Глава 3 — Биоматериал

Дом нас встречает фанфарами.

Заметив наш странный дуэт, Марта, наша горничная, с грохотом роняет поднос.

Фарфоровые чашка и молочник — вдребезги. Сливки выплескиваются на ковер.

— Максим Маркович?.. — округляются ее глаза.

— Мы не опоздали ещё к ужину? — бросаю взгляд на огромные часы в гостиной.

Ужин у нас в семье поздний и, как и все остальное, настроен под нашу тираншу. И перенести его могут только по распоряжению бабки. Остальные обязаны подстроиться и присутствовать.

— В восемь… — опустив в шоке руки, смотрит на моё новое приобретение. — Уже собираются…

— Отлично. Рядом со мной поставьте ещё один прибор.

— Хорошо. Как сообщить Софье Алексеевне? — сглатывает она.

— Я сам сообщу.

Белые сливки впитываются в ковер.

— Но…

— Этот ковер Софья Алексеевна купила на аукционе за сорок тысяч баксов. Я бы сосредоточился, на вашем месте на сливках.

— Извините! — взмахнув панически руками, приседает, начиная собирать осколки.

Лана поспешно делает шаг с ковра на пол, недоверчиво скашивая на меня взгляд.

— За что же здесь сорок тысяч долларов? — шепчет сама себе, дёргая удивлённо бровями. — Это же…

Взгляд застывает, наверное считает сумму.

— Три ляма плюс… — машинально подсказываю ей.

— На этот "плюс" год можно жить.

— Не, это не жизнь… — морщусь я.

Горничная убегает с осколками.

— Ого… А за что? Он просто… ну… серый.

Эти безобразные линзы в коричневой "бабушкиной" оправе делают ее глаза деформированными и маленькими. А ее — карикатурным персонажем. Каждая линза словно круглый аквариум, а каждый глаз — рыбёха. Жуть!

Наши девки бы ее просто уничтожили. Да и парни не сказать, что отнеслись бы толерантно.

И, наверное, она нихрена толком не видит.

— Это — не просто серый, это — "пятьдесят оттенков серого", присядь, что ли, не знаю, посмотри.

Бабка у нас тот ещё доминант! И обожает серый цвет.

Послушно присаживается.

Там сложный рельефный узор из множества оттенков серого.

Проводит рукой по ворсу.

— Увидела?

— Это наверное очень красиво смотрится издалека, — грустный вздох.

— А чего так трагично?

— Если я этого не увидела, значит, мое зрение снова упало.

Пожимаю плечами.

С вопросом про линзы она меня уже отфутболила. А хозяин-барин, как говорится. Мне вообще-то совершенно похеру, как она выглядит. Отдам ей потом бабло, захочет, сделает операцию.

Жена, да? Вот эта белёсая тощенькая девчонка с двумя аквариумами на лице. И спутанной белой копной. Сегодня ветрено…

Главное, не выводить ее в тусовку. А так… ну девчонка и девчонка.

— Позвольте вашу одежду, мадам, — тяну с ее плеч куртку.

Лана поспешно вытаскивает мелочь из карманов, перекладывая в рюкзак.

Под курткой у нее черная водолазка, она обтягивает ключицы и грудь. Ниже — голубые джинсы а ля "Монтана". И было бы даже неплохо по силуэту, не будь они дешёвой репликой…

— Идём. Рюкзак оставь на оттоманке.

— Но там мой телефон и…

Вытягиваю из рук, бросая на пуф.

— Сейчас будет жестко. Но ни одна аквариумная рыбка физически не пострадает, — обещаю я.

— Из нас двоих ты больше, Максим, похож на аквариумную рыбку.

— Почему это?

— Тебе светят, кормят, чистят воду, а вокруг красивые камешки.

Это неприятно цепляет. И хочется наговорить гадостей в ответ. Но и так убогая и явно "битая"… Поэтому, я просто резковато обрываю ее.

— Это лишняя функция.

— Какая?

— Говорить.

Мы подходим к двойным дверям, ведущим в столовую.

Оттуда доносится скрипучий и стальной голос бабушки.

— А вы как хотите?! Пропить все, пронюхать… Хеннесси и кокаин?! На шлюх спустить! И на откуп от приплода?

— Софья Алексеевна, ну зачем вы обобщаете? — несмело пытается замять отповедь мама.

