежда на мне.

Мы вдвоем в этом кабинете с Данилевским.

Развалившись в пышном кресле, покручивается, с любопытством разглядывая меня.

— А сними-ка очки? — с любопытством.

Дергаюсь. Мне неожиданно болезненны все его выпады. Наверное, потому что понравился…

— Что ещё снять? — поправляю их пальцем на переносице.

— Ну, сними, какие проблемы?

— Договора что-то снимать не было. Ты хотел "убожество", верно? Наслаждайся, Максим.

— Подслушивать нехорошо…

Оттолкнувшись, делает оборот вокруг оси.

— Из интерната, значит?

— Да. Что-то не устраивает? — дрожит у меня внутри грудной клетки. И из-за этого подрагивает голос.

— Ты чё такая ранимая-то? — закатывает глаза. — Просто спросил… В нашем мире так нельзя. У нас золотое правило: "доебись до нервного, подъеби ранимого".

— Так себе у вас мир.

— У вас лучше?

— У нас тоже "так себе".

Лениво и скучающе крутит кольцо на большом пальце.

— Ну что так долго? — повышает капризно голос.

— Прошу прощения, Максим Маркович за проволочки, — возвращается седовласый респектабельный юрист.

Отдает ему в руки бумаги.

— Подписывай… — протягивает мне Макс стопку бумаг.

— Что это?

— Брачный договор. После развода ты уходишь с тем, с чем пришла. Моё — остаётся мне.

Поправляя опять свои громоздкие очки начинаю читать с самого верха.

— Ты собралась читать всю стопку бумаг?? — раздражённо. — Мы торопимся, Лана.

— Хотела бы я быть красивой дурой, но… не всем так в жизни везёт, ты же видишь. Да, я собираюсь.

Заправляю растрепавшиеся волосы за уши, чтобы не падали на лицо.

— Это стандартный договор. А особенные моменты мы оговорили. Разведемся — получишь триста тысяч компенсации, но только если развод по моей инициативе. И всё! — тихо рявкает он с досадой.

— Не надо на меня кричать.

— Окей-окей, — сдаваясь, раскрывает ладони. — Читай на здоровье. Я не кричу… Мы просто опаздываем на твою свадьбу!

Свадьбу…

Вчитываясь в каждую строчку, периодически гуглю на своем треснутом телефоне моменты, которые не понимаю.

Макс следит за моими пальцами, движущимися по экрану. Телефон иногда зависает и я жду.

— Да, ё-моё! — раздражённо кладет передо мной свой, навороченный. Там голая девка на заставке. Снимает блокировку.

— Если что-то по договору непонятно, я поясню любой момент, — прохладно и терпеливо улыбается мне юрист. — Задавайте вопросы.

— Спасибо.

Макс мечется по кабинету.

— Мля… Ну у тебя же ничего нет, ты сама сказала. В каком месте я могу тебя кинуть-то?! Зачем мне это?

— Я тебя не знаю, Максим. Может, ты наркоман или псих. Или — беспринципный подонок.

— Это правильно… Я такой. Ладно, читай.

Продолжаю читать.

Он морщится, глядя на моё лицо.

И я морщусь на себя, потому что мне нравится произносить его имя.

— Почему ты не носишь линзы?

Есть причины.

— Это важно?

— Нет, не важно. Так даже лучше.

Выходит с сигаретой.

Сняв очки, протираю глаза, заболевшие от напряжения.

— Чай? Кофе? Воды?

— Воды, пожалуйста.

Мне неловко просить у этого респектабельного человека чай или кофе. Все равно в рот не полезет.

По переговорному устройству он просит секретаря принести мне воды. Ее приносят на подносе, в роскошном бокале, рядом вазочка с фигурным льдом.

Дочитав до конца, просматриваю несколько сносок мелким шрифтом.

Подписываю.

— Если позволите, отмечу, что Вы очень разумно поступаете, читая весь договор. Это большая редкость. Всегда делайте так.

— Благодарю.

Вернувшись, Макс подписывает тоже. И уже подписав, читает первую страницу.

— "Мелания"? Ты — Мелания?!

— Что-то не так?

— Да… пофиг, собственно, — пожимает плечами. — Идём.

Открывает мне дверь.

В ЗАГСе я сижу в углу, в кабинете, все бумаги за нас заполняет специалист. Я ставлю только несколько росписей.

— Поздравляю вас, теперь вы — Мелания Данилевская!

— Мне пиздец, — сумасшедше улыбается Макс, лицо у него идет пятнами.

А я ничего еще не понимаю толком. То, что казалось безобидной авантюрой, вдруг, начинается ощущаться гораздо серьезнее.

И осознаю я произошедшее только тогда, когда уже затемно мы возвращаемся к особняку.

Меня охватывает тревога.

Я зайду в дом к посторонним людям, их там много, там охрана, там вообще непонятно что может происходить…

О чем ты думала, Лана?

— Ну, Макс, давай, бронежилет надень! — жмёт ему руку Платон, который катал нас.

— Чего застыла? Идём, — кивает мне Данилевский.

Испуганная, голодная и уставшая, делаю несколько шагов к нему, отметая панику. Чего бояться? Данилевский на меня явно не позарится. Максимум — прогонят поганой метлой. Переживу…

Хоть посмотрю на них.

Там может быть мама моя, бабушка, дедушка…

Все детство я придумывала себе, что маму заставили сделать так. Или были какие-то непреодолимые обстоятельства — болезнь, например.

Я даже придумала ей имя. Вероника. Мне казалось оно такое красивое. Я придумала, что мама больна. И из-за болезни не помнит про меня. Но она добрая и красивая.

Мы все рассказывали друг другу такие сказки.

Макс пропускает меня вперёд.

— Максим Маркович… — подходит охранник. — Вы же знаете правила. Только члены семьи…

Оглядывает меня с недоумением с ног до головы.

На территории яркая подсветка. Газоны, фонтан, беседка, декоративные деревья и арки. Белое каменное крыльцо с колоннами.

— А это член семьи! — с вызовом.

Знал бы ты, золотой мальчик, насколько ты сейчас возможно прав.

— Я не могу пропустить.

Встаёт у меня на пути, перекрывая обзор.

— Отошёл! Убрал руки! — рявкает на него Макс, толкая в грудь. — Это моя жена, понял? Она член семьи! Лана, идём, — за локоть тянет меня в сторону крыльца.

Оборачиваюсь на растерянных охранников.

— Больно, — вытягиваю локоть.

— Да ладно? Я едва прикоснулся.

— Мне больно. У меня тактильная гиперестезия. Не трогай меня.

— Это ещё что?

— Повышенная чувствительность кожи.

— Это из-за того, что ты белая?

— Да. Наверное.

— Ок. Не трогаю. Итак… Главное правило выживания здесь — просто молчи. Как тупая рыбка улыбайся и извиняйся. И не рыдать, ясно?! Ранимость тут не в кассу. Если надо, достану убойные антидепрессанты.

— Себе достань. Дергаешься и орёшь всё время.

— "Тупая рыбка" — я сказал, что не понятно? Оставь свои суждения при себе. Прикинься овцой. Поддакивай мне. Ни с кем не вступай в разговоры, отвечай односложно. Особенно с "императрицей" Софьей Алексеевной.

— С кем??

— Ты скоро поймёшь…