— Молчала бы, Лидия. Или мне о твоих слабостях вслух сказать? Может, твою кровать в винном погребе поставить? Или без антидепрессантов невкусно?

— Не нужно.

— Так вот! Я вам не позволю. Я здесь, чтобы состояние Данилевских приумножалось, и не умру, не надейтесь. Не умру до тех пор, пока не вырастет достойный наследник! Сто лет проживу. А надо будет, и больше.

Единственный наследник я, вообще-то. Но я знаю, что мне она и "ключ от прачечной не доверит". Отсюда и ее поспешная неадекватная идея, женить меня для дачи потомства. Словно я породистый пёс, не поддающийся воспитанию. Но ещё есть шанс превратить моих щенков в цвет породы. Чтобы они прошли дрессуру от самой императрицы.

Хер вам, Софья Алексевна!

Опустив взгляд, нам открывает дверь одна из горничных. Вжимая голову в плечи. Им потом тоже достанется на орехи плохого настроения Софьи Алексеевны.

— Добрый вечер! — решительно захожу я, давя на спину Лане и заставляя пройти и встать рядом со мной.

— Так я вырос, Софья Алексеевна. Вы настаивали на том, чтобы я срочно женился? — стараюсь говорить решительно, но получается нервно, черт возьми. — Вот, позвольте представить. Любовь моя с первого взгляда. И теперь моя законная жена — Мелания Данилевская!

Сухое лицо бабки дёргается.

Она медленно поднимает свое суховатое тело в серебристом костюме. И не моргая смотрит на Лану.

— Благословите… Ибо жизни своей без нее не представляю. Ни дня, ни часа…

Закрывает устало глаза.

С лица ее сходит краска.

— Софья Алексеевна, — протягивает ей бокал горничная, стоящая за спиной. — Воды? Таблетку?

Бабка осаживается на свой трон.

Бросает на нетронутую тарелку с едой шёлковую салфетку.

— Мелания… — скрипит она. — Долго искал?

Просто повезло!

— Так, Максим… Ты хотел произвести впечатление? Ты произвел, — голосом, словно читает приговор. — Но я сейчас тоже произведу на тебя впечатление. Ты думаешь, можешь творить любую дичь и не отвечать за это? Жена, так жена. Марта! — рявкает она. — Принеси мне шкатулку с семейными драгоценностями.

— Мы присядем? — бросаю взгляд на наши места за столом.

— Постоите, — пренебрежительно.

В гробовой тишине все замерли, и не смеют есть.

Ест только Алекс, мой двоюродный брат. Он аутист. И не понимает, что происходит…

Пошарившись в коробке бабка вытаскивает перстень. И опираясь на поданную трость идёт к нам.

Они одного роста с Меланией.

Подходит к ней. Давит взглядом.

— Кто ее родители?

— Хз…

— Qu'est-ce — "хз", Максим?

— "Хочу знать", Софья Алексеевна.

— Руку, — требовательно дёргает пальцами.

— Бабушка, простите бога ради, — язвлю я зло. — Но может, я сам надену кольцо на жену?

— Сегодня ты доказал, что ты просто биоматериал, Максим. Поэтому, такой привилегии как надевать кольцо супруге у тебя не будет.

— Вам не кажется, любезная Софья Алексеевна, что это уже за гранью добра и зла?

— Я тут решаю где грань.

Дёргает руку Ланы вверх и демонстративно надевает кольцо.

— Это рубин. Это кольцо дарил княжне Данилевской император. Оно натирает… Но тебе придется терпеть. Как и своего мужа.

Переводит взгляд на меня.

— Что касается тебя… Хоть одно появление в обществе без жены и ты исключен из списка наследников. Разведетесь — ты исключен из списка наследников…

— Но я единственный в списке! — развожу руками.

— А я хорошо поищу, может отыщу какого ублюдка.

— Это деньги моего деда, ясно! — срываюсь я. — Не твои!

Дед был совсем другим. С дедом у нас была любовь. Она извела его раньше времени. Это всё — его наследие.

— Вот его ублюдков и поищу! Они есть.

Что?!

— Пошли вон! Марта. Приготовь супругам комнату…

За руку вытаскиваю Меланию из столовой.

— Я теперь могу поехать домой? — шепчет она.

— Ты дома, блядь!